Восход багровой луны

Сердце стучит в ушах так громко, что я даже не слышу свиста, с которым крылья рассекают воздух. Холодный ветер бьёт по щекам и кусает открытые ладони, а в боку ноет от нагрузки, но я продолжаю лететь на пределе своих возможностей, ведь вторая крылатая фигура то и дело маячит позади. Лавирует между парящими островами, умело избегая скал, отчего все мои попытки оторваться коту под хвост. Не стоило мне пропускать занятия по полётам на первом курсе: будь я хоть немного быстрее, я бы уже десять раз успела скрыться. Однако у меня всё же есть одно преимущество: я хорошо знаю местность. Знаю, что если свернуть налево, то вдалеке появятся едва заметные переливы завесы, которая верно защищает школу — и потому лечу в противоположном направлении. Если за последние дни острова не сдвинулись слишком сильно, то я вот-вот увижу руины старого города ангелов — там я смогу спрятаться и переждать. Оказываюсь права и внутренне ликую, завидев полуразрушенные здания из белого камня. Преследователь не отстаёт, но я держусь совсем близко к земле, отчего меня почти не видно за уцелевшими стенами, и хаотично заворачиваю то в одну, то в другую сторону — он неизбежно путается, и вскоре тёмные перья совсем исчезают из поля зрения. Для верности пролетев ещё дальше, я прячусь в неприметном здании около главной площади: рядом ещё с десяток таких же домов, и найти меня здесь будет сложно. Прислоняюсь к прохладной стене, чувствуя, как всё тело дрожит от перенапряжения. Стараюсь дышать через рот, чтобы не сопеть слишком громко, и осторожно выглядываю: патрульный делает пару кругов в небе над городом и, недовольно хлопнув крыльями, оставляет попытки. А я с облегчением вздыхаю и упираюсь затылком в камень, пытаясь понять, что он забыл так далеко от Цитадели. Всадники пришли в наш мир почти два года назад. Будучи сильнее всех ангелов, демонов и Непризнанных вместе взятых, они быстро подчинили себе Небеса и Ад, оставшись вершить свои зловещие дела в Цитадели. Мы ждали, что они устроят апокалипсис, не оставив после себя ничего живого, но оказалось, что всё не так просто: чтобы выпустить частицу Великой Матери, которая и должна уничтожить мир, им нужна помощь самых сильных его представителей. Конечно, помощью это сложно назвать: бессмертных изо дня в день принуждают биться друг с другом на арене, а абсолютных победителей силой заставят открыть печати — но Всадники говорят о процессе именно так. Если то, что рассказывали в записках, тайно приходящих к нам из Цитадели, — правда. Школа ангелов и демонов, куда я попала, став после смерти Непризнанной, находится далеко от столицы Небес, и поэтому до нас Всадники добрались не сразу. К тому моменту, как они спохватились, учителя воздвигли вокруг школы завесу, которая не позволяет увидеть её и путает тех, кто пытается найти нужное место по картам. Волшебная пелена покрыла главный кампус и близлежащие острова — там мы начали выращивать овощи и фрукты и разводить скот, ведь поставки провизии из Цитадели прекратились почти сразу. Мы стали заложниками положения: первые месяцы патрульные то и дело появлялись в окрестностях, и мы не рисковали покидать школу ни на минуту. Но потом Всадники, по-видимому, решили не тратить на нас ценные ресурсы: их прихвостни прилетали всё реже, а потом совсем пропали, и с тех пор мы живём более-менее спокойно. Поэтому я совсем не ждала подвоха сегодня утром, отправляясь на один из отдалённых островов, чтобы нарвать там спелых яблок. Полетела сама и не предупредила никого, а когда меня окликнул чужой голос, подумала даже, что мне послышалось. Но потом спохватилась и удрала, причём вполне успешно, если не считать пары ссадин: лишь сейчас, после того, как сердцебиение пришло в норму, я замечаю, что плечо и левое колено жжёт, а в джинсах осталась дырка. Да, мне