Новый год в большой компании

- Видите ли...ж - начал было Трандуил. - По милости вон того эльфа, - заявил Торин, наставляя на короля эльфов обличительный палец. Голос его приобрел знакомые рявкающие интонации. Король эльфов вспыхнул, но не обиделся, а только отвел глаза, что равнялось форменному признанию вины. А я изумлялась сдержанности Торина Дубощита. Он почему-то не сыпал обвинениями и не читал разоблачительных речей в адрес всех эльфов, сколько их ни есть на белом свете. Изумление мое было недолгим. Я смекнула, что в душе Торин даже рад. Еще бы, эльф совершил исполинский косяк, который ему можно будет поминать еще долгие годы. А в моей способности исправить положение он не сомневался. - Ладно, тогда гоните подробности, - вздохнула я. Торин подставил мне бумажный стаканчик и плеснул в него коньяка из бутылки, которую отогревал под шубой. - От царской чары отказываться нельзя! - быстро сказал он и заржал. Я пристыдила его взглядом, но глоток сделала. Коньяк был хорош. Рассказ начал Балин. Все случилось в ненастную ночь, когда зимний буран, примчавшийся откуда-то из ледяных пустынь севера, засыпал Лихолесье снегом, неистово завывал и свистел в ветвях, играл вершинами вековых дубов, точно шерстяными помпончиками. Буран был родом из стародавних времен, когда на севере еще высилась Черная крепость, по сравнению с которой Мордор выглядел дешево и невзрачно. Буран тосковал по вольной воле стародавних дней и пытался поделиться своей тоской со всем миром. В эту ночь эльфы укрылись в подземном дворце, сидели возле жаркого огня, пели о весне и лете и поднимали кубки вина, чтоб напомнить себе, что зимы, ночи, вьюги и даже черные крепости не вечны. Крепкий стук в ворота дворца насторожил эльфов, но настороженность быстро прошла. Странник был вылитый Гэндальф: в сером плаще, серой шляпе с посохом в руках, засыпанный снегом, промокший и злой, как воплощение зимнего бурана. Ну, кто еще мог стучать так хозяйски и еще ругаться на то, что ворота не открыли сразу же. Гэндальф был порядком раздражен, так что эльфы почли за лучшее отвести его прямиком к королю. Король как будто специально придуман для таких вот экстренных случаев. Трандуил пошел проверенным путем, предложил гостю подогретого вина и ужин. Ужину гость отдал должное самостоятельно, а с вином ему помог король. Некоторое время обсуждали насущное: зиму, бурю и Саурона. А потом гость вдруг предложил сыграть в кости, что было совершенно не в стиле Гендальфа, но Трандуил в этот момент был уже на взводе. Его по причине погоды с утра мучила хандра, которую король запивал искрометным вином, и к ночи уже сам начал немного искрить. Сели за кости. Гость поставил на кон блестящее кольцо, которое снял с пальца. Трандуила ничуть не обеспокоил тот факт, что Генадльф легко расстается с Нарья. Нарья перешло к нетрезвому эльфийскому владыке, потом посох, а потом началось самое интересное. Гендальф, так и не снявший широкополой шляпы, закрывавшей лицо, предложил королю поставить на кон Средиземье. Трандуил от смеха чуть с кресла не упал и согласился. Гендальф сыпал шуточками и за шутку ничего не подозревающий Трандуил и принял все происходящее. - Ставлю! - воскликнул он. Кости со стуком упали на стол и не успел владыка Лихолесья протереть глаза, чтоб убедиться, что выбросил две единицы, как оказался в полной темноте. - Так и что? - легкомысленно спросила я. Ответом мне было молчание. - Да ладно... - сказала я. - Такого быть не может... Молчание, Балин сопит, Фили барабанит пальцами по краю стола. - Да как это можно, взять и проиграть Средиземье? Это же не ваши владения! Я понимаю, если бы вы проиграли свой Зеленый лес... Молчание. Эльфы дружно смотрят в стол. - Средиземье, волею своего творца, принадлежит всем своим обитателям, - проговорил Трандуил. - Ну, хорошо, допустим! А где оно теперь? - Ты издеваешься, что ли?!! - рявкнул Торин. - Этого никто не знает, - печально сказал Леголас. Только искренняя печаль в его глазах убедила меня, что все это происходит взаправду. Как будто померкли огни в праздничном зале и откуда-то потянуло холодом. - Подождите, если Средиземье пропало, то вы сами как тут оказались? - Нас дома не было! - быстро проговорил Торин. Истину пришлось вытягивать клещами. Все почему-то прятали глаза: и гномы, и эльфы, и люди. Зато объяснилось все очень просто. Поселившись на страницах моих фанфиков, персонажи быстро освоили параллельные перемещения и в свободное от моего внимания время, гуляли туда-сюда в поисках приключений и развлечений. Не мудрено. Торин, воцарившись наконец в Эреборе, проявил себя, как форменное лихо и погибель. Для начала он собрал свою команду и, стоя перед дедовским троном, объявил, что возрожденный Эребор должен стать не просто еще одним владением гномов. В нем все, абсолютно все, должно быть идеально. Гномы решили, что Торин выражается фигурально, поэтому все согласно покивали, но Торин с первых шагов на престоле повел такую борьбу за идеал, что дракон перестал восприниматься, как враг номер один. Торин требовал, чтоб Эребор был отчищен и выскоблен, убран и благоустроен, в кратчайшие сроки восстановлены все украшения в залах, переходах и по фасаду. Мало того, он еще и лично следил за выполнением собственных приказов. Поднимался на стропилах к потолкам величественных залов, проверяя, не