Эманация, #5: Хаотичная злоба.

      Весь мир заслужил уничтожения. Интеритум кусал свои руки, обернув себя щупальцем, чтобы почувствовать тепло, любовь. Нет, он не мог себя любить после того, что сделал. Впрочем, очевидно, что на протяжении всей его гадкой жизни его любила только Мания, которую он уничтожил в первые же секунды своего присутствия на свободе. Теперь никого не осталось. Лишь Оккурус. Он вообще не любил никого, кроме своих изнеженных людей, до недавнего времени.       Мир не заслужил искупления. Абсолютно все духи-владыки были созданы для того, чтобы регулировать жизнь людей, избалованных вниманием Куррия Величайшего, Вездесущего, как они его называли в официальных источниках. Но они не были созданы идеальными, способными чëтко следовать своим плохо сформулированным обязанностям. Жизнь людей, обитающих в мире Сущем, не стоила и яйца выеденного. Может, только в первые века их существования они и были важны. Однако, если бы их жизнь имела значение, не создали бы Интеритума, который существует специально для того, чтобы усложнить естественный отбор.       Даже мир Вероятный и мир Безымейный не заслужили выживания. Спустя три часа Интеритум вновь поднялся на ноги. Всë лицо у него в крови. Оставшееся у него щупальце набухло, удлинилось, оно не могло уменьшиться обратно и волочилось по земле, пока не было использовано. Интеритум согнулся пополам, выплëвывая куски магмы, которые сразу же прожигали смесь из песка и земли. Так он плевался, пока не выплюнул один из языков.       — Больно, блять, — прохрипел он.       Ему было сложно стоять, поэтому он упал обратно на землю лицом в куски собственных внутренностей. А затем пошëл дождь. Он усиливался с немыслимой скоростью, да так, что обратился в ливень спустя всего минуту. Успевший недавно высохнуть Интеритум попытался скрыться от дождя, но, казалось, что земля его держит и тянет внутрь. Ветер шумел в его ушах, не позволяя услышать вообще что-либо, а также уносил все запахи. Слишком уставший для сопротивления, Интеритум перестал держаться за землю, и ветер унëс его в озеро. Но он оказался не под водой.       Знакомый ему, пугающий мир Безымейный встретил его тишиной и тревогой. Интеритум был уже готов к наказанию, но оно всë не наступало. Он просто находился в привычных пустотах, Оккурус с ним даже не разговаривал. Сколько же можно тянуть?       — Эй, пап? — позвал Интеритум и почувствовал, как в панике дрожит его голос. Он не мог поверить в то, что боится ответной реакции. Но когда ответ последовал, он сжался и зажмурился, прикрыл рот кулаком.       — Ты такой нелепый, — сказал Оккурус низкими голосами со строгим тоном. — Даже поглотив силу своих сестëр и брата, ты не стал умнее. Назови нас «папой» ещë раз, и узнаешь, какого это, иметь такого папу.       — Я-я понял… Я понял, п-почтенный творец.       — Ваше создание воистину было самой страшной нашей ошибкой. А в частности твоë создание, Интеритум. Впредь мы возьмëм все ваши обязанности на себя. Помимо прочего, очень любопытно, каким ты видишь своë наказание? Это уже не будет простое заточение, ведь, как мы с тобой выяснили, оно не помогло тебе переосмыслить свои проступки. Не остаëтся ничего, кроме убийства.       — Как же так? — простонал Интеритум. — Вы и ваши чëртовы дети мучили меня целую сотню веков! За то, что я лишь сделал свою работу! Никто не говорил мне, что так делать нельзя!       По его щекам снова покатились слëзы из крови, за которые ему было безумно стыдно.       — Не стоит плакать над тем, чего не исправить, Интеритум, — сказал Оккурус, обнимая его призрачными руками. Впрочем, это полностью лишало его свободы движения. Этот жест желал и успокоить, и установить авторитет.       — Да за что мне это всë?! — закричал Интеритум. — У Мортем всегда была некоторая власть над всеми нами, Мания всегда получала всë, что хотела, а Луктус и Юфория могли делать, что хотели, и при этом Сомниум имел полное право напрямую влиять на этих смертных выродков! Но а что я?! Вы создали меня воплощением жестокости, сделали всю мою жизнь полной разрушения и при этом практически не давали мне пользоваться собственными силами для данных вами же обязанностей!       — Что это за тон? То, что ты считаешь несправедливостью, было логичными действиями. Если бы мы позволили тебе использовать свои возможности в полную силу, ты бы уничтожил весь мир, что мы создали с таким усилием.       — Тогда зачем мне эта сила-а-а-а?! Меня же разрывало от неë!       — Для дня очищения, Интеритум. Тебе дана была сила, чтобы однажды в корне изменить мир наших творений. Это не сложная мысль, но твоя эмоциональность затуманивала тебе взор всю твою жизнь. Должно быть, мы и вправду виноваты в твоих страданиях, раз создали тебя несколько неадекватной личностью.       Руки отпустили Интеритума, а пустоты приняли облик ночного поля, где цвели кусты с цветами, летали светлячки… Умиротворяющее место, где, казалось, даже играла лëгкая музыка вокруг.       — Ты готов поговорить спокойно, жаворонок? — спросил Оккурус.       — Я вам не жаворонок! — крикнул Интеритум. — Мне уже не сто лет, чтобы называть меня так!       — Нам честно жаль от тебя избавляться. Но лучше бы тебе унять свои эмоции в ближайшее же время.       Не внимая совету, Интеритум закричал до боли в горле и воткнул щупальце в землю. Сама структура этого мира начала трескаться и рваться на части, открывая пространство в пустоты. Оттуда шëл свет, яркий алый свет, который ослеплял Интеритума, покрывая его с ног до головы. Этот кроваво-красный цвет был ему к лицу. И его кожа тоже начала рваться на куски, обнажая его внутреннюю оболочку из базальта. Эссенция, дающая ему жизненную силу, тоже начала сочиться из всех щелей. Крик Интеритума тоже вносил лепту в уничтожения наскоро созданного мира, но больше всего урона он наносил ему самому. Мир был разрушен, а горло, щупальце и глаза его разорвались, просто лопнули, как шарик.       — Значит, ты ещë не готов, — Оккурус поддерживал жизнь Интеритума, не давал ему умереть.       — Убейте меня-я-я-я-я! — хриплый его голос звучал особенно жутко. — Как же бо-о-о-о-ольно!       — Ты наказан, Интеритум. Но мы не монстры. Стоит тебе извиниться, и мы примем тебя с распростёртыми объятиями. Мы тебя поглотим, сделаем тебя своей частью. Как и случилось с Оккурусом. Если станешь нашей частью, больше мучаться не будешь, ибо в принципе не сможешь. Мы даже позволим тебе называть нас «папой». Пожалуйста, Интеритум… Пожалуйста, сделай правильный выбор.       — Никогда! НИКОГДА, МРАЗЬ.!       Закашливаясь магмой, Интеритум согнулся напополам. Он не видел, но чувствовал, как она разлилась по его рукам, пока он прикрывал ими рот. Как она затекала во все трещины его тела, обжигала его. В страхе от того, что собственное тело его убивает, Интеритум начал биться из стороны в сторону, трясти руками, ногами и головой. Оккурус наблюдал за его припадком, а затем принял материальную форму. Абсолютная копия Интеритума, но с пустым лицом, лишëнным абсолютно всех черт, включая уши. Чëрная одежда не залита кровью, щупальца никак не повреждены, эта копия повторяла состояние оригинала на момент его создания. Используя щупальца, Оккурус заставил Интеритума вернуться в адекватное положение, а затем вцепился руками в его многострадальную голову. Он начал вытягивать его жизненную силу, как тот проделывал уже множество раз.       — Прости, — проговорил Оккурус голосом Интеритума, но даже если бы они звучали одновременно, сложно было бы назвать это одним и тем же голосом. Спокойный и сожалеющий голос, не имеющий в себе ни капли язвительности… — Нас это ранит сильнее, чем тебя.       В его руках остался небольшой сгусток чëрно-красной эссенции с маленькими белыми глазами. Этот сгусток был опечален. Оккурус осторожно прижал его к груди, попутно поглощая в себя мир Вероятный. Следовало сразу так сделать, следовало не создавать себе лишних забот. Тогда бы не пришлось оплакивать своих детей, к которым Оккурус успел так сильно привязаться. Впрочем, возможно, не следовало бы давать им и себе возможность испытывать человеческие чувства и посещать мир Сущий.       Растворив тело во тьме, заточив сгусток эссенции в свои призрачные ладони, Оккурус решил придать его эманации, когда он будет готов к переходу. И это было последним, что произошло с обитателями мира Вероятного.