однозначно не следовало прогуливать уроки полётов. Выждав ещё с четверть часа, я возвращаюсь в школу. Лечу медленно, постоянно проверяя, нет ли слежки, но вокруг чисто, и я со спокойной душой скрываюсь за завесой, убедив себя, что тот патрульный случайно оказался неподалёку. Теперь меня куда больше волнует другое: я нехило задержалась, и занятия уже начались, а значит… — Вики! — строгий женский голос разносится по коридору, заставляя вздрогнуть. Как и я, моя мама родилась человеком и стала Непризнанной после смерти. Однако пока она училась в школе, апокалипсисов не предвиделось — она быстро закончила обучение и дослужилась до неслыханных высот, заняв пост Серафима. Её назначили директрисой школы незадолго до того, как явились Всадники. Без её жёсткого лидерства нам вряд ли удалось бы уцелеть, но у любой медали две стороны: Серафим Ребекка наводит страх на всех без исключения учеников, и даже у меня не всегда поворачивается язык называть её мамой. Мама ведь тёплая, любящая и ласковая, а в стоящей передо мной женщине с золотыми крыльями этих качеств не наблюдается. Если уж говорить начистоту, у неё больше сходства с Цербером, который сторожит сокровища в недрах Преисподней – только вместо золота и драгоценных камней Серафим рьяно охраняет школьную дисциплину и успеваемость. — Ты задержалась, — замечает она, критично окидывая меня взглядом. — Я летала на другой остров, — отвечаю и собираюсь с духом, прежде чем добавить: — И наткнулась на патрульного. Льдистые глаза недоверчиво прищуриваются — если она и удивлена, то не выказывает этого ни единым мускулом. — Ты уверена, что это был патрульный? Может, кто-то из учеников? — Нет, — уверенно возражаю я. — Он долго гнался за мной, но я спряталась в старом городе. На обратном пути его уже не было. — Хорошо. Я попрошу Мисселину проверить завесу на случай неожиданностей, — говорит мама, кивая свои мыслям. Рассудив, что разговор окончен, я собираюсь уже уйти, но она неожиданно выдаёт: — Ты молодец, что не привела его к школе. Я ничего не отвечаю, но усмехаюсь: кажется, это первая похвала, которую я услышала от Серафима Ребекки. Фенцио что-то самозабвенно строчит на доске, когда я заваливаюсь в кабинет. Он даже не обращает внимания на моё опоздание — лишь мельком оборачивается и тут же продолжает выводить мелом круглые мелкие буквы, и я нагло пользуюсь удачей, садясь не в конце зала, а в первом ряду. — Пятая глава, параграф восемнадцать, — подсказывает Дино и услужливо толкает мне открытый учебник. — И тебе доброе утро, — отзываюсь я. — У меня тоже кое-что для тебя есть. Нырнув под стол, достаю из сумки пару красных яблок и гордо вручаю их ангелу. Умалчиваю, что отправилась на тот злосчастный остров только из-за его слов, ведь вчера он обмолвился, что там растут самые вкусные яблоки в округе, — делаю максимально непринуждённый вид и стараюсь не растаять, когда красивое лицо Дино светлеет. — Спасибо, — приняв нехитрый подарок, он лучезарно улыбается, но радость исчезает, стоит ему заметить мой потрёпанный вид. — Что произошло? — Пустяки, — отмахиваюсь я. — Не вписалась в поворот. По сути, я не вру, а беспокоить Дино новостями о патрульном не стоит. Тем более что в ответ на моё оправдание он обеспокоенно качает головой и предлагает: — Давай позанимаемся полётами после уроков? Говорят, из меня неплохой… — Конечно! — слишком быстро и восторженно соглашаюсь и продолжаю уже тише, смутившись: — Буду очень рада. Вновь улыбнувшись мне, ангел возвращает всё внимание лекции. Я тоже искренне пытаюсь вовлечься в занудные речи Фенцио об истории Совета Небес, но выходит слабо: все мои мысли сосредоточены на предложении Дино. Он был одним из первых, с кем я познакомилась в школе. Ангела назначили мне в наставники: каждого нового Непризнанного определяют в пару с рождённым бессмертным, чтобы