Восход багровой луны

Я напряжённо сглатываю — звук выходит таким громким в звенящей тишине, что кажется, внимание всех присутствующих сейчас обратится ко мне. Однако этого не происходит: появившийся Всадник волнует остальных куда больше, чем мои сдающие нервы. Дино и Мальбонте замерли, раскрыв крылья, ненароком загораживая нас с Мими от незваного гостя, а того отнюдь не трогает прохладный приём — напротив, Война продолжает ухмыляться, держась совершенно расслабленно. Потому что знает, что победил. Едва он ступил за разрушенную завесу, шансов у нас не осталось: Всадник способен в одиночку подчинить себе целый город, невзирая на то, насколько сильны живущие в нём бессмертные. Одним щелчком пальцев он может поставить нас на колени, вторым — отправить в Небытие, и от этой мысли у меня трясутся поджилки. Война бегло оглядывает пространство холла. Должно быть, ему приятно оказаться в школе, ведь она столько времени оставалась недосягаемой, и проникнуть внутрь стоило недюжинных усилий. Удовлетворение отражается в багровом взгляде – будто отъявленный злодей из кино, Всадник смакует вид разрушений, причинённых по его указке, и предвкушает безоговорочную победу. Но в отличие от голливудского злодея он не разменивается на пустую болтовню – потратив пару мгновений на созерцание своих успехов, оборачивается на патрульных и бросает им короткое: — У вас пять минут, чтобы привести остальных. Подчиняясь приказу, ангелы и демоны тотчас направляются в сторону подземелий, а я едва сдерживаю тревожный всхлип. Прихвостни Всадника вооружены до зубов — они без труда захватят всех, за кем пришли. Даже мама и учителя навряд ли смогут им противостоять: их энергии питали завесу, и сейчас они истощены. Издалека доносятся звуки борьбы, и Дино подаётся вперёд. Знает, что бороться против Войны бессмысленно, но всё же призывает силу, готовясь напасть, — Мальбонте следует его примеру, заставляя Всадника насмешливо выгнуть бровь. — Самонадеянность смертных, — протягивает он. — Никогда не перестаёт меня удивлять. Думаю сначала, что Война оговорился, но потом соображаю: в сравнении с ним все мы, действительно, смертные. Ангелы и демоны свысока смотрят на людей, но для Всадника даже самый могущественный бессмертный – не более, чем букашка, по несчастливой случайности попавшая под ноги. Если нужно, он раздавит её, не поморщившись, и единственное, что пока удерживает Войну от тотальной дезинсекции, — то, что Дино и Маль ему нужны. По крайней мере, я на это надеюсь: в противном случае счёт нашей общей вечности остановится в ближайшие минуты. Умоляюще смотрю на ангела, без слов пытаюсь донести все минусы самоубийственной храбрости, но тот не удостаивает меня и беглым взглядом — едва заметно косится вбок и склоняет голову, кивая на широкую лестницу. Хочет, чтобы мы с Мими спрятались за ней, пока они отвлекают Войну, но я не двигаюсь с места: цепляюсь за призрачную надежду, будто моё присутствие пресечёт их план и поможет избежать смертельного гнева Всадника. И вопреки поговорке, сегодня надежда становится первой жертвой обстоятельств. Дино атакует: посылает луч светлой энергии прямо в Войну, а тот взмахом руки создаёт незримую преграду, и луч меняет направление. С потолка вновь сыплются камни — я пригибаюсь и закрываю голову крыльями, от боли закусывая губу, когда перья встречают один из них. Не вижу, что происходит, лишь светлые и тёмные вспышки отражаются от запылённой поверхности под ногами — значит, Мальбонте присоединился к ангелу. Их силы врезаются в стены, в потолок и пол, разнося по всему помещению оглушающий треск. Кто-то толкает меня в спину — я только сильнее сжимаюсь, совсем осев на землю, но над ухом звучит голос Мими: — Нужно убраться отсюда, а не то нас тоже зацепит. Осторожно выглянув из-за крыльев, отползаю вместе с демоницей к лестнице, по пути уворачиваясь от потоков чужой силы. Лишь оказавшись в укрытии могу как следует рассмотреть, что происходит: ангел и демон зависли в воздухе по разным сторонам от Всадника и раз за разом направляют в него удары энергии, встречая непробиваемую стену. Война отражает их атаки, не предпринимая ничего больше: он даже с места не сдвинулся, а на лице всё так же не проскальзывает ни единой эмоции, кроме гордой насмешки. Главный холл, что раньше был одним из самых нарядных помещений школы, превращается