Мандариновый кот

Апрельское солнце приятно грело, оставляя теплые отпечатки на одежде и коже. Наступило время обманчивой погоды, когда днем есть желание скинуть куртку и погреться в лучах солнца, но еще холодный ветер заставлял накинуть ее обратно. Юнги чувствовал себя комфортно, нежась под весенним солнцем на балконе. В кошачьей форме ему было довольно жарко, еще не поленявшая с зимы шерсть слишком сильно грела тело под обилием солнечного тепла, а открытое окно было проблемой уже для Чонгука, который запросто мог заболеть. Поэтому идеальный выход нашелся сам собой, и, закутавшись в толстовку, Юнги позволял солнцу теряться в его рыжих волосах и греть ему нос. Солнечные ванны он устраивал каждый день в обеденные часы, пока Чонгук занимался своими делами, а под окнами как раз появлялись соседские дети, наполняя двор смехом и громкими криками. Юнги, привыкший к уличной жизни, прекрасно абстрагировался от этого и не обращал никакого внимания, но только до того момента, пока не звучал тот самый звонкий звук — удары мяча об асфальт. Чуткий слух никогда его не подводил, заставляя кошачьи уши встать торчком или человеческим глазам открыться. Абсолютно неважно каким был мяч и для какой игры предназначался: это мог быть потрепанный футбольный, который весь день гоняли всем двором, или резиновый детский, с которым обычно носились маленькие или играли в вышибалы те, что постарше; это мог быть неожиданно волейбольный, который был только у одной девочки в их районе, или маленький, но прыгучий теннисный, который кидали собакам. Но самыми любимыми и родными звуками для Юнги были удары баскетбольного мяча о паркет или покрытие. Наверное кроме Чонгука и мандаринов, Юнги больше всего обожал баскетбол, особенно когда мог быть его активным участником. В школьное время он не вылезал с площадки, проводя все свободное время с мячом, а мама частенько шутила, что это все потому что тот был похож на огромный мандарин. А также их объединяла сезонность и удивительное дополнение друг друга — в баскетбол зимой не поиграешь, пока уличные площадки завалены снегом, зато это была пора мандаринов, а летом все было абсолютно наоборот. Юнги частенько выходил к детям, чтобы погонять мячик, показать парочку классных трюков, от которых они были в восторге, и тем самым удовлетворить свою потребность не только в общении, но и в баскетболе. После этого он всегда возвращался настолько впечатленным, что Чонгук еще долго не мог поймать его в свои объятия и просто улыбался, глядя на своего счастливого мандаринового кота, воодушевленно рассказывающего о новой игре.

•••

Юнги листает какой-то комикс, который нашелся у Чонгука за шкафом во время генеральной уборки. Он также достал оттуда пару исписанных тетрадных листов, ручку и одинокий носок без пары. Из всего списка комикс был конечно интересней, а желание залезть за еще какой-нибудь шкаф росло. Было в этом что-то от детского любопытства искать клады. Самого Чонгука не было дома с самого утра. Солнце припекало макушку, сползая на щеки, и Юнги откинулся на кресле, отложив комикс. Из приоткрытого окна приятно дул весенний ветер, донося приятный запах первого цветения. Если бы сейчас Юнги не был в человеческой форме, точно бы заурчал от наслаждения. Погрузившись в легкую дрему, он совсем не услышал, как открылась входная дверь и как Чонгук привычно звякнул ключами по тумбе. Но вот его…его Юнги услышал сразу. Звонкий удар баскетбольного мяча о пол. Резко дернувшись, Юнги раскрыл глаза, не веря услышанному. Это не был звук из приоткрытого окна, который он мог слышать с легкой завистью, это не были удары других мячей и точно не был звук, просто похожий на тот самый. Когда в проем комнаты вкатился, словно большой мандарин, баскетбольный мяч, Юнги почти перевернул на себя кресло, поднявшись. Он смотрел на него, как будто в проеме был не мяч, а какой-нибудь соседский кот, нарушающий его территорию. — Я дома, — раздалось из прихожей. Чонгук заглянул в комнату, довольно улыбаясь своей проделке. Он выглядел немного смущенно, не зная, как отреагирует Юнги, но определенно точно положительно. Нельзя было не заметить с каким энтузиазмом он играл на спортивной площадке с детьми, ну и как Чонгук мог забыть ту маленькую просьбу. Единственное, о чем просил этот самодостаточный кот. Заметив, что мяч так и лежит в проеме, а Юнги смотрит и не шевелится, Чонгук подталкивает мяч ближе, пока тот не упирается в чужие ноги. В секунду он ловит такой странный и нечитаемый взгляд своего кота, что даже становится страшно. Вдруг Юнги тогда пошутил и никакой мяч ему не нужен. Или может ему больше нравилось играть именно с детьми, а не какой-то конкретной вещью. Но Юнги удивляет его еще больше. — Баскетбольный мяч нельзя пинать, он не футбольный, — и берет в руки, прижимая к себе как самое ценное сокровище. Чонгук удивленно замирает, а потом тихо смеется. Юнги никогда не перестает его удивлять, то таская повсюду цветные пластыри, то ругая за небрежное обращение с его теперь самой драгоценной вещью. Чонгук подходит ближе, притягивая лицо Юнги к себе за мягкие щеки, и целует в нос, тут же ловя его нежный взгляд. Вот любил он так всегда делать: сначала сказать что-то вредное, а потом смотреть так невинно, будто и не он это был вовсе. — Хорошо, больше не буду, — шепчет Чонгук ему в губы, но не целует, дразнясь. Юнги кусает его за нижнюю губу. Недолго думая, как обычно это и бывало у кота, Юнги скидывает с себя домашнюю одежду, натянув вместо нее безразмерную футболку Чонгука и какие-то спортивные шорты. Рыжие волосы от всех манипуляций торчали в разные стороны, а обклеенные в цветные пластыри пальцы вновь впились в рельефную поверхность мяча, словно тот последний мандарин в новогодней коробке. — Идем скорее, — если бы у Юнги сейчас был хвост, он бы махал им от нетерпения. Чонгук лишь вздыхает. Ну что взять с него? Его моторчик с энергией переключался с бешеной скоростью, то взлетая на максимум, но падая до минуса за считанные минуты. За него нельзя не радоваться, видеть кота таким счастливым и взбудораженным было одним удовольствием, потому что Чонгук знал, стоит ему только согласиться, Юнги начнет светиться как самая яркая лампочка. Под бубнеж Юнги о нерасторопных человечишках, Чонгук находит в шкафу спортивные штаны, кидая ими в него, а следом отправляет толстовку, ранее валяющуюся на кресле. Весна весной, оборотень оборотнем, но совсем раздеваться не стоит. Хотя кто знает этих котов, может им нравится болеть. Юнги переодевается быстро, хватает Чонгука за руку и тянет за собой, уже предвкушая, как первый раз отчеканит мяч на площадке. — Покажешь мне пару трюков? — Чонгук видел втихую, но тут появляется легальная возможность. — Научу тебя всем, — серьезно отвечает Юнги и сжимает его ладонь крепче. Чонгук еще не догадывается, что не сможет затащить своего кота домой, пока не стукнет первая жара. Юнги будет потеть, плавиться от палящего солнца, но продолжать носиться с мячом, будто его отберут, если он остановится. Даже соседские дети будут поражаться его из ниоткуда взявшейся выносливостью. И никакие уговоры не смогут оторвать его от баскетбола. Ну может только если мандарины. И любимый Чонгук.