Новый год в большой компании

- А не хотите отвлечься? – влез с предложением Оби-Ван. – Мы устраиваем день рождения мастера. - В прошлом месяце уже был, - усмехнулся Фили. - Может, у нас время иначе идет, - сурово осадила его Лу. - Тогда давайте здесь и отметим! – решил Боромир. – Надо ловить момент, пока замок не провалился сквозь землю. Гномы все роют. - Эй! – возмутился Кили. – Мы штольни закладываем. Посмотрим, что скажете, когда мы доберемся до золотой руды. - Они дороют до банка «Гринготс», - сказала я, – и будет новая война с гоблинами. Судя по тому, как блеснули у Кили глаза, именно этого они и добивались. Получив разрешение, Лу взвизгнула, потом восторженно взвыла, не хуже любого койота. В заведении «Миленький вуки» чего только не понахватаешься у разных форм жизни. - Может, чего-нибудь придумать, - скромно предложила я свои услуги. – волшебство какое-нибудь? - Штурм, - негромко сказал Арагорн. - Зачем вам штурм? – не поняла я. - Сегодня штурм на полночь назначен. Боромир хлопнул себя ладонью по лбу, так, что волшебным образом усиленный треск пошел по всему залу. Капитан подал знак, стоящий рядом первокурсник сорвал с пояса горн и затрубил. Рядом с Боромиром, как по волшебству…. Впрочем… рядом с ним один за другим начали возникать из пустоты люди. - Дети мои, - обратился к ним Боромир. – Что мы сделаем со штурмом нынче ночью? - Зададим им жару между горячим и десертом! - предложила решительная девица в зеленом платье с тиарой и коротким серебряным копьем в руке. Я уже поняла, что представителей разных факультетов можно отличить друг от друга и без галстуков. Слизерин предпочитл в одежде зеленый и серебро, Гриффиндор – алый и золото и так далее. - Ага! – встрепенулся первокурсник с горном. – А хотите, мы это на себя возьмем? Вы празднуйте, а мы отобьемся. Только по куску торта нам оставьте, или лучше мы с собой возьмем. Я хмыкнула, представив, как они будут самозабвенно отражать атаку орков, попутно поедая торт. Голубая мечта ребенка. Я с интересом поглядела на Боромира, разрешит ли. - Нет, - сказал он. - Вы в нас не уверены, сэр? – обиделся малек. - Без обид… но дело серьезное. Одни вы не справитесь. Малек отвернулся, что-то бормоча себе под нос. Видимо негодовал на тех, кто норовит пристроиться к чужому веселью. - Кстати, откуда у вас орки? – поинтересовалась я. - Понаделали из садовых гномов. – ответила Элинор. – не прогадали мы. В них столько яда скопилось за годы лишений и выгоняний, что они, как стали орками, воюют прямо зверски. Она закатала рукав платья и показала мне ветвистый, как след молнии шрам. - Это меня кто-то заклинанием огрел. До сих пор не проходит. Сказано это было с законной гордостью. Услуги мои совершенно никому не требовались. Элинор неприметно махнула палочкой, и передо мной возник большой глиняный кувшин, полный эля и кружка под стать ему. В своем парчовом платье и с этим кувшином я, должно быть, напоминала королеву Елизавету, которая только что оттяпала башку очередному любовнику и теперь топит горе в рюмашке. Я взяла кувшин и перебралась к камину. Огонь в нем уютно потрескивал, тянуло дровяным дымком. На моих глазах кочерга снялась с подставки и задвинула в огонь готовую выкатиться головешку. Волшебное местечко этот старый добрый камин. Кто только не грел у него ноги: и королева Англии и бедная фермерша где-нибудь в Йоркширских холмах, и эльфы, которые оставляют монетки в башмаках, и другие, увенчанные коронами владык, что перебирали струны в Каминном зале Ривенделла. Здесь сами собой рассказываются удивительные истории и начинаются дороги странствий. Вот только жарковато здесь было. И когда я об этом подумала, у меня под рукой сам собой появился стеклянный расписной экран для лица. Должно быть, тот самый, которым пользовалась