в поле боя: по изысканным фрескам расползаются трещины, мраморные статуи лишаются голов и конечностей, а высокие колонны кренятся, раненые скользящими ударами. Дино и Маль замечают это, но не останавливаются и продолжают стрелять во Всадника с разных сторон, перемещаясь и меняя тактику. Они не надеются победить его, нет — пытаются отыскать хоть малейшую брешь в его защите, а также потянуть время, чтобы дать другим ученикам возможность спастись. Но пока что их попытки тщетны: Война остаётся непроницаемым, а в лицах ангела и демона сосредоточенность всё чаще сменяется раздражением — и неясно, виной тому разочарование, или же противник проник в их головы. Я мало что знаю о способностях Всадников. С тех самых пор, как они пришли, мама регулярно получала тайные письма из Цитадели: поначалу в них были предупреждения, позже — информация. Она не делилась ей с другими без необходимости, но по скудным комментариям, а также по витающим в воздухе слухам я составила приблизительную картину в голове. Во-первых, Всадников создала Великая Матерь — первородная, чистая сила, из которой рождаются вселенные. Она стоит выше Шепфа, нашего Создателя, и выше любого другого божества. Будучи её «детьми», Всадники имеют доступ к силе Матери, что в разы мощнее и опаснее энергии ангелов и демонов. Во-вторых, у каждого из них есть своя способность, непосредственно связанная с их миссией: например, Чума заражает болезнями, а Война сеет раздор. Возможно, он влияет на Дино и Мальбонте прямо сейчас, заставляя их злиться и тратить силы на заведомо провальную идею. Патрульные возвращаются, держа при себе с десяток учеников, — это далеко не все, кто был в подземелье, но самые сильные из них. Среди пленённых Моника, Донни и Энди — такие же Непризнанные, как и я, но гораздо способнее, — а также ангелы и демоны, успехи которых не раз отмечали учителя. Заметив их, Война делает короткий жест рукой, и поток багровой энергии тут же устремляется в сторону Дино и Маля, ставя жирную точку в неравной борьбе. Подсекает, вынуждая обоих грузно упасть на пол, а затем крепко связывает, не давая пошевелиться или вновь ударить силой. Демон протестующе рычит и раскрывает крылья, но один из патрульных оказывается рядом и набрасывает на них тонкие золотые цепи — те впиваются в кожу до крови, и лицо Мальбонте искажает болезненная гримаса. — Так-то лучше, — ухмыляется Всадник. Он с издевательским интересом наблюдает за тем, как Дино пытается вырваться, сбросить с себя магические оковы, а затем кивает, приказывая связать и его крылья. — Ваше рвение будет как нельзя кстати на арене, — холодно и зловеще замечает Война. — Ублюдок, — шипит Мальбонте в ответ. Ещё трое патрульных подходят к ним и грубо хватают за плечи, заставляя шагать к выходу из здания. Ангел и демон сопротивляются, но Всадник лишь крепче сжимает их в тисках, вынуждая морщиться от боли. Он говорит ещё что-то своим помощникам, но я не слышу его слов за бешеным стуком сердца в ушах — только и могу, что обернуться на Мими, бессильно и испуганно. Демоница неотрывно следит за происходящим, поджав губы, а в серых глазах мелькает отражение тех же страхов и вопросов, что терзают сейчас мою душу. Мне хочется броситься следом, хочется сделать хоть что-то, чтобы помешать Всаднику, но мне нечего ему противопоставить — и Мими приходит к тому же выводу. Вернув самообладание, она крепко сжимает моё запястье. — Нам нужно уходить. Если он заметит нас, будет только хуже. Пока пленников уводят прочь, Война озирается — я едва успеваю спрятаться за лестницу, чтобы не попасться ему. Мими настойчиво тянет меня в противоположную сторону, но я не могу заставить себя пошевелиться: ноги словно вросли в пол, а перед глазами стоит образ Дино — побеждённого, связанного. Он не станет биться на арене, ни за что не послушается Всадников — в лучшем случае его будут держать в темнице и истязать, добиваясь согласия, а в худшем… Грудь сдавливает болью, стоит мне об этом подумать, стоит лишь представить, что я в последний раз вижу его. Мозг судорожно пытается найти любое решение, раз за разом заходит в тупик, но я не сдаюсь. В школе ведь ещё остались сильные бессмертные — если придумать план, как незаметно пробраться в Цитадель, мы сможем освободить пленников, а потом спрятаться где-то ещё, где Всадники нас точно не найдут. Не знаю, пойдёт ли