Останься здесь

      В дверь номера стучат неистово быстро и чётко, словно в этот стук были вложены всё терпение и все силы.       Джотаро смотрит на свои часы и понимает, что сейчас слишком поздно для визитов после школы. Они с Джоске практически никогда не договариваются о встречах в отеле после занятий, поэтому Куджо уже несколько раз успел подумать, что янки сегодня просто не придёт. Однако, никто иной именно так стучать не станет. Это точно Джоске. И с ним точно что-то случилось.       Джотаро несётся к двери и, когда она распахивается, видит и чувствует то, что словами передать, пожалуй, невозможно.       За ней, как и ожидалось, был Джоске. Стоял он очень… неуверенно. Да что там неуверенно — он просто дрожит. Так сильно, будто прямо сейчас свалится с ног. Сразу после этого в глаза бросается всклокоченный до неузнаваемости помпадур. Сейчас это было натуральное гнездо, а не причёска, на которую уходило огромное количество сил и времени. А затем Джотаро уже вглядывается в кровоподтёки по всему лицу. Алые струйки медленно текут с уголка брови и из носа, рассекая лицо на части; на скулах видны ссадины и красные отметины — скорее всего, потом на их месте будут синяки. Гакуран его порван в паре мест, так же, как и штаны. — Здрасьте, Джотаро-сан… — Джоске лепечет простое приветствие из последних сил, и у Джотаро от этого ёкает сердце. — Простите, что так поздно…       Куджо только сейчас осознаёт, что он тупо стоит и рассматривает парня, а мог бы уже и помочь. — Господи, кто тебя так? Что случилось? Опять нарвался? — Параллельно со своими расспросами, Джотаро встаёт Хигашикате под плечо, закидывает его руку себе на шею, но видит, что тот реально еле стоит, и, судя по шевелению губ, пытается что-то сказать, но не может. Неужели все силы потратил, чтобы дойти сюда?..       Джоске так и ничего не отвечает. Мужчина, поняв, насколько тот ослаб, чуть приседает, и, подхватывая его ноги, берёт на руки. Руки школьника сильно напрягаются, когда он прижимается к чужой шее, и чувствуется это так, словно он держится за Куджо, как за единственное спасение.       Чёрт возьми. Как вообще кому-то пришло в голову сделать с ним что-то такое? У Джотаро просто не укладывается это в голове. Ударить Джоске. Намеренно избивать его. И тут, видимо, даже не один человек постарался. Атаковать толпой первогодку? Самого популярного первогодку в школе? Доброго и честного пацана, который всегда поможет и словом, и делом?       Ну что за ироды?       Джотаро укладывает Джоске на диван, стараясь сделать это так, чтобы избитые бока школьника не задевали ткань. Подложив ему под голову подушку, чтобы он находился в полусидячем состоянии, мужчина тут же ринулся к шкафчику в ванной, где у него лежали необходимые предметы для первой помощи. Он берёт аптечку и несётся обратно. Достаёт кусочек ватки, протягивает юноше. — В нос, чтобы кровотечение замедлить.       Хигашиката дрожащей рукой берёт пушистый кусочек и пристраивает его к кровоточащей ноздре. Следом, Джотаро почти что срывает с янки порванный то тут, то там гакуран, мешавший осмотру. Брюки Джоске не в сильно лучшем состоянии, но этот предмет гардероба биолог не будет снимать без разрешения. — Джоске. Мне нужно снять с тебя штаны.       Парень не отвечает ничего, только очень громко устало выдыхает; затем кивает. Куджо без желания думать о том, что он сейчас делает, снимает с него эти балахонистые брюки, расстегнув ремень и ширинку.       Ну да, как и ожидалось. Правое бедро разодрано. Очевидно, падал и пытался смягчить падение, но сделал только хуже. — Господи, Боже мой. Джоске, дурья твоя башка. Ну вот как это случилось? Они же не просто так на тебя кинулись? Что ты натворил? — Джотаро раздражённо причитал, уже выливая на новую ватку раствор хлоргексидина. — Да я… просто помочь решил. У Танаки-тян из 3-А были с собой гитара и пакет с проектом. Ещё и портфель тяжёлый… А мы с ней до этого общались пару раз, ну вот я и захотел руку помощи протянуть… — Джоске уныло хихикает. — Кто ж знал, что у неё такой ревнивый парень. Ещё и дружков своих позвал…       Джотаро вздыхает. Ну, да. На любое добро жди ответное зло. И вот с этим парнем это правило работало, кажется, всегда. Нечестно, совершенно нечестно.       