От слёз до восторга

Жизнь Ким Сокджина всегда текла по принципу «всё или ничего». И, к сожалению, не он был тем, кто этот принцип избрал. Джину, честно признаться, очень хотелось бы простого спокойствия. Может быть, скуки? Да, чтобы всё было максимально уныло. Чонгук бы назвал это «по-стариковски». Он был бы не прочь жить где-нибудь в маленьком домике высоко в горах, колоть дрова по утрам, ловить рыбу и иметь связь с человечеством лишь посредством радио и маленького телевизора. Ну, конечно же, было бы приятно ещё и иметь кого-нибудь рядом, под боком. Желательно, человека. Желательно, живого. И, может быть, хорошего. Доброго там, заботливого. О большем Сокджин и не просит. Но в крайнем случае, если для Бога его желания так уж невыполнимы, можно и собаку. Да хоть хомячка. Только бы не одному. А то так ведь и с ума сойти можно. Так о чём это мы? Ах, да. Всё или ничего. Сокджин до сих пор не понимает, как это так в его жизни случается, но на примере его будней, каждому можно доказать, что удача та ещё истеричная сука, а судьба чёрно-белая зебра. Полоска плохая. Полоска хорошая. Сокджин был рождён в бедной, неполной семье. Его старший брат бросил школу лишь бы только помочь матери расплатиться с долгами и оплатить учебу младшего в университете. Детство, честно говоря, было так себе. Но зато Сокджин был красивым. Очень. Не то что бы это сильно помогало заработать на хлеб, но было приятно. Сейчас его брат и матушка живут хорошо. Долги выплачены, хён женился и живёт со своей семьёй вместе с мамой. И о Сокджине не забывает. Беспокоится, звонит раз в неделю. Даже приглашает к ним на Рождество. Джин бы и рад приехать, но не знает, что им говорить. А говорить ведь придётся. Потому что ему ведь уже тридцать три. Все его одноклассники и друзья давно женились, планируют детишек или уже стали отцами и матерями. И брат, конечно же, спросит. «Эй, Сокджин, как там на личном?». А у Сокджина на личном огромный радужный флаг. Вот ведь анекдот. К слову, ещё одна чёрная полоса его жизни. Не может же у него всё идти так, как надо. Так, как у других людей. И если в детстве у него было «ничего», то сейчас, наверное, «всё»? Маленькая квартирка в Сеуле, пусть и в кредит, но зато своя. Подержанная машина, неплохая работа. И он её даже любит. Сокджин повар в ресторане традиционной корейской кухни. И, вроде бы, всё хорошо, да? Но мысли о домике в горах и о ком-то тёплом под боком всё равно не покидали ночами его головы. Ещё и эта чёртова зебра. Как бы правильней объяснить? Просыпаясь утром, Сокджин всегда надеется на лучшее, готовясь к худшему. Потому что судьба его то любит, то ненавидит. Сегодня он может получить повышение, познакомиться с приятным парнем и даже выиграть в лотерею. А завтра начальник, разозлившись, швырнёт в него кастрюлей с остывшим супом, парень окажется на голову отбитым, а лотерея фальшивой. И так каждый раз. Проснувшись по будильнику, Сокджин никогда не знает, белая сегодня его ждёт полоса или чёрная. Но он должен был догадаться, что ближайшие сутки наверняка превратятся в Ад, с учётом того, что вчера он получил бесплатную порцию крылышек в ресторане и неплохой секс. Всё или ничего, помните? Сегодня его «ничего» началось с того, что он проснулся в своей квартире совершенно один. И где тот пылкий, вчерашний красавчик? Который, как в итоге выяснилось, слинял со всеми его накопленными деньгами. Сокджин опоздал на работу. Получил выговор. Ещё и вымок до нитки. Потому что машина сломалась на полпути и ему пришлось бросить её на трассе. У Сокджина до зарплаты ещё неделя, а в кармане едва ли хватит на ужин и билет на метро. Просто чудесно. А ведь он копил на домик в горах! Почти пять лет копил! Пошла нахуй, зебра. И этот воришка чёртов тоже пошёл нахуй. Сокджин вот, даже будучи нищим в детстве, как мышь церковная, никогда не опускался до воровства! Ещё и ботинки от воды развалились. Настолько, что в них идти невозможно. Сокджин чертыхается устало и старается не заплакать. Держись Ким, тебе тридцать три, несолидно плакать на улице в таком возрасте. Поплачешь дома, как взрослый мальчик, в подушку. По пути к ближайшей станции метро Сокджин замечает небольшую будку с вывеской «Ремонт обуви». И, взглянув на торчащие из-под порванной подошвы мокрые насквозь носки, думает, что хуже быть, в принципе, уже не может. А нет, может. Потому что милый, усталый парнишка в будке, чуть ли не школьник, ворчит: «Поздно уже, готово будет только завтра, к обеду». Сокджин шмыгает носом, вписывая в талончик своё имя и фамилию прямо под чёрно-белой надписью «Мастерская Пак Чимина» на листочке, и говорит: – Ладно. Парнишка из будки, видимо тот самый Чимин, недовольно качает головой и ахает. – И что же Вы, босиком пойдёте? Повар пожимает плечами, и школьник из-за этого громко цокает. – Вот, возьмите. Сует он ему в руки нежно-розовые махровые тапочки с кроликом вместо его рваных ботинок. – Всё лучше, чем ничего, правда? Улыбается Чимин. А Сокджин изо всех сил старается не зарыдать прямо тут. Спустя пару минут Ким уже ждёт поезд в метро. У него в кармане разрядившийся телефон, ключи от сломавшейся машины и пустой бумажник. А на ногах розовые тапки. Всё или ничего. Может быть тогда завтра будет «всё»? Раз сегодня у Сокджина абсолютное ничего. Метро скоро закрывается и Сокджин еле-еле успел на последний поезд. Он плюхается на сиденье в вагоне и понимает, что... Абсолютно один. Вау. Так тоже бывает? В вагоне, кроме повара, ни души. И это как-то не успокаивает, потому что плакать всё ещё хочется. Сокджин снова шмыгает носом и вытягивает вперёд длинные ноги в розовых тапочках. На самом деле, Сокджину одному быть очень не нравится. Особенно ночью в вагоне. Это не то чтобы страшно... Нет, ложь. Это реально страшно, а Сокджин смотрел слишком много ужастиков. Ещё не хватало, чтобы этот день закончился его смертью от внезапно сошедшего с рельс поезда. Или от рук гуляющего по ночному метро маньяка. Ким мотает головой из стороны в сторону, отгоняя плохие мысли, и косится на табло в конце вагона. 23:59 Сокджин никогда не ловил себя на таких вещах, как паника и тревожностью, но почему-то сейчас... Сейчас ему, правда, не по себе. А кнопка «связь с машинистом» рядом с ним выглядит очень уж соблазнительно для человека с подступающей к горлу истерикой. В обычной ситуации Сокджин никогда бы такого не сделал, потому что это очень тупо и по-детски, но сейчас не обычная ситуация. И Сокджин не хочет думать о неловкости и о том, что отвлекает человека от своей работы. Сокджин хочет жить, хомячка и чёртов домик в горах. – Здравствуйте... Неуверенно мямлит он, нажав кнопку. И только сейчас слышит то, как сильно его голос дрожит из-за подступающих слез. – Здравствуйте. С Вами говорит машинист электропоезда. Разносится по вагону с небольшим искажением звука. – Эм, да, я... Ох... Пугается повар, почему-то волнуясь теперь только больше. – Я слушаю Вас, говорите. Повторяет уверенный мужской голос. – В вашем вагоне что-то случилось? – У меня тапки с кроликом. 00:00 Вновь повисает молчание. Сокджину от неловкости себе башку проломить охота. Может быть, умереть от рук маньяка и не такая уж и ужасная перспектива? – Что? – Простите! Кланяется перед кнопкой повар, извиняясь. – Простите меня! Просто я в вагоне совсем один и... И мне страшно... И... – И у Вас тапки с кроликом? Сокджин моргает пару раз, чувствуя, как ком, что ещё совсем недавно душил, не давая сделать и вдоха, постепенно растворяется где-то в груди. – Да... Да, у меня тапки с кроликом. Розовые. – У Вас клаустрофобия? – Нет... Совсем нет. Просто... Сегодня такой день, понимаете, чёрная полоса и всё такое, у меня сломалась машина, развалилась обувь, а ещё какой-то парень украл деньги, которые я копил на домик в горах, а сейчас я совершенно один в этом вагоне и не знаю, чего ещё ждать и... Тараторит Джин сбивчиво прямо в динамик, продолжая зажимать чёртову красную кнопку. И по щекам его всё-таки текут слёзы. Всё или ничего, да? – Вы боитесь оставаться один? Сокджин не отвечает. Кивает. Так, будто машинист может его увидеть. – Всё хорошо, я с Вами. Разносится по вагону и Сокджину почему-то становится, действительно, легче. – В каком Вы вагоне? Мне бы очень хотелось посмотреть на тапочки с кроликом. Как думаете, успеете добежать до кабины машиниста на остановке? История, в которой Ким Намджун очень хотел поскорее закончить смену и вернуться домой, но теперь сидит в кабине с дрожащим от холода, промокшим насквозь мужчиной в розовых тапочках и не знает. То ли это судьба, то ли шутка. Потому что Сокджин красивый ровно настолько, насколько и странный. А ещё у Намджуна есть собака и доставшийся от отца домик в горах. И абсолютно одинокая личная жизнь с огромным радужным флагом внутри. Эй, Сокджин, как там на личном? Вот тебе и «всё» заключённое в одном единственном человеке. Невысокий юноша, больше похожий на школьника, закрывает окошко будки на замочек, поправляя чуть покосившуюся на ней вывеску. «Мастерская Пак Чимина». – Ты так лыбишься, признавайся, что опять натворил? Щурится стоящий рядом и держащий над ними обоими зонтик парень. – Ничего такого, что не было бы моей работой. Щёлкает купидон Тэхёна по чуть красному носу, улыбаясь всё шире и шире. Ангел в ответ фырчит, беря друга под руку. «Мастерская Пак Чимина. Замена замков, дубликат ключей, ремонт обуви и Ваших сердец.»