мама на это, получится ли убедить её, но попытаться стоит — приободрившись этой мыслью, я всё-таки слушаюсь Мими и осторожно следую за ней, убеждая себя, что всё разрешится, стоит лишь немного подождать. Пригнувшись, мы крадёмся под широкой лестницей, стараясь не издать ни звука. Вдалеке слышатся протестующие возгласы пленённых учеников и тяжёлые шаги Всадника, но последние вскоре затихают: скорее всего, он уже осмотрел зал и ушёл, не найдя ничего примечательного. Мы с Мими переглядываемся и синхронно вздыхаем, отпуская небольшую часть скопившегося в теле напряжения. — Нужно спуститься к остальным: вдруг кто-то ранен, и им нужна помощь, — негромко произношу я, и Мими кивает. Всё так же крепко держась за руки, мы выходим из укрытия, для верности поглядев по сторонам, но тут же замираем как вкопанные, когда сверху доносится резкое: — Не так быстро. Всадник парит прямо над нашими головами: вместо крыльев, которые непременно было бы слышно, он держится в воздухе с помощью своей энергии. Алая дымка переливается и поблёскивает, клубясь под его ногами, но потом рассеивается, и Война плавно опускается вниз. Мы едва успеваем дёрнуться в сторону, чтобы убежать, — энергия обвивается вокруг нас, не позволяя сделать и шага, насильно разворачивая лицом к Всаднику. Она мощная и плотная, свинцовыми кольцами стискивает грудь и ударяет в ноздри запахом металла и крови, отчего желудок сжимается в приступе тошноты, а на коже проступает липкий пот. — Интересно, — Война подходит ближе и чуть склоняется, заглядывая в мои глаза. — Что же тут у нас? — Повелитель, осталось совсем мало времени, нужно… Всадник вскидывает ладонь, мгновенно прерывая беспокойную речь патрульного, и отстраняется. Очевидно, они собираются уйти до того, как завеса восстановится: учителя могут закрыть её наглухо, не позволяя увести пленников. Эта догадка дарит мне мимолётную надежду на то, что Всадник поддастся спешке и оставит нас в покое. Впрочем, сегодня явно неподходящий день, чтобы испытывать это чувство. — Этих тоже забираем, – задумчиво цокнув языком, приказывает Война. Патрульные слушаются беспрекословно: один быстро скручивает Мими, невзирая на её возмущённые протесты, а другой подступает ко мне. Это демон, ростом едва выше меня, но широкий в плечах, с большим ртом, искажённым злобной усмешкой — он явно рад слушать своего повелителя и не постесняется применить силу, чтобы услужить Всаднику. Мне следовало бы бояться его, и где-то в глубине души я, наверное, боюсь – однако на поверхности разума рябит совершенно иной страх: оказавшись в Цитадели, я никак не смогу помочь Дино. — Нет! Я вырываюсь, стоит патрульному подступить ко мне. Собираю в кулак всю свою смелость, унимаю испуганную дрожь в теле и не отступаюсь — отталкиваю его от себя, обеими руками упираясь в грудь. Тот вновь оказывается рядом, хватает за предплечье, а я хлопаю крыльями, пинаюсь и извиваюсь, но всё же выпутываюсь из цепкой хватки. Продолжаю бороться, ощущая, как адреналин струится по венам, а сердце набатом лупит по вискам, придавая мне сил. Не рассчитывала даже, что смогу дать отпор взрослому демону, но в панике успеваю пару раз крепко заехать противнику по лицу и вдарить коленом между ног — он отшатывается и сгибается, злобно рыча. Вдохновлённая маленькой победой, я поначалу и не замечаю, что дышать стало тяжелее — понимаю это, когда сила Всадника теснее сжимает мою шею, совсем перекрывая кислород. Я оседаю на колени, рефлекторно тянусь руками к горлу, чтобы снять с себя оковы, но пальцы раз за разом тонут в пустоте, рассекая багровый дым. — Продолжишь сопротивляться — умрёшь раньше срока, — подняв замыленные от слёз глаза, я встречаюсь с презрительным взглядом Всадника. — Я не люблю, когда меня не слушаются. Говорит просто и совершенно спокойно, не иначе как погоду за окном описывает, а сам не отпускает меня — давит сильнее, пока патрульный сковывает мои крылья и ставит на ноги. Я толкаю демона локтем, игнорируя режущую боль от цепей, и царапаю его руки, стоит им схватить меня за плечи. Лёгкие жжёт от недостатка воздуха и тело слабеет с каждым движением, но я не оставляю попыток вырваться, какими бы глупыми и слабыми они ни были. Краем зрения замечаю, как Всадник недовольно и зло сжимает челюсти — в следующую секунду марево его энергии окутывает с головой, и я погружаюсь в темноту.