Ватка нежно касается чужого лица, и Куджо не менее нежно проводит по уже почти запёкшимся ранам, вытирает все кровавые следы. Джоске шипит от этого, но мужчина одаривает его снисходительным, успокаивающим взглядом, мол, потерпи чуток, для тебя стараюсь.       После обработки всех ран и царапин на лице, Джотаро берётся за отметины более массивные — на теле. Уже образовавшиеся синяки он старается не задевать, да и в целом действовать аккуратно, но янки всё равно время от времени мычит. Это не раздражает, скорее… нервирует. Пугает. — Я буду забирать тебя после школы. И это не обсуждается. — Чего?! Джотаро-сан! Я не малыш, чтобы меня забирать домой из школы!!! — Джоске тут же визжит, преобретая новый заряд энергии в момент, но после этого заливаясь кашлем. Больно кричать. Его, что, душили? — Успокойся. Не нервничай. Ты этим только циркуляцию крови ускоришь, раны снова кровоточить начнут. — Этими словами Джотаро, скорее, старается успокоиться сам, нежели подействовать на парня. — Я буду приезжать за тобой на такси. Я не хочу, чтобы что-то в этом роде произошло ещё раз. — Но я же не ребёнок!.. — Голос парня стал гораздо тише после того, как он прокашлялся. — Я сам за себя постоять могу!..       Тем временем Джотаро уже успел наложить на обработанную на ноге рану бинт. — Попробуй ногу согнуть.       Джоске слушает. Неловко подгибает коленку. Кажется, ему не больно. — Ого! Даже не трёт ни капельки! Спас… — Рано пока «спасибо» говорить, — мгновенно перебивает Куджо юношу, после чего берётся за разодранный бок и рёбра.       Задирает майку, берёт какую-то холодную обезболивающую мазь, и начинает старательно, но очень аккуратно, медленно втирать её. Хигашиката морщится и, видимо, краснеет, но Джотаро не думает о том, насколько смущающей эта ситуация может показаться. Ведь в этом всём нет ничего зазорного и стеснительного, верно? Это же элементарная забота. Помощь, поддержка. В общем, всё то, что янки заслужил. Он много чего успел сделать для Джотаро за всё время их знакомства. И биолог с удовольствием вернёт ему это при любой выдавшейся возможности.       Этот поток мыслей резко перебивается другим вопросом, который мужчина обязан озвучить: — Почему стенд не использовал? — Вы же знаете меня, Джотаро-сан. Не люблю я использовать стенды на не-стенд-юзерах. А вот потом, когда они реально начали меня месить, я уже и не смог. Меня застали врасплох, я не был го… — Снова кашляет. — Твоя добросердечность точно когда-нибудь тебя доведёт. А что, если я не окажусь под рукой? Если у меня, например, не будет аптечки? — Джотаро сам не заметил, как повысил тон и перешёл на чересчур импульсивную манеру речи.       Джоске кладёт руку на его ладонь, остановившуюся на уже забинтованном боку. — Хе… — Как-то не свойственно ему печально усмехается. И улыбается. — Ну… Тогда буду умирать у Вас на руках.       У Джотаро зачесались руки дать Хигашикате подзатыльник. — Не смешно. — Да ладно Вам! Не сердитесь! — Парень звонко смеётся. — Не могу, Вы так забавно хмуритесь!       Стоп, чего? Куджо ожидал услышать что угодно, но не это. Он опускает козырёк фуражки настолько низко, насколько это возможно, но так и не может расслабить лоб. Ему никогда не приходило в голову, что Джоске может находить что-то вроде чужой хмурой мины… забавным. — Хе-хе, Вы покраснели! — Улыбается хитро и довольно. Ну и ну. Вот, вроде, лежит весь избитый, а смущает хлеще обычного. — Ты мышцы на лице не напрягай. А то сейчас раны опять откроются. — Джотаро поднимает взгляд из-под козырька и старается смотреть как можно более уверенно. Джоске всё ещё давит лыбу, но хотя бы не смеётся.       