леди Дедлок. Я взяла его в руку и пристроила свой кувшин в уголок камина, чтоб подогреть пиво. Вокруг царил кавардак и столпотворение. Мимо со свистом пролетела на метле Лу с растрепанной прической, грозно блистающая цепочками и прочей бижутерией на платье. Метлой управлял давешний первокурсник, а Лу на лету раздавала указания. Зал вдруг украсился огромными портретами членов джедайского совета, но портреты тут же исчезли. Видно, кто-то решил, что Квай-Гону будет не уютно в окружении лиц, которые вечно его за что-то распекали. Пламя в каминах взвилось и празднично затрещало. Колонны оделись гирляндами остролиста. На стенах возникли венки из омелы. Сами собой построились в ряды былинной длины столы. На столах появлялись блюда, одно краше другого. А на главный стол из неоткуда вспрыгнул огромный торт. Вокруг торта летали, грозно посверкивая бластерными разрядами, крестокрылы и имперские истребители. Торт был под надежной охраной до появления именинника. Рядом со мной вдруг оказался Арагорн. Уму непостижимо, до чего бесшумно умеет двигаться Бродяжник. Он уселся в кресло напротив меня и протянул свою кружку. - Как поживаете? – спросила я, наливая ему пива. Бродяжник пожал плечами. - Никак не привыкну здесь, - пожаловался он. – Тянет в странствия. Чего бы я только не отдал за то, чтоб оказаться сейчас где-нибудь среди дремучего леса и чтоб до ближайшего жилья дней десять пути было. - Так в чем же дело? - Вы про этот лес? – спросил он. – Да ведь он совсем не большой. Это детям он кажется огромным и дремучим. Его часов за пять можно пройти из конца в конец. Да и вообще, все здесь какое-то ненастоящее. Хогсмит этот, как декорация… Маленький мир. - Лондон? Арагорн, проигнорировав вопрос, отпил из кружки. К нам подошли Фили и Кили. На Кили был парадный камзол, сверкающий золотом и драгоценными камнями. - Помогать вы не намерены? – поинтересовалась я. Кили откликнулся в том смысле, что его особа и так уже достаточное украшение любого праздника, в особенности, когда он вот так, при полном параде. После этого он единолично завладел кувшином и отобрал у меня кружку. Гномы уселись к огню. Фили, сосредоточенно глядя в огонь, достал из-за пазухи флягу и налил в серебряный стаканчик коньяк. - Эльфов пригласили? – спросил он брата. Кили кивнул и ухмыльнулся. - Король Трандуил трон требует. Как мы их посадим? Квай-Гону тоже трон? И кто должен выше сидеть. - А ты совсем ничего не помнишь? – спросил Арагорн. - Что я должна помнить? - Средиземье… Что-то сдвинулось в моей голове. Явилось видение: мирный летний вечер, пустынная дорога, неведомо куда ведущая в мире пологих холмов и темнеющего в отдалении леса, а вдоль нее приветливые клены в закатном золоте, а за ними в таинственном сумраке березняк и лужайки с мягкой травой, точно ждущие, чтоб на них вспыхнули костры и заиграли свирели. - Где это? – прошептала я. - Ну же, - сказал Арагорн. – Ведь это лучший из всех возможных миров. Неужели ты не помнишь его горы и реки? - Вы туда хотите попасть? – наугад спросила я. Арагорн кивнул. Все пытаются отсюда смыться. Вон и Филч, как неприкаянный, притулился в уголке неподалеку от меня. - Никак не могу понять, что у тебя за характер, - сказал Арагорн. - А вам зачем это нужно? - Как это, зачем? Персонажи зависят от собственного автора. Ты добрая? - Нет, - сразу сказала я. – Просто я люблю, чтоб меня оставили в покое, поэтому предоставляю всем, кто от меня зависит, делать, что угодно. - А чем ты займешься, когда тебя оставят в покое? Я рассказала ему анекдот про одного незаметного деятеля революционного Конвента, который тише мыши сидел на задней скамье, в том время, когда с трибуны гремели Бабеф и Марат, летели головы и пушки революции рвали в клочки мятежную Вандею. Когда его спросили, чем