***

Сознание возвращается ко мне вместе с ощущением лёгкого покачивания и чьих-то прохладных рук на лице. Они гладят мой лоб и щёки, проводят по волосам, но у меня нет сил реагировать: голова раскалывается, словно я выпила целую бутылку глифта, а тело окутано тяжёлой слабостью – как будто следом сразу прикончила и вторую. — Она слишком долго не просыпается, — голос Мальбонте доносится словно через подушку, прорываясь сквозь звон в ушах. — Ударь её. — Ты с ума сошёл? Я не стану бить Вики! — возмущается Мими. — Ну, я точно не смогу этого сделать. — Никто не будет никого бить, — устало выдыхает Дино. — Вики вот-вот очнётся. — А если нет? Чёрт знает, что сделал с ней этот уёбок, — парирует Маль. — Ты хочешь рискнуть жизнью подруги, малышка? — Хватит меня пугать! — тонкие пальчики невесомо касаются моей шеи. — Пульс есть, значит, с ней всё в порядке. — Есть только один способ в этом убедиться. Мими рассерженно фыркает, треплет меня за плечи, но я не отзываюсь. Нужно собраться с силами, чтобы хотя бы веки разлепить: судя по тому, как их жжёт, это будет весьма малоприятный процесс. И всё же он не сравнится с удушением, а последнее я сегодня уже пережила. Подгоняемая волнением подруги, я всё же приподнимаюсь и открываю глаза — ровно в тот момент, когда Мими замахивается, чтобы влепить мне смачную пощёчину. — Вики! — замерев, восклицает она и тут же крепко обнимает меня. — Шепфа, я так испугалась за тебя! — Я тоже, — сипло соглашаюсь, щурясь от яркого света. — Как ты себя чувствуешь? Оборачиваюсь на голос Дино: его крылья больше не связаны — цепи валяются на полу возле его ног — но он всё ещё скован энергией Всадника. Она вьётся вокруг стянутых за спиной запястий и перемещается на шею, стоит ангелу двинуться в мою сторону, — он недовольно хмурится, но слушается. Сидящий рядом с ним Мальбонте так же ограничен в движениях — лишь кивает в ответ на мой изучающий взгляд. — Голова болит, но в остальном сносно, — признаю я и кое-как выпрямляюсь. Ещё трое учеников заключены с нами в клетке — большой дракон несёт её в лапах, мерно взмахивая кожистыми крыльями. Неподалёку виднеются силуэты патрульных, а впереди уже угадываются блестящие шпили Цитадели — значит, я провела без сознания не меньше трёх часов. Скоро мы окажемся на месте, и там уже ничего нельзя будет сделать: в столице Небес собрались все Всадники, а также их прислужники. Нужно действовать сейчас, и я пересиливаю ощутимый дискомфорт, чтобы развернуться и на пробу дёрнуть прутья. — Пробовали, — хором отвечают Мальбонте и Дино. Сдаваться с первой попытки я не привыкла: встаю на четвереньки и упираюсь ладонями в дно клетки, проверяя, насколько оно крепкое. — Если все нажмём, то… — Пробовали, — вновь раздаётся надо мной. Разочарованно выдохнув, сажусь обратно, спиной прислонившись к решётке. Мими сняла цепи и с меня, но левое крыло всё равно пульсирует и ноет: от упавшего на него камня остался кровавый след. Не уверена, что смогу лететь, даже если мы и выберемся, но всё равно продолжаю искать решение — на сей раз моё внимание привлекает бледное брюхо дракона, что виднеется наверху. — Нужно ткнуть в него чем-то, чтобы он выпустил клетку... — начинаю я, но Маль не даёт мне договорить. — Мы упадём и разобьёмся вместе с ней, а пока будем собирать свои косточки, нас найдут и снова свяжут, — саркастично заключает он. — Звучит как охуенная идея. — У тебя есть вариант лучше? — Подождать подходящего момента, — демон как ни в чём не бывало пожимает плечами. — Если не будем сопротивляться, за нами не будут так рьяно следить, и мы сможем сбежать. — Если вообще выживем, — я качаю головой. — Им нужны лишь те, кто может биться на арене, и неясно, что будет с остальными. Мальбонте крепче сцепляет зубы, мельком