Эманация, #5: Хаотичная злоба.

      Принюхавшись, Интеритум точно убедился в том, что его посетили не галлюцинации. Глаза его закрылись, плечи расслабились, он дал сëстрам подойти ближе. Только Луктус подошла к нему, осторожно, медленно, как к опасному агрессивному зверю.       — У тебя тоже выходные? — спросила Юфория, выглядывая из-за дерева. — Пойдëшь с нами на озеро?       — Это озеро проклято, — прошептал Интеритум.       Он никак не отреагировал на то, что Луктус обняла его. Из-за разницы в росте, впрочем, еë голова оказалась чуть выше его бëдер. Запах смерти заставил Луктус мелко задрожать, но она была убеждена, что получит добро на добро. Интеритум понял по еë дрожи, что в её действиях нет ни крупицы искренности. По крайней мере Юфория была искренней. Она искренне боялась нарваться на конфликт.       — Сомниуму не удалось утопить меня в песке на его условиях, — сказал Интеритум предупреждающе. — В реальном мире, в воде, что даже не отравлена на сегодня, вы никогда меня не утопите.       — Мы не хотим тебя топить, — прошептала Луктус и сильнее вжалась в его бок. — Мы же остались только втроëм. Нам нужно держаться вместе.       — А ещë мы тебя боимся, — заключила Юфория. — Ты же не будешь нас убивать? Мы же младше.       — Даже не надейся.       Тихо нервно засмеявшись, Интеритум бросил палец Сомниума в ноги Юфории. Из еë блестящих глаз потекли слëзы; она даже не задумывалась над тем, что всë происходящее было не шуткой, а правдой. Луктус подошла к ней, не оборачиваясь к брату спиной. Также осторожно, несколько скрытно, они скрылись вглубь леса. Нарочно оставаясь на месте около двадцати минут, Интеритум глушил в себе цинизм. А потом он последовал по запаху за сëстрами и вышел к озеру Текка в состоянии процветания. Сëстры находились на плоту. Вначале Интеритум даже не понял, что это не галлюцинация, потому что незаметные испарения воды совсем убивали запахи. Будто бы всë, что находится в водоёме становится его частью.       Поборов в себе отвращение к холодной воде, Интеритум прошёл по дну прямо к плоту. Со временем их запахи усилились. В частности запах Луктус.       — Юфория не чувствовала в тебе ни капли счастья или веселья ещë до того, как ты нас покинул, — сказала она уже абсолютно серьёзно, спокойно. — Также и я чувствовала в тебе лишь ярость. Однако сейчас, как бы ты не пытался это скрыть, тебя переполняет скорбь.       — Мне нечего на это ответить, — ответил Интеритум, забравшись на плот. Вода на нëм начала кипеть и испаряться.       — Я чувствую, как сильно тебя гнетëт убийство, и именно убийство Мании. Когда-то одно только еë прикосновение могло утешить тебя. Я даже помню, как ты носил еë на руках… Просто скажи честно. Тебе не хватает твоей канарейки?       — Сволочь. Не смей использовать свою силу на мне.       — Я не использую. Тебе грустно, и это нормально.       — Это нонсенс! Я не чувствовал бы сожалений, если бы не ты, Луктус. Ты делала это постоянно, с того самого момента, что я сбежал из заточения. И я ни за что не поверю в твою непричастность. Ты такая же, как и Мания. Ты просто мерзкая лгунья.       — Нет, Интеритум, это не так, — сказала Луктус, сглотнув неметафорический комок в горле. — Об этом я не лгала. Я лгала о другом. И извиняться я не стану.       Момент тишины, и затем открылась правда. Бутафорская Юфория, прикрытая капюшоном, была столкнута в воду лëгким движением руки Луктус. А настоящая Юфория, в свою очередь, вынырнула из воды и схватила Интеритума за шею и край его рта. Луктус, к поясу которой были привязаны камни, тоже на него прыгнула, и все втроëм они пошли ко дну. Сопротивление было бесполезно. Обе сестры вцепились в Интеритума и даже вгрызлись в его конечности. А он даже не ожидал, насколько холодной окажется вода, когда предупреждал их не связываться с ним. Холод был опасен для него, несмотря на то, что он мог вызывать его для причинения разрушения. Будь он также силëн, как до или во время заточения, этот холод даже мог бы его парализовать.       Но поглощение собственных сестëр и брата усилило способности Интеритума во много раз, и с новой силой он мог справиться с этой ситуацией. Решение проблемы не отличалось от того, которое он использовал для освобождения из песка. До предела нагрев своë тело, Интеритум заставил сестëр отпрянуть от него. Из его рта пошли пузыри с горячим воздухом. Озеро закипело, и все находящиеся в нëм рыбы с водорослями начали вариться, словно суп. Интеритум возымел преимущество в потасовке.       Ударив Юфорию локтëм в лицо, он воткнул пальцы в глаза Луктус и укусил еë в шею. От неожиданности она раскрыла свой безразмерный рот, выпуская из себя остатки воздуха. Наверное, она никогда не могла даже представить себе, что собственный старший брат однажды еë съест. Сдавшись отчаянию, Луктус расслабила всë тело. Умерла она без сильных страданий. В свою очередь Юфория сопротивлялась дольше, поэтому от жары эссенция, которая не только заменяла ей кровь, но и являлась большей частью еë тела, начала свëртываться. Несмотря на сильную боль, она продолжала нападать на Интеритума.       Он не мог использовать даже здоровое щупальце под водой, поэтому бился руками, как и подобает. Поскольку к этому он не привык, Юфории удалось поцарапать его лицо, шею и грудь под всплывшей вверх рубашкой. Но она не была приспособлена к драке в любых условиях, особенно под водой, а тем более горячей. По сути, Интеритум был единственным, кто вообще был способен пережить такую температуру. И он не собирался сдаваться. В конце концов он смог схватить еë за плечи, да так сильно, что под давлением руки оторвались. Лишь бы не оставаться в проигравших, Юфория попробовала выдохнуть из себя весь оставшийся воздух и всплыть, но Интеритум поймал еë за голову. А потом… Она оторвалась.       Оставив тело тонуть, Интеритум подхватил зубами голову Юфории и всплыл на свет. Кипящая вода была ему больше по душе. Пришлось съесть голову прямо в воде, поскольку плыть с чем-то в зубах было бы некомфортно. Хотя он и поглощал в себя силу владыки блаженства, Интеритум чувствовал только горечь, и она поступала к нему с каждым укусом. Выходит, Луктус действительно не лгала о том, что не насылала на него скорбь. Жизнь плескалась в нëм подобно живому ручью, но Интеритум чувствовал только горечь и ненависть, в первую очередь по отношению к самому себе.       Выплыв на берег, он упал на землю и начал плакать кровью. Такое не происходило часто; он плакал таким образом только во время своего суда и заточения, при своëм неудачном раскаянии спустя пятьсот лет после этого, когда Сомниум отказался спасти его от кошмаров и, наконец, когда он узнал, что даже собственным слугам он не был нужен. Что произошло сейчас? Сейчас Интеритум стал настоящим монстром, коим его видели на протяжении десяти тысяч лет. Ужасным, жестоким и абсолютно беспощадным монстром, который готов убить и сожрать любого.