тот рассказал о жизни на Небесах и в Аду, помог влиться в учёбу и справиться с тоской по родной Земле. Мы быстро сдружились и проводили много времени вместе, даже когда я уже освоилась. Дино оказался понимающим, чутким и поддерживающим, а уж о его внешних достоинствах и говорить не приходится: глаза цвета спокойного моря, светлые волосы, высокий рост и крепкая фигура… Словом, у меня не было шанса: я влюбилась в него ещё будучи на первом курсе. Ангел никогда не переходил черту дружбы, не давал мне надежду, но она всё равно засела где-то глубоко в душе. Заставила верить, что однажды он разглядит во мне нечто большее, чем просто подругу, — а до тех пор я рада быть рядом и в этой роли. И всё же приходится признать, что в моих размышлениях о совместных занятиях с Дино дружеского контекста не больше, чем отметок "отлично" в студенческом листке – то есть, примерно ноль. Я представляю, как мы остаёмся совсем одни и направляемся на задний двор, потому что вечером там тихо и никто не помешает. Как он объясняет мне что-то, сосредоточенно сдвинув светлые брови, а я любуюсь тем, как тёплый свет фонарей играет на его скулах. Как делаю вид, что не понимаю его указаний, и ангел мягко касается моей спины и чувствительных крыльев, показывая правильное положение… — Вики, ты меня слушаешь? Растерянно хлопаю глазами, вновь фокусируясь на Дино, — тот выжидающе глядит на меня, пока Фенцио копается в книгах, но я в упор не могу вспомнить, о чём он говорил. — Извини, задумалась, — кашлянув в кулак, признаюсь я. — Отец сказал, что возле школы пару дней назад видели патрульных, — повторяет Дино. — Я не хотел тебя беспокоить: не знал, что ты полетишь на дальние острова. — С чего вдруг они снова начали нас искать? — я хмурюсь, и ангел пожимает плечами. — Возможно, это просто случайность. Старается говорить непринуждённо, но я улавливаю его тревогу: в прямой осанке сквозит напряжение, губы поджаты, а взор отстранённо скользит по собравшимся в аудитории ученикам. Они явно ни о чём не подозревают: Мими с Ади и Сэми перекидываются картами, сидя на последнем ряду, Мальбонте и Ости скучающе закатывают глаза на каждую реплику учителя, да и остальные ведут себя как обычно. Новости о патрулях неподалёку от школы мигом испортили бы столь будничное настроение, так что неудивительно, что учителя пока ничего не сказали, — тем более что угроза может быть ложной. — Может, Всадникам что-то понадобилось на Земле: воронка ведь неподалёку, — рассуждаю я. Раньше мы всё время пользовались проходом на Землю: задания, в которых мы направляли смертных, были неотъемлемой частью обучения. Теперь же в целях безопасности нам преподают лишь теорию: воронка осталась за пределами завесы, и каждый раз летать к ней слишком рискованно. — Наверное, — соглашается Дино, но по его тону понятно, что аргумент получился слабоватый. — Всё же будь осторожна: не покидай территорию, пока всё не успокоится. — Да, конечно, — обещаю я и ободряюще сжимаю его плечо. — Не волнуйся: я уверена, что это совпадение. Остаётся надеяться, что я звучу твёрдо, потому что в душе оседает волнение. Есть две причины, из-за которых всадники могут искать школу. Во-первых, Непризнанных тоже принуждают к боям, но на Небесах и в Аду их мало: большинство выбирают сторону сразу после окончания учёбы. Если Всадникам нужно найти сильнейшего Непризнанного, а не просто человека, то они не смогут сделать это, не захватив школу. Во-вторых, несмотря на то, что Дино ещё учится, о нём наслышаны в Цитадели. Он очень силён — сильнее всех ангелов, которых я встречала — и ради такого кандидата Всадники вполне могут попытать удачу снова. То же самое можно сказать и о Мальбонте: их с Ости отец — один из самых могущественных демонов, но ходят слухи, что Маль его превзошёл. По позвоночнику пробегают мурашки, стоит