покосившись на Мими. Демоница напугана не меньше моего: совсем недавно раскрыла свою способность — управлять огнём — но едва ли научилась чему-то большему, чем зажигать свечи. Как и меня, которой в принципе не похвастаться никакими тайными навыками, Мими не сочтут подходящей кандидатурой для боёв, однако мне вовсе не верится, что Всадники так легко нас отпустят. Совсем скоро мы это узнаем: дракон снижается, уверенно лавируя между высокими постройками. Всё ещё думая над планом побега, я отстранённо разглядываю мелькающий за железными прутьями городской пейзаж. Я была в Цитадели всего пару раз, но с тех пор столица изменилась не в лучшую сторону: улицы стали блёклыми и безжизненными, а здания обветшали. Во многих домах заколочены окна, и те немногие бессмертные, что встречаются на нашем пути, торопливо прячутся, — то ли избегают Всадника, то ли не хотят смотреть на будущих бойцов, которые могут стать ключами к апокалипсису. Но далеко не весь город окутан атмосферой разрухи: для своих целей Всадники возвели новые здания, включая тюрьму и арену. Последняя похожа на Колизей — я помню, как насмотрелась итальянского кино и мечтала увидеть Рим, ещё будучи человеком. Собирала открытки от друзей, посещавших Италию, копила деньги на билеты и даже язык учить начала. Представляла, как буду гулять по узким, залитым тёплым солнцем улочкам, поедая подтаявшее джелато: я бы непременно ходила везде на своих двоих, чтобы впитать в себя атмосферу города, впитать каждый звук, запах и вкус, символизирующий давнюю мечту. Я бы остановилась на площади прямо перед Колизеем и долго-долго, не скрывая восторга, рассматривала бы каждую мелочь — не подумала бы даже о том, чтобы достать камеру, стремясь запечатлеть этот момент на самой сетчатке, запомнив приятный трепет внутри. Но теперь былые надежды привкусом горечи оседают на языке, а кадры вымышленной видеоплёнки плавятся, испуская ядовитый дым: от одного взгляда на округлые стены из светлого камня мне становится дурно. Дракон опускает нас на мощёную площадь перед ареной и улетает. Лязг открывающегося замка бьёт по ушам, усиливая головную боль, — от волнения и слабости я едва держусь на ногах, когда меня хватают за плечи и выводят из клетки. Вокруг собралось несколько десятков бессмертных: среди них солдаты Всадников, а также другие их помощники — те наблюдают с непроницаемыми лицами, ожидая, что будет дальше. На нас вновь набрасывают цепи и выстраивают в ряд, заставляя опуститься на колени. Тех, кто противится, пинают и туже стягивают оковами, лишив возможности шевелиться. Камни царапают кожу: ссадина после утренней встречи с патрульным только-только затянулась, но я почти не замечаю дискомфорта за нарастающим волнением. От Дино и Мими меня отделяет несколько узников – не имея возможности сделать ничего больше, я через силу растягиваю губы. Пытаюсь приободрить не то их, не то саму себя, а на душе только мерзее становится: знаю ведь, что толку не будет. Не когда Война встаёт напротив, рассматривая плоды своего успеха. Не когда скользит колючим, пристальным взором с одного лица на другое, задерживаясь не дольше ничтожного мгновения, а затем подходит к первому ученику, Энди. Не когда склоняется над ним и заглядывает в глаза, отстраняясь спустя несколько долгих секунд – и уж точно не когда заключает, резко и победно: — Отлично. Кивает солдату, который стоит позади Непризнанного, но Энди не уводят прочь: видимо, ждут, пока Война рассмотрит всех кандидатов. Он вовсе не торопится: двигается от одного узника к другому расслабленно, даже немного вальяжно, и вскоре оказывается напротив Дино. То, что он делает, непохоже на обычное считывание. Бессмертные умеют заглядывать в чужой разум — Всадник же смотрит прямо в