Новый год в большой компании

Всякому, должно быть, знакомо чувство, властно охватывающее перед наступлением сна, когда ты не принадлежишь самому себе. Тело точно растворяется, ты думаешь мыслями чужих существ и даже, внезапно чем-то пробужденный, не сразу можешь вспомнить, кто ты. Я шла по заснеженной набережной Москвы-реки вдоль гранитного парапета. Стояла глубокая ночь. В парке только цепочка фонарей слабо светила сквозь летящий снег, и на том берегу мерцали редкие огоньки. Ни одного пешехода, ни одной машины на дорогах. Город заметала пурга. Я шла вперед, не стараясь угадать, как попала сюда, радовалась уже тому, что благодаря заботе судьбы была тепло одета. И все-таки мороз давал о себе знать, поэтому я невольно убыстряла шаги. Что, если закрыты ворота? Придется искать какого ни на есть приюта на эту холодную ночь. Еще не до конца проснувшись, я дошагала до некоего заведения, которое в обычное время призывно сияет огнями, обещая чай и мороженое. Я резко остановилась. Снег слепил, но я видела какое-то шевеление снаружи. Слышались явственные звуки ударом топором по полену, сопение и воркотня. То, что шевелилось там, явно не было человеком. Тянуло запахом дровяного дыма. Сама я никогда не решилась бы приблизиться, но что-то властно потянуло меня туда, где бормотало и шевелилось неведомое существо. Ноги сами собой повернули, и я мигом очутилась рядом с самой дверью. Согбенное существо в меховой шубе, при взгляде на которое у меня от страха отнялся язык, повернулось, выпрямилось и оказалось Двалином. В густом меху его плаща запутался снег, в руках он держал топор. Глаза гнома поблескивали нездешним светом. Рядом в железной бочке были сложены мелко наколотые дрова, из которых гном безрезультатно пытался сложить костер. - Привет! - сказал мне Двалин. - Привет! - сказала я, тоже стараясь держаться запросто, хотя сердце от недавнего страха и облегчения так и колотилось. - Дрова, что ли, промерзли… Никак огонь не развести, - пожаловался гном. - Бумаги побольше положи, в кафе должны быть бумажные салфетки, - посоветовала я. - Дело! - согласился Двалин. Дверь кафетерия распахнулась, и наружу вывалился Торин. На плечах тяжелый меховой плащ, вид, по обыкновению, гордый и повелительный, что, впрочем, не помешало ему, выходя за дверь, зацепиться ногой за порог. Увидев меня, он широко распахнул объятия: - Вот она моя красавица! - заревел Торин на весь парк. Я попятилась. Не слишком характерная реакция на мое присутствие. Впрочем, сильный запах коньяка, исходящий от самодержца, все прояснил. Торин наскоро обнял меня, прижав к своей промокшей шубе, и напустился на Двалина. - Где огонь?! Сколько можно возиться?! Я бы уже давно все сделал! Он выхватил из рук Двалина огниво и трут, уронил все это в бочку с дровами и снова напустился на Двалина, который ответил любимому государю целым залпом гномьей ругани. Вместо дыма запахло порохом. Торин в долгу не остался, затейливо отругиваясь. Двалин напирал. Судя по красноречивым жестам, он призывал короля показать высокий класс разведения костров и сделать, наконец, все самому. Торин, не переставая ругаться, все отступал и отступал и снова скрылся за дверью. - А что, света нет? - спросила я. - Света… не знаю, мы ведь уже не там, где есть электричество. Я повернулась, чтоб указать на фонари, но они уже еле мерцали, превращаясь из электрических в масляные, да и те угасали один за другим. - Салфетки! - рыкнул Двалин в дверь. Дверь приоткрылась, целая пачка салфеток вылетела наружу с силой пушечного ядра и угодила прямо в тщательно сложенные дрова, которые с шумом развалились. В двери появилась озабоченная физиономия Кили и снова скрылась. Гномы вели себя странно, но пивом от них не пахло. - Что это Торин датый? - поинтересовалась я, помогая Двалину заново сложить дрова. - Так ведь эльфы будут, - отозвался гном. - Мы ему заранее глаза залили, чтоб не возникал. Видала, какой добрый? Объединенными усилиями мы развели огонь. Он ярко вспыхнул и вплотную занялся дровами, карабкаясь на чурбачки и обвивая их трескучими искристыми побегами. Двалин облегченно выпрямился. Из метели раздался приближающийся топот копыт. Белые кони были подобны бурану. Их гривы стелились поземкой, а ноги едва касались земли. Лишь у самого костра они замедлили бег и остановились, и всадники спрыгнули на землю. - Эй! Нас встречаете!!? - раздался громкий голос. Этих двоих я узнала сразу же: Арагорн и Боромир. Бродяжник был закутан в свой темно-зеленый плащ. Капюшон сорвало ветром, и снег запутался в волосах, точно благородные седины. Только это и сосредоточенный, спокойный взгляд напоминал о возрасте короля. Боромир свой плащ, подбитый мехом, распахнул, точно ему было нестерпимо жарко. Лицо благородного воина было спокойно и полно радости. Белоснежные кони развернулись и ускакали прочь. - Хорошо, что вы костер развели, - сказал Боромир. - В этой буре, как в снежном мешке, ничего не разглядишь. Я вот однажды потерялся в горах… Вернулся в Минас-Тирит только через четыре дня. Отец успел меня похоронить. Ох и устроил же он мне выволочку на радостях! Утешительное известие. Буря усиливалась. Летящий снег сек лицо, пытался проникнуть под одежду, студил руки в перчатках. Домов на той стороне Москва-реки уже не было видно, на асфальте на глазах вырастали сугробы. Сильнейшим