мне задержаться на этих мыслях, но я пытаюсь успокоить себя разумными доводами. Учителя знают о патрульных и убедятся, что завеса работает без перебоев. До сих пор на территорию школы ни одному незваному гостю попасть не удавалось, а значит, вероятность нападения сводится к нулю. К тому же, мы ничего не слышали от Всадников последние полтора года — с чего бы им объявляться сейчас? Вряд ли за последние два года они перевели всех бессмертных в Цитадели, а если им нужны Непризнанные... что ж, возвращаемся к предыдущим пунктам: проникнуть за завесу даже для этих парнокопытных – непосильная задача. — Небеса вызывают Уокер, приём! Я выплываю из тревожных размышлений, когда перед глазами щёлкают наманикюренные пальчики. Оставшиеся утренние занятия пробежали незаметно, и вот я уже сижу в столовой, бездумно ковыряясь в тарелке с дымящимся рагу из говядины с овощами. Друзьям моя отстранённость явно не нравится: Мими недовольно цокает языком, Ади хихикает над тем, как я непонятливо моргаю, а Сэми качает головой и спрашивает, видимо, не в первый и даже не во второй раз: — Мы собираемся вечером наведаться в вагончик, пойдёшь с нами? — Я не… — Ой, только не начинай опять! — всплеснув руками, недовольно восклицает Мими. — Мы уже сто лет никуда не выбирались. Сидеть в комнате с бутылкой глифта и картами — это не отдых. А вот красиво одеться, накраситься, потанцевать — другое дело. Я киваю, соглашаясь с её тезисами. До появления Всадников в школе регулярно проводили вечеринки, используя для этих целей заброшенный вагон на краю кампуса, который ещё несколько десятилетий назад кто-то притащил с Земли и переоборудовал под бар. Когда угроза апокалипсиса повисла над нашими головами, вечеринки запретили: в случае тревоги собирать шатающихся по кампусу учеников, как правило, вдрызг пьяных – та ещё задачка. Понимая это, даже самые отчаянные весельчаки не противились запрету: вскоре привыкли собираться небольшими компаниями, променяв танцы и красивые наряды на домашне-пижамный комфорт. И всё же недавно запрет сняли – выращенную социофобию как ветром сдуло, и шумные вечеринки вернулись. В разгар зимней сессии я отказывалась от них в угоду более-менее удовлетворительным оценкам, но обещала исправиться, когда сдам последний экзамен. Вот только сегодня… — Прости, сегодня я не смогу, — всё же зачерпываю ложкой ароматное рагу, а потом поясняю: — У меня уже есть планы. Мои планы как раз улыбаются мне с дальнего стола. Дино обычно обедает с нами, но сегодня Фенцио позвал его присоединиться к учителям: ангел давно помогает обучать младшие курсы, а потому меня ничуть не удивляет такое изменение. Я отвечаю Дино приветливой улыбкой, пока он слушает недовольное ворчание своего отца, и наш обмен любезностями не укрывается от внимания Мими: демоница откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Неужто ангелочек-таки позвал тебя на свидание? — Ну, не совсем, — нехотя поправляю я. — Но он предложил позаниматься со мной полётами, а это хороший знак! Мими многозначительно переглядывается с Ади и Сэми, и ангел отводит глаза, будто стесняясь сказать, что я выдала самую несусветную глупость, которую он только слышал на своём веку. А вот рыжий демон стеснения не испытывал никогда в жизни — фыркнув, он картинно возводит взгляд к потолку, а затем вперивается им в меня. Собирается сказать что-то язвительное, но я опережаю, и без того зная все доводы друга: — Да-да, я наивная дурочка, которая всё ещё на что-то надеется, — соглашаюсь быстро. — Но мне нравится проводить с ним время, даже если это ни к чему не приведёт. Неужели всё так плохо? — Плохо, потому что ты даже не даёшь себе шанса про него забыть, — не терпящим возражений тоном заявляет Мими. — Тебе надо перестать с ним общаться на какое-то время, а лучше вообще найти себе кого-то другого