Джотаро снова копается в аптечке и находит ленточный пластырь, аккуратно заклеивает все «механические повреждения». К раскрасневшейся щеке надо бы приложить лёд — ещё можно успеть предотвратить появление синяка. Мужчина отлучается к маленькому отельному холодильнику со словами: «Сейчас вернусь, не двигайся», и берёт два застывших кубика. Возвращается к дивану, снова пристраивается рядом с Джоске, оборачивает лёд в бинт на несколько слоёв и прикладывает к островатой скуле. Юноша расплывается в широкой улыбке и льнёт к чужой массивной ладони. Как у него вообще остались силы улыбаться?.. Больно же, причём нехило так. Но, раз улыбается, значит и Джотаро вправе выдохнуть. Какой бы каменюгой он ни был, до этого момента в голове всё навязчиво гудело, и неприятно трещало в груди. Каждый болезненный вздох или стон со стороны заставляли сердце Куджо пропустить добрую пару ударов. Но теперь, когда каждому из них полегчало, биолог чуть прикрывает глаза, и уголки его губ сами по себе легонько поднимаются вверх.       Джоске снова укладывает ладонь поверх чужой руки на своём лице. Джотаро же распахивает глаза. Они молча улыбаются и смотрят друг другу в глаза. Их тишина длительна, и принадлежит она только им. Мужчина привык, что мало кто понимает, сколько толкований имеет его молчание; найти же это самое толкование окружению даётся с превеликим трудом. Но Джоске… Он понимает. И находит. И почему-то ему это даётся так легко, так непринуждённо, что он всегда знает, что именно сказать и как именно помолчать. Может, поэтому им так легко вместе? Они не знают.       Но, в результате, тишина всё-таки рассеивается от вопроса Хигашикаты. — Джотаро-сан… Мама наверное дико волнуется. — Ах, да. Точно. — Джотаро критическим взглядом рассматривает своего сорванца и понимает, что на придумывание хорошей лжи у них уйдёт приличное количество времени. — И что мы ей скажем? — Хм, ну-у-у… А знаете, что? Скажите ей всё, как есть. «Ваш Джоске подрался со старшеклассниками. Сейчас ему не очень, но жить будет. Не волнуйтесь, всё будет хорошо; житейская ситуация.» — То есть, я так понял, ты хочешь остаться?       Огонёк в глазах янки на секунду меркнет, и Куджо уже боится, что сказал что-то не то. — Ну… Если Вы, конечно, не против… — Я-то не против, всё хорошо. Просто… я мог бы доехать с тобой на такси, никаких проблем. — А я, по-Вашему, стану упускать возможность побыть с Вами?       И то верно. С этой мыслью Джотаро кивает и отходит к телефонной трубке, параллельно с этим выкинув бинт с уже растаявшим льдом. Неуверенно набирает номер Хигашикат, после чего с противоположного конца провода он слышит взволнованный женский голос. Говорит всё так, как просил Джоске. Замолвляет за него словечко и просит не злиться и не огорчаться. Да-да, конечно ему удобно, и конечно школьник не доставит ему никаких хлопот, всё отлично. Он лично разбудит Джоске утром и отправит в школу по времени. Нет, завтра у Джотаро нет важных дел, ему не составит труда.       Томоко, кажется, успокаивается и понимая, что её сын не в лучшем состоянии сейчас, не зовёт его к трубке. Джотаро желает её спокойной ночи и ещё раз говорит, что всё под контролем. Они прощаются.       Брюнет возвращается в комнату со своим калекой. Джоске, конечно же, слышал весь разговор. — Спасибо Вам большое. Не представляю, что мама бы со мной сделала, если бы я с ней говорил… — Нет проблем. — У мужчины есть ещё кое-что, что подлежит уточнению. — Ты будешь спать тут? Если мы ляжем вместе, я точно буду задевать тебя во сне. Ты не выспишься. — Я не хочу спать в другой комнате! — Бровки юноши тут же изгибаются в опечаленной манере. — У Вас же большая кровать! Мы точно поместимся! А если мне будет что-то нужно? Я же обязательно споткнусь, что-нибудь переверну, сломаю! Я знаю, что смогу восстановить, но Вы же в любом случае проснётесь!       