порывом ветра меня чуть не опрокинуло в костер. Он и не думал угасать, только сердито гудел и грозил ветру огненными полотнищами. - Еще кое-кого не хватает, - сказал Арагорн. Я и сама это чувствовала. Приближение эльфов всегда уловимо издалека. Точно где-то в сердце начинает играть музыка, чудная музыка из тех стран, где арфа прекрасней оркестра. Ведомая предчувствием красоты, я пошла вперед и остановилась у каменного парапета набережной. Москва река встала. Лед на ней был прозрачен, грозового-темно синего цвета, его вовсех направлениях пересекали выбеленные снегом трещины, а в середине чернела свободная вода – здесь ходили огромные яхты флотилии Рэдиссон. Сейчас их и в помине не было, зато по льду, прямо от широкой водяной дороги шли эльфы. Я помахала рукой Леголасу. Тот помахал мне в ответ. Идущий впереди король Трандуил ответить даже не подумал. Эльфы легко взлетели прямо на борт пришвартованного к причалу пароходика и, пройдя по палубе, спрыгнули с другой стороны, уже на набережную. - Привет! - сказал Леголас и достал из-под куртки маленький букетик прелестных голубых фиалок. Их листья, только что покинувшие лесную сень, были нежны а лепестки источали слабый и тонкий аромат. - Это я ему посоветовала, - сказала мне Таурэль. - Мужчины разве сообразят? Эльфийская девушка с характером всегда держалась поближе к Леголасу. Тауриэль никак не могла сделать выбор между ним и Кили. Кили был невысокий, но умел превратить это в достоинство. Тауриэль иногда так усиленно размышляла над сравнительными достоинствами его и Леголаса, что у нее даже ушки подрагивали. Торин невольно подогревал страсти, поскольку эльфийско-гномский роман бурно не одобрил. Таурэль несколько раз делал выговоры, а Кили и вовсе запирал в своей комнате. К нам приблизился Арагорн, он дружески кивнул Леголасу и поклонился его отцу. - Пойдемте в дом, - сказал он. Дверь, захлопнувшаяся за нашими спинами, отрезала звуки метели. В помещении было темно, только в заиндевевшее окно толкались сполохи огня, и не слишком-то тепло, зато повсюду слышалось шумное дыхание и шуровали гномы. - Что бы им свечки про запас не держать! - горько посетовал Балин. - Зачем нам вообще что-то нужно?! – раздраженно ответил ему Торин. – Гномы прекрасно видят в темноте, эти, из леса, тоже. А на людей я не рассчитываю. - Неужели всей мудрости и волшебства гномов не хватит на то, чтоб зажечь пару скромных светильников? – дипломатично спросил Арагорн. Ответом ему было молчание, потом Торин повысил голос: - Ладно, ребята, хватит без толку время тратить, займемся настоящим делом! Мне на ногу тут же наступил Ойн, а, может быть и Глойн. Гномы со всех сторон протискивались и проталкивались в центр помещения. Чьи-то сильные руки взяли меня за бока и разом усадили на стойку. Я обернулась. Это снова был Арагорн. В волосах его все не таял снег. Я пригляделась и вдруг поняла, что это не снег, а лепестки белых цветов. Остатки венка на моих глазах таяли и превращались в россыпи голубоватых искр. Я перевела взгляд на Боромира. У него на груди, за отворотом камзола рассыпал лепестки еще один букет, из цветов цвета червонного золота. Фигуру воина окружал неясный ореол от их сияния. Гномы встали в тесный кружок и запели. От их пения вдруг начали загораться огни, крохотные и неяркие, то здесь, то там. Один вдруг вспыхнул совсем рядом с моей рукой. Я осторожно дотронулась. Огонек был холодный, но его можно было осязать, точно комочек пуха. Мой ноготь ярко осветился. Я, помогая себе другой рукой, перекатила комочек на ладонь. Оглядевшись, я увидела на стойке маленькую елочку, всю в мишуре и звездочках. Я осторожно пристроила световой шарик на ее вершину, и елочка вдруг оделась огоньками. В стеклянной посуде зажглись отражения огней. Я увидела лица Арагорна и Боромира. А гномы продолжали распевать. Вскоре в помещении стало достаточно светло, и Торин жестом заправского дирижера остановил свой хор. - Вот так-то, - со скромной гордостью мастера, чье искусство не нуждается в одобрении дилетантов, сказал он. - Вы-то откуда? – туманно спросил Торин у Арагорна и Боромира. - Из садов Западных владык, - ответил король. – Дом их все также высок и светел. Бильбо передает тебе привет, король-под-горой. - Высок и светел… Это до поры до времени, - не обращая внимания на привет, проворчал Торин. – Дом их… - Я думала, это мы так новый год встречаем, - наугад бросила я, готовясь попасть пальцем в небо и этим развлечь компанию. Уж очень у моих гномов был пасмурный вид. Даже Балин пил свой чай без обычного выражения блаженства на лице. - Это что, похоже на Новый год?!! – взорвался Торин. – Какой Новый Год? У нас проблемы. Это сообщение фурора не вызывало. Все продолжали непроницаемо пить чай. Средиземской публике к проблемам не привыкать. - Какие проблемы? - спросила я, догадываясь, что задавать такие вопросы привилегия автора. - Кто-то спер наше Средиземье!!! Молчание. - Зачем вы ему столько коньяка дали? – тихо спросила я Двалина. Гном в ответ только засопел, а Торин врезал кулаком по столу. Столик крякнул и покосился. Путь Торина Дубощита в нашем мире устлан сломанными столами. Еще бы, он-то привык к дубовым столешницам Средиземья. Я оглядела свою компанию. Лица людей, эльфов и гномов были серьезны. - Да ладно, - сказала я, - что за бред? Ну… хорошо, как это произошло?