на замену. — Как ты нашла замену Малю? — Ади всё же находит выход своему ехидству, чем зарабатывает болезненный пинок под столом. — Это другое, придурок, — цедит демоница. — Маль красив, только и всего. У меня нет к нему романтических чувств. — Конечно, конечно, — рыжик соглашается слишком легко, притупляя бдительность подруги, а затем уточняет: — Как, ты говорила, будут звать ваших детей? — Прозерпина и… — на автомате отвечает Мими и тут же спохватывается: — Ах ты засранец! Подскакивает и перегибается через стол, стискивая шею демона тонкими пальцами, а тот заливисто хохочет, пытаясь скинуть с себя чужие руки. Когда ему это удаётся, Мими хватает Ади за загривок, заставляя того ойкать сквозь смех, — на шум оборачивается половина столовой, включая сам предмет спора. Мальбонте следит за происходящим, выгнув бровь, но демоница даже не замечает этого: слишком силён направленный на рыжика праведный гнев. Отступает, лишь когда Ади опрокидывает на неё чашку чая: с шипением хватает салфетку и спешно вытирает жидкость, грозными огнями сверкая в сторону виновника. — Ты мне кожаные штаны испортил! — Они всё равно тебе не идут, — парирует Ади, как ни в чём не бывало опускаясь обратно на место и принимаясь чистить фрукты, оставленные на десерт. — Я тебе этот апельсин сейчас в задницу засуну, честное… — Привет, малышка Мими, — знакомый мужской голос заставляет её выпрямиться по струнке. — Отлично выглядишь. Мальбонте останавливается возле нашего стола, с издевательским интересом наблюдая за попытками демоницы спасти свой наряд. Мими не принимает его комплимент за чистую монету — горделиво убирает волосы с раскрасневшегося лица и задирает подбородок. — Тебя никто не спрашивал, — нацепив на лицо недовольную маску, огрызается она. — Иди куда шёл. Темноволосый демон вовсе не обижается: его ухмылка лишь шире становится в ответ на уязвлённое ворчание. — Вы так шумели — я подумал, тебе нужна помощь, — продолжает он, хитро прищурившись. — От тебя, что ли? Да я лучше… Мими прерывается, вдруг ощутив изменение в атмосфере. Оно едва заметное, касается кожи лёгким покалыванием и тут же исчезает, но столовая разом погружается в напряжённую тишину. Я хмурюсь, бросаю озадаченный взгляд на Дино — вместе с учителями он поднимается, плотно сцепив челюсти, и осматривается, но вокруг спокойно. Нет ни шума в коридоре, ни необычно сильных порывов ветра, от которых дребезжат оконные стёкла, ни взволнованных голосов — словом, всё как обычно, и я даже успеваю с облегчением выдохнуть. А потом снаружи доносится громкий треск, и на мгновение всё пространство заливает насыщенным лиловым светом — я жмурюсь от боли в глазах, а ноги сами несут меня к окну. Звук повторяется, каждый раз сменяясь яркой вспышкой, — игнорируя посекундно нарастающее сердцебиение, я вскоре замечаю его источник: высоко в небе виднеется с десяток крылатых фигур. Четверо из них удерживают в руках что-то похожее на штурмовой таран, раз за разом врезаясь им в завесу, а защита обиженно скрипит и трескается, заливаясь лиловым маревом. — Все в укрытие! — грозно командует кто-то из учителей, увидев ту же картину. Окружающее пространство охватывает хаос. Повсюду мелькают перья: чёрные, красные, серые и белые — и толпа обнимает меня со всех сторон, унося прочь из столовой. Я в панике ищу руку Мими, сжимаю её крепко-крепко, чтобы не потеряться, а Мальбонте раскрывает сильные крылья, расталкивая давящий поток чужих тел вокруг нас. Мысли сбиваются в беспорядочный рой, спина покрывается липким потом — мы высыпаемся в главный холл и движемся в сторону подземелий под нестерпимый звон разрушающейся завесы. — Как они смогли? — лепечу одними губами, запыхаясь от волнения. — Плевать, — рычит Мальбонте в ответ. — Их ждёт неприятная встреча. Я опускаю глаза — тёмная энергия вьётся на кончиках его