Джотаро не знает, что на это ответить. — Ну и ну. — Вздахает. — Ладно, ладно, хорошо. Сейчас принесу тебе шорты с футболкой.       Так он и делает. Отлучается за домашней одеждой, специально купленной не так давно для Джоске, и приходит уже с ней. — Сам надеть сможешь? — Да смогу-смогу! — Парень смеётся, и Куджо, убеждаясь, что может его оставить, уходит переодеться. Он, конечно, сильно сегодня не разодевался, но ложиться спать в том прикиде, в котором был сейчас, он точно не собирается.       Через некоторое время он возвращается в гостиную, подбирает Джоске и с ним на руках уходит в спальню с двухместной кроватью. Они лежат какое-то время болтая обо всякой ерунде, но потом Джотаро предлагает школьнику повторить что-то из уроков на завтра — домашку же никто так и не делал. А если спросят? И янки соглашается. Они перебирают предметы, которые лежат у того в портфеле и которые должны быть завтра. Письменное задание мужчина даже не предлагает делать, а вот устно параграфы повторить — желательно. Джоске и не возражает. Достаёт учебник, ложится на плечо Куджо, и они вместе читают про себя. Джотаро, честно говоря, особо не вчитывается, но он знает, что Джоске проще делать уроки не в одиночку, поэтому ему просто хочется составить юноше компанию.       Покончив и с этим, биолог отправляет Хигашикату в душ, убеждаясь, что тот дошёл, а затем и вышел оттуда без приключений. Парень взял расчёску и попытался привести свои волосы в порядок, но у него болит лопатка, и поэтому ему трудно расчёсывать затылок. Джотаро не намерен смотреть на эти мучения, из-за чего сам принимается за чужие довольно длинные локоны. Джоске глупо лыбится и чуть ли не мурчит, и мужчине самому от этого становится как-то тепло на душе.       Так проходит остаток их вечера — в каких-то простых рутинных делах. И всё это так естественно, словно они уже давно женатая пара, и жить таким образом для них — не то, что норма, а самое настоящее правило, без которого их повседневная жизнь давно бы сокрушилась и уничтожилась. Джотаро не заостряет своего внимания на этой мысли, ибо просто знает, что ему так бы и хотелось. Он надеется, что и Джоске — тоже.       Они уже окончательно настроились на сон (Куджо даже успел выключить свет), как вдруг школьник выдаёт то, чего мужчина, мягко говоря, не ожидал: — Мх… Знаете, лицо щипет чуть-чуть.       Джотаро в момент настораживается. — Я… плохо обработал?.. — Да нет-нет, всё хорошо, просто… — Джоске совершенно ненавязчиво отводит взгляд и совершенно ненавязчиво хитренько улыбается. Он делает так, только когда хочет чего-то по-детски глупого. Куджо уже понял это, поэтому усмехается без упрёка и смотрит с улыбкой, в ожидании. — Ну и чего же ты хочешь, Загадка-сама? — Хе-хе. Знаете, у меня в детстве всякая боль проходила после маминого поцелуя.       Джотаро так и знал. Он ещё раз коротко глухо смеётся, и после этого очень аккуратно придвигается к Хигашикате вплотную. Укладывает ладонь тому на мокрый затылок и целует в лоб. Затем у века. И следом, практически не отрываясь, оставляет свои прикосновения на уголке брови, около виска, ещё несколько — на израненной скуле, и ещё пару — на подбородке и на уголке губ. А после этого Джоске сам тянется вперёд и целует губы напротив. Поцелуй был простым прикосновением — длительным, но таким невинным и простым, что у Джотаро на сердце в момент стало ещё теплее, чем было до этого. И эту теплоту он выплёскивает в нежном, мягком объятии сразу после того, как их губы разомкнулись. Янки тыкается в шею мужчины. Выглядит он таким счастливым, словно у него действительно всё прошло в один момент. Мужчина, разумеется, понимает, что не умеет лечить лишь касанием, в отличие от некоторых, но... Джоске так наслаждается всем происходящим, что и самому хочется просто оставить все сегодняшние ужасы позади и жить только здесь. Здесь и сейчас. С этими мыслями Джотаро отдаётся царству Морфея, и они оба, как два влюблённых дурачка, засыпают друг у друга в руках.