же он занимался все эти годы, он ответил: «Я жил». Арагорн еле слышно засмеялся. - Так тебе люди жить мешают? Поговори с истинным королем. Истину он умеет извлечь лучше любого психоаналитика. Я хмыкнула: - Зато я окружаю себя своими героями. Я даю им жизнь и отпускаю на свободу. Это мой способ быть одинокой. - А я скучаю по Звезде эльфов, леди Арвен, - сказал Арагорн. –Когда живешь долго, а вокруг тебя коротко живущие люди, не получается ни с кем подружиться. Друзья моей молодости давно уже в могиле. Заведешь новых, и они последуют туда же. Арвен мой единственный друг. Она сопутствует всей моей жизни и пребудет рядом вечно. Когда я с ней я чувствую себя, точно вокруг уже Арда Исцеленная. И эльфы, и люди поют друг другу среди зеленых холмов. Арагорн вздохнул и затянулся дымом из своей трубки. Мне вдруг стало жаль его. Он сейчас казался старше своих лет и таким усталым, каким я его раньше не видела. - Другим легче, - пробормотал Арагорн. – Они ведь одиночки по натуре. Торин, Фили, Кили, Боромир, эльфы. Они от этой жизни, по-моему, даже удовольствие получают. - Точно вырвавшиеся на волю игрушки, - подытожила я. Арагорн снова засмеялся. - Видела, как Боромир с женщинами обращается? - Нет. А как? - И не увидишь. Он их просто игнорирует. Для него всякий, кто взял в руки оружие – военнослужащий и его Боромир машинально определяет в строй. Ему поначалу местные пылкие девицы пытались приворотное зелье подливать. Но Элинор этому быстро положила конец. Я привстала и поискала глазами Боромира. Он шагал по залу, поглядывая по сторонам. Видимо, принимал работу. Элинор следовала за ним, как верный ординарец или мужественная секретарша, привыкшая матерински опекать босса, держать оборону в его отсутствие, а при случае, управлять предприятием от его имени. Зеленый плащ вился за плечом Элинор. Боромир был в полной безопасности. - А вам приворотные зелья подливать не пытались? – спросила я. - На меня не действует, - усмехнулся Арагорн. - Вот она! – раздался вопль, и нашему временному уединению подошел конец. Ко мне приближалась группа в зеленых галстуках. Квисли Браун собственной персоной во главе с компанией слизеринцев из «Одного лета Драко Малфоя». - Ну, - сказал Квисли, опираясь о спинку моего кресла и заглядывая мне в лицо сверху вниз. – Совесть не мучает?! - Это по какому же случаю? С Квисли всегда так. По всем правилам военной тактики он начинает общение с того, что прощупывает оборону противника, но Квисли симпатяга и я им дорожу. - Где мой Малфой? Что ты делаешь с бедным ребенком? В моем фанфике он совсем не такой, как здесь? Чем вы это объясните, автор? Я с раскаянием сообразила, что Квисли прав. Вот, что значит, иметь дело с чужими персонажами. - Ну-у, все литературные герои, в сущности, отражение личности автора. В том числе и ты. Так что Малфой получился такой… многогранный. - Не слушай его, - сказал Рики Морвайн. – Это он вместо «здравстуйте». Его я сначала не узнала. Ростом и телосложением он был под стать Боромиру, но масти был блондинистой и щеголял боцманской бородкой. - Рики, - сказала я. – Вас не узнать. А… Бывший староста Слизерина немедленно ввел меня в курс дела. Конечно, все они давно закончили Хогвартс, но сочли своим долгом вернуться, чтоб проследить за этим бедламом. Необходимость этого, можно было оценить. Мимо проносились первокурсники, осыпая друг друга порциями трескучих огней. Таков был их вклад в подготовку праздника. Еще бы, ожидается не только матч по Квиддичу, но и самый настоящий рыцарский турнир. Волшебные кони уже доставлены, и половина конюшен превращена ими в руины. Кому-нибудь точно проломят башку. Это ли не праздник? Один первокурсник в порыве восторга, залепил другому огнем прямо в лицо. - Зеленый! – рявкнул Рики. – Еще раз так сделаешь