пальцев, подтверждая сказанное. Бездумно перебирая ногами, я задерживаю внимание на её переливах, но раздавшийся сверху грохот заставляет меня опомниться. — Осторожно! Дино подлетает, укрывая меня от падающих осколков и обломков камней, что обрамляли стеклянный купол холла. Пол содрогается от ударов, а в воздух поднимается густая пыль, заставляя закашляться. Когда она оседает, а шум стихает, я осмеливаюсь поднять глаза: патрульные отрезали нас от остальной толпы, перегородив дорогу в убежище. (Soundtrack: I Monster - Who Is She?) Это обычные ангелы и демоны, которые встали на сторону Всадников, по своей воле или же по принуждению — неизвестно. Мне хочется думать, что второй вариант вернее, но их лица, пусть и бледные, искажены суровой решимостью. В них нет ни капли страха, ни толики сомнений — лишь стремление выполнить приказ, и оттого внутренности скручивает в тревожный узел. Я быстро оглядываюсь на Мими: она находит меня глазами, а потом устремляет испуганный взор на чужаков. Мальбонте же выпрямляется, стряхивая каменную крошку с крыльев, и смело выступает им навстречу. — На вашем месте я бы убрался отсюда и забыл дорогу обратно, — хищно цедит он, собирая энергию в кулак, готовый в любой момент выстрелить. Патрульные никак не отзываются, но и с места не двигаются — Дино становится рядом с Малем, призывая свою силу. Она чистая, светлая, озаряет его ладони и одежду, но я знаю, какая опасность в ней кроется, и это успокаивает разбушевавшуюся панику. Я видела, как Дино насквозь пронзает своей энергией вековые деревья и скалы. Видела, как Мальбонте взрывает предметы, едва коснувшись их невесомыми щупальцами чёрного дыма — раньше меня пугала его сила, но теперь я чуть ли не до слёз радуюсь, что оказалась в этот момент рядом. Против этих двоих у небольшой группы патрульных нет ни единого шанса: от них останется лишь кучка пепла, стоит им пошевелиться. Я даже могу представить, как это будет. Едва первый бессмертный направится в нашу сторону, как ангел встретит его точным ударом в грудь. Остальные придут в движение, надеясь взять количеством, но демон пошлёт в них тончайшие тёмные потоки — они вряд ли успеют сделать и пару шагов, прежде чем попасть в Небытие. Если кто-то и уцелеет, Дино останется на подхвате, не позволяя оказаться рядом, методично уничтожая каждого врага, который посмеет нам угрожать. Они расправятся с противниками меньше, чем за минуту, даже не запыхавшись, а потом мы спрячемся и выждем, пока учителя восстановят завесу. Всё будет хорошо. Вот только патрульные не пытаются приблизиться – не шевелятся даже, бездействием ставя под сомнение весь мой гениальный сюжет. Нервно поглядываю то на них, то на подругу, которая возвращает мне такой же озадаченный взгляд. Не понимаю ровным счётом ничего, но на всякий случай затаиваю дыхание и не шевелюсь — очень кстати, ведь в гробовой тишине вскоре раздаются гулкие хлопки. Рослая тёмная фигура приземляется чуть поодаль, сложив за спиной громадные, увенчанные рогами багровые крылья. Расправив плечи, незнакомец подходит, медленно и даже вальяжно сокращая разделяющее нас расстояние. Мне хватает ничтожной секунды, чтобы осознать, кто передо мной. Я понимаю это по тяжёлому звуку шагов, что эхом отражается от стен помещения и вибрацией оседает внутри, — кажется, что каждый удар заколачивает очередной гвоздь страха прямо в мою душу. Понимаю по зловещей, густой ауре – она вмиг заполоняет пространство, не позволяя даже вдохнуть. По доспеху из чёрной и алой кожи: на его нагрудных пластинах застыли изображения яростной битвы, отлитые в посеребрённом металле. По татуировке черепа, виднеющейся на шее, и по кривой, торжествующей ухмылке, которая не предвещает ничего хорошего. К тому моменту, как он останавливается, от надежды не остаётся и следа: это второй Всадник. Война.