От слёз до восторга

– Просто иногда я... Начал Сокджин, но тут же запнулся. Сжался весь, словно обожённый зефир и его плечи больше не выглядели такими широкими и большими. – Что? Спросил Намджун, дав мужчине несколько секунд на «подышать». Успокоиться. Понять, что в том, чтобы открыться кому-то – нет ничего страшного. Глаза старшего забегали от одного края комнаты к другому, он нервно щупал рукой подлокотник дивана, поджимая пальцы на голых ногах, что упирались в мягкий ворс белоснежного ковра. Щедро выданные ему хозяином дома тапки валялись где-то поодаль, под стеклянным журнальным столиком. Частенько Намджуну казалось, что главный ненавистник обуви среди них – это совсем не Тэхён. – Иногда я... Продолжил Сокджин, но уже на несколько децибел ниже. – Перестаю понимать, что реально... Намджун изумлённо приподнял брови, собираясь уже что-то ответить, но Сокджин перебил его, сбивчиво начиная оправдываться. Так, словно за эти свои мысли и переживания, его мог кто-то казнить. – В том смысле, что, ну, знаешь, а вдруг, наш мир не настоящий? Спросил он, совершенно не желая услышать ответ. Вопрос старшего был даже не риторическим. Он был «подводящим». Тем, что должно помочь ему перейти к основной сути. – Как во всех этих странных фильмах. В которых герой живёт себе, живёт... Любит, ненавидит, строит карьеру... А потом просыпается и узнаёт, что всё это, вся его жизнь, была сном. – Типа, как кома? Переспрашивает Намджун, получая кивок в ответ. – Хм... Всерьёз задумывается над вопросом хёна мужчина. Не потешаясь над его мыслями и не высмеивая их. – А что бы ты почувствовал, если бы оказался таким человеком? Что провёл половину жизни в выдуманном собственным сознанием мире. Спросил он, спустя полминуты размышлений. Но для Сокджина эти секунды длились, словно целая вечность. Его ладошки окончательно вспотели и ткань футболки под подмышками казалось влажной. – Я? Удивился хён, получая кивок в ответ. – Даже не знаю... Наверное, я бы очень испугался. Намджун смотрел ему в глаза, внимательно слушая и ловя каждое слово. – И... Чувствовал бы себя несчастным. Обманутым. И разбитым. – А что потом? – В смысле? Дотянувшись до стоящего на столике бокала с неразбавленным виски, младший сделал один большой глоток, морщась от вкуса. – Что бы ты сделал потом? Осознав, какого ответа ждёт от него Намджун, Сокджин рассмеялся. Искренне, но не менее нервно. – Ты хочешь, чтобы я сказал, что «начал бы жить»? Искал бы в прошлом опыте свои ошибки и уже не допускал бы их вновь? Искал в ситуации плюсы? – Что-то типа того. Улыбнулся догадливости хёна Намджун. – Нет. Это ты у нас оптимист, хоть и тщательно это скрываешь. – А ты - притворяющийся оптимистом пессимист. Так что один-один. Протянув всё ещё наполовину полный - какая ирония - стакан Сокджину, Намджун снова просил. – Так что бы ты сделал? Хён принюхался к алкоголю, прежде, чем сделать глоток. Но, в отличии от младшего, не поморщился. – Я бы захотел вернуться назад. Честно признался он, смакуя на языке вкус. – Я бы выдернул все провода у аппарата жизнеобеспечения, отключил бы вентиляцию лёгких или что там ещё? И вернулся бы назад. В тот, не настоящий мир. – Почему? – Потому что там... Я жил там. Я... Испытываю ужас, когда думаю о том, что однажды открою глаза и увижу белые стены с врачами, а не вот это вот всё. Признался старший, указывая рукой на гостиную их общежития, прежде, чем вернуть Намджуну стакан. – Я не хочу жить в мире, в котором у меня нет всех вас. Признался он, немного смущаясь, от чего кончики его ушей