скапливается ли пыль в позолоченных пилястрах. На пыль, как таковую, Торину было плевать, но блеск золота ничто не должно было затемнять, мозаику «Возвращение короля», выполненную из драгоценных камней, по указанию Торина переделывали трижды из-за обнаруженных в ней надтреснутых самоцветов. Не раз и не два Торин поднимал все население Эребора по тревоге, потому что ему снились то пожар в шахте номер четыре, то рухнувшие перекрытия в штреке номер семнадцать. При таком подходе к делу рабочих рук не хватало, хотя к первоначальной команде присоединились многочисленные гномы Синих гор и кое-кто из подданных короля Даина Железностопа. Все выбивались из сил. Король Трандуил тоже был на пределе, потому что Торин взял моду приглашать его в гости раз в неделю, безудержно хвастаться своими богатствами и тыкать в нос камнями покрупней. Трандуил изнемогал и, по слухам, сочинял книгу «Как быть соседом гнома и не сойти с ума». И вот тогда Фили, Кили и Леголас, вызванный из Лихолесья на тайный совет, указали гномам путь к спасению. Противоборствующие системы в лице Кили и Леголаса несколько лет находились в состоянии холодной войны, после чего между ними установился паритет и, как следствие, мирное сосуществование. Тауриэль держала нейтралитет, не давая никому повод к ревности, что не помешало Кили и Леголасу пару раз подраться, просто так… ну… потому что невозможно. В свободное от драк время они сообща ходили на охоту, устраивали холостые пирушки то в охотничьем домике Леголаса в сердце Лихолесья, то в охотничьем домике Кили на склонах горы и были добрыми друзьями. Торин, разумеется, пронюхал о незаконных экскурсиях своих подчиненных. Ему разболтал Кили, который язык за зубами держать так и не научился. Торин возликовал и стал полноправным участником приключения. В конце концов ему самому поднадоело быть идеальным королем идеального королевства. В коллектив самодержца приняли без особенных возражений. Еще бы, в хорошем настроении Торин был великолепным спутником: отважным, неунывающим, да еще с таким чувством юмора, которому сам Гендальф мог бы позавидовать. Хогвартс им не понравился, потому что там царил профессор Снейп, который вечно напускал на них холоду и бахвалился интеллектом, зато они взяли на абордаж Хогвартс-экспресс и проникли в Англию. Здесь они посетили с официальным визитом Литтл Уиннгинг, Тисовая улица, 4. Тетя Петунья была безгранично польщена тем, что в ее доме бывают коронованные особы, да еще такие. Торин, когда включал режим «благородный монарх» становился величав, любезен, скромен и умел невзначай блеснуть бриллиантовыми перстнями на четырех пальцах двух рук. Король Трандуил с чашечкой кофе затмевал обаянием, благовоспитанностью и скромным величием всех Виндзоров, не исключая покойную принцессу Диану. Тетя Петунья была наконец-то счастлива и полностью примирилась с волшебным миром и Гарри Поттером. Гномы поглощали великолепную стряпню тети Петуньи и беседовали с дядей Верноном о дрелях. В Далекой-далекой галактике их радушно принимал рыцарь-джедай Квай-Гон Джинн, привыкший возиться со всякими нелепыми существами. Они всей толпой таскались по курортным планетам или рыскали в поисках приключений по нижним уровням Корусанта, морозному Хоту и знойному Татуину, охотились на бант, ругались с джавами, то сражались, а то мирились с пиратами и были безоблачно счастливы. Что касается Арагорна и Боромира, то они, наверстывая упущенное, безмятежно пировали в доме Йаванны, нагружались великолепными винами и фруктами и потрясали воображение премудрых, но малоискушенных эльфов россказнями об ужасах жизни в омраченных землях. В тот роковой день праздновался день рождения Лу, барменши из фанфика «Профессионалы». Лу, успевшая стать гордой совладелицей бара «Миленький вуки» закатила праздник, оставивший неизгладимый след в анналах Корусанта. В «Миленьком вуки» надиралось и закусывало чуть не пол-галактики, да еще и посланцы параллельных миров. Трандуил чуть не женился на чрезвычайно благовоспитанной и музыкальной твилечке, а гномы стали зачинщиками пяти драк за двое суток. Все развлекались бесподобно. - Все понятно, - сказала я. Услышав это, Торин как-то странно обрадовался. - Слыхали, ребята, ей все понятно! Какой у нас автор, просто бриллиант! Его восторга никто не разделял. Арагорн быстро и проницательно взглянул на меня: - Насколько все? - Ну, то есть, я поняла, о чем вы сейчас. - А о том, как это все решить? - Не знаю. - Ты же автор. Ты все должна знать. - Я не знаю… - В самом деле? - Не знаю. Между прочим, не все авторы знают, чем закончится их вещь. Я из тех, кто шпарит наобум. Я даже не знаю, кто спер Средиземье. Торин впился мне в лицо пылающими глазами. Да и король Трандуил как-то странно на меня взглянул. Я слегка оторопела. Средиземская компания мила и радушна, но уж слишком закалена в боях. Когда они гневаются, с ними дела лучше не иметь. Торин вдруг расхохотался. - Точно, бриллиант! Ребята, я сейчас ее поцелую. Он угрожающе двинулся ко мне, раздвигая мебель на своем пути. - Не надо… - я вскочила с ногами на стол. - Дядя... - начал Фили. Торин, не взирая на массовые протесты, обхватил меня ручищами, стащил со стола и звучно расцеловал в обе щеки. - Отлично! Она дело до конца доведет. Я в нее верю! - Ну, и что мы будем делать? - спросила я. Ответа не последовало.