душу, словно прощупывает её невидимыми когтистыми лапами в поисках нужной ему силы. Он находит её в Дино — хмыкает и выпрямляется, удовлетворённо огласив: — Слухи не врали: ты вполне можешь победить остальных. Собравшиеся взволнованно перешёптываются, а некоторые даже хлопают — по-видимому, это самые преданные приспешники Всадников, те, кто вопреки чувству самосохранения проникся жестокими идеями. Раздражение клокочет внутри – я гляжу на толпу исподлобья, но немые претензии остаются без ответа: все слишком заняты восторженным обсуждением вердикта. — Я не стану биться, — вдруг заявляет Дино. На площадь опускается тишина, и первую секунду я даже радуюсь, что ангел в каких-то четыре слова закончил этот карнавал суицидников. Но потом сказанное доходит до цели – дрожь в теле усиливается, а горло пересыхает, вынуждая сглотнуть. Всадник застывает в шаге от Мими и медленно поворачивается к ангелу, словно бросает ему вызов, толкая дерзнуть снова, и Дино принимает приглашение: — Я не намерен помогать вам, — уверенно глядит прямо в жёсткое лицо врага, не отступаясь. — Делай со мной, что хочешь, но я не буду драться. Заявление не подлежит обсуждению: по толпе ни единого шёпотка не пробегает – слышен лишь тихий шелест ветра, что гуляет внутри арены. Вряд ли это первый раз, когда кто-то отказывается участвовать в турнире, а потому мне думается, что опустившееся молчание злорадное, выжидающее: шавкам Всадников просто интересно, как хозяин справится с решительным сопротивлением. Навлечь на себя его гнев — равно подписать договор на неминуемую смерть, и я вовсе не исключаю, что Война поступится возможным победителем, чтобы доказать свою власть: в конце концов, он схватил ещё пару сильных ангелов. Однако на лице Всадника не отражается и капли злости. Он остаётся таким же спокойным и холодным, лишь слегка дёрнув уголком губы. — Похвальная храбрость, — вкрадчиво, насмешливо произносит Война. — Но даже самую строптивую лошадь можно приручить — нужно лишь терпение и подходящая уздечка. Дино несогласно поджимает губы, но Всадник не говорит ничего больше — наклоняется к Мими, заставляя меня замереть в напряжении, и всматривается в серые глаза. Время тянется бесконечно долго, мучительно отсчитывая секунды. И пусть я знаю, что Мими не выберут для турнира, но душа всё равно опускается, когда Война безразлично приказывает: — Уведите её. — Нет, пожалуйста… — демоница испуганно мотает головой, но солдат поднимает её на ноги и оттаскивает в сторону. Я дёргаюсь к ней, но меня удерживают на месте – так же, как и Мальбонте. Демон сильнее: ему удаётся спихнуть с себя чужие руки и оковы – вот только это не помогает, когда энергия Всадника обвивает его шею, лишая дыхания и пригвождая к холодному камню. Стражники подступают обратно, затягивают цепи на крыльях так туго, что на землю падают капли крови. Мими испуганно глядит то на Мальбонте, то на меня, пытается вырваться, а я только и могу, что наблюдать, раз за разом повторяя нехитрую молитву: Пожалуйста, пусть её не тронут. И я готова расплакаться, когда Шепфа слышит: солдат не успевает сделать и пару шагов, как из-за толпы появляется тёмный силуэт. Высокий, жилистый демон с кожистыми крыльями и длинными волосами быстро приближается, беспокойно глядя на Мими, а та всхлипывает от радости и сразу тянется к нему — я догадываюсь, кто это, и возглас демоницы подтверждает моё предположение: — Папа! Я не встречала Мамона до сих пор, но знаю о нём по рассказам Мими. Она страшно волновалась за отца, когда пришли Всадники, и получала лишь редкие весточки о том, что с ним всё хорошо, — не знала даже, что он покинул Ад. Теперь ясно, почему Мамон не раскрывал дочери деталей, — подойдя ближе, демон учтиво кланяется Войне. — Повелитель, если позволите… Мими — моя дочь, и я хотел бы забрать её, — просит Мамон и твёрдо добавляет: — Она не доставит вам проблем. Демоница неверяще приоткрывает рот: собирается возмутиться его покорностью, пристыдить, но вовремя замолкает. И неспроста: покосившись влево, я замечаю крайне серьёзный и многозначительный взгляд Мальбонте, направленный прямо на неё. Всадник отвечает не сразу: прищуривается, взвешивая все варианты в мыслях, но потом всё же кивает. — Это будет наградой за твою преданность, — заявляет он. — Благодарю вас, Повелитель. Мими отпускают, и она тотчас падает в объятия отца — Мамон прижимает её к себе, успокаивающе гладит по волосам и торопливо отводит прочь, а я с облегчением выдыхаю. Вижу, как он беспокоится о дочери, как напуган был, что потеряет её, и это уверяет меня, что Мими ничего не грозит. Возможно, ей даже удастся покинуть Цитадель и вернуться в школу, подальше от Всадников — словом, сейчас мне не стоит волноваться за её судьбу. А вот за свою попотеть ещё придётся: проверив нескольких учеников, Война останавливается рядом. Не хочу даже смотреть на него — отворачиваюсь, всем видом показывая презрение, но мужские пальцы грубо хватают за подбородок и заставляют поднять взор. Всадник не отпускает – стискивает до боли, и к ней вскоре примешивается липкий, нарастающий дискомфорт внутри. Я не ошиблась, предположив, что Война прощупывает душу: он будто перебирает её по крошечным частицам, сжимая каждую в скользких щупальцах. От необычных ощущений все органы сжимаются, а страх усиливается стократно, но всё заканчивается быстро, и Всадник делает шаг назад. С тем же ледяным выражением собирается озвучить неутешительный вывод, но его перебивает звонкий женский голос: — Тебя уже можно поздравить, братец? Всадница появляется на площади со стороны тюрьмы, окружённая несколькими солдатами. У неё нет крыльев — Чума выглядит почти как человек, если не считать алых глаз и почерневших когтистых пальцев правой руки. На ней облегающий наряд из кожи, на вороте которого притаилась жирная крыса, — решаю, что это лишь шкура, но зверь вдруг поворачивает голову, вперившись прямо в меня. Принюхивается, а затем клацает зубами — я даже вздрагиваю от неожиданности, но Всадница вовсе не удивляется. — Ох, вижу, ты привёз с собой кое-что интересное, — радостно оглашает, чуть не хлопая в ладоши. И, почесав крысу за ушком, хитро спрашивает: — Отдашь эту девчонку мне? Я отшатываюсь, кожей почувствовав её хищное внимание. Воодушевление Чумы не предвещает ничего хорошего: наверное, она сутками напролёт мучает пленников болезнями, пока те не подыхают в мучениях, — такой участи я без раздумий предпочту смерть. И, кажется, я и впрямь умираю, когда Война безразлично отмахивается: — Забирай. Чума довольно скалится и направляется ко мне. Стук её высоких каблуков совпадает с гулкими ударами моего сердца — оно, несомненно, уже принялось отсчитывать мои последние часы. Лихорадочный поток мыслей просыпается, вгоняя в панику, — испуг обуревает меня так стремительно, что я едва улавливаю, как Всадник жестом останавливает сестру, устремив взгляд куда-то в сторону. Я заторможенно оборачиваюсь: Дино вырвался, оттолкнув солдат далеко назад. Он тяжело поднимается на ноги, невзирая на энергию Войны, что всё ещё окольцовывает его запястья и шею. Голубые глаза наливаются яростью, когда он смотрит на Чуму, а затем ангел хрипло, но громко выговаривает: — Не трогай её. Внутри что-то со звоном падает, разбиваясь на кучу острых осколков, — они впиваются прямо в душу, ведь в следующий момент Война усмехается. Усмехается победно, сыто, переводя торжествующий взгляд с Дино на меня. А затем оглашает, смакуя каждое слово и обнажив слегка заострённые клыки: — А вот и наша уздечка.