порозовели. – В мире без улыбки Тэхёна, наивности Чонгука, заботы Юнги, поддержки Хосока, объятий Чимина и... – И? Сокджин сделал глубокий вдох, прежде, чем продолжить и краска с его ушей перекинулась на щёки. – И в мире, в котором я не смогу сказать тебе: «эй, знаешь, мне кажется, что моя жизнь нереальна!» не боясь того, что ты посчитаешь меня сумасшедшим. Намджун рассмеялся. И звук его смеха для Сокджина был приятней, чем музыка. И горячее, чем алкоголь. – Не волнуйся об этом так сильно, хён. Почти допив напиток очередным глотком, поспешил успокоить он старшего. – Плохие мысли - это нормально. Они со всеми случаются. – Но, чем чаще я думаю об этом, тем сильней боюсь, что это не просто мысли. Ты ведь понимаешь? – Конечно. Иногда я тоже... Мне тоже кажется, что всё это сон. Разве так бывает? В реальности? Со дна на вершину? Чем мы вообще всё это заслужили? Фантастика. Снова протянув стакан хёну, в котором напитка осталось всего на глоток, Намджун поднялся с дивана, разминая затёкшую шею. – В следующий раз, когда тебе станет страшно... Когда ты почувствуешь, что всё вокруг не настоящее... Просто позови меня, ладно? Сжав стекло, в котором плескалась янтарная жидкость с уже подтаявшим льдом, двумя руками, Сокджин кивнул. Но что-то снова заставило его неуверенно поджать губы. Заметив это, Намджун спросил: – Что? – А вдруг... Даже этот разговор не реален? И ты... Ну, то есть не ты... А моё сознание пытается меня в этом убедить. Чтобы я не проснулся? Как понять, где она? Реальность? Засмеявшись до слез в уголках глаз, младший склонился над ним, положив свою большую ладонь ему на плечо. Даже сквозь ткань футболки, Сокджин мог почувствовать его тепло. – Реальность - там, где кровь от укола красная. Сказал Намджун. И старший захлопал глазами. – Ваааа... Восхищённо выдавил из себя Сокджин, борясь с желанием поаплодировать. – Очень красиво. Сам придумал? Улыбнувшись ещё шире, чем до этого, Намджун покачал головой. – Нет, конечно. Мураками. Громко цокнув, явно разочаровавшись, тем самым вызвав у уже немного подвыпившего донсэна новый приступ смеха, Сокджин скинул его ладонь со своего плеча. – А я ведь почти поверил. – Но в этом и фишка. – В чём? В цитатах великих писателей? Взгляд Намджуна стал тёплым и совсем немного - обжигающим. Доходящим прямо до его сердца, минуя каждую из преград в виде кожи, мяса и рёбер. – Нет, в том, что такое твоё сознание точно бы не смогло выдумать. Не меня, наизусть цитирующего книги, что ты не читал. Сокджин моргнул ещё раз. И глубоко вдохнул. В его груди стало так просторно и прохладно, что, кажется, закружится голова. Больше ничего не давило на него сверху и не душило. Каждая из плохих и тревожных мыслей испарилась из его головы. Улыбнувшись Намджуну в ответ, немного смущённо, но благодарно, Сокджин допил виски одним глотком, оставляя в стакане лишь лёд. – Хорошо. Сказал он, поднимаясь с дивана следом. Им давно уже пора разойтись по своим комнатам и лечь спать. День был непозволительно долгим. В конце концов, какая разница, реален этот мир или нет? Пока Сокджин находится в нём - это не важно. Он сделает его таким. Настоящим и главным. Ведь в нём есть улыбка Тэхёна, наивность Чонгука, забота Юнги, поддержка Хосока и объятия Чимина. И пока Намджун цитирует ему Мураками, разделяя с ним один бокал на двоих - это всё совершенно не важно. Важно лишь то, что в нём, в этом мире - сердце Сокджина всё также громко стучит от ямочек на чужих щеках. И что кровь его, здесь, в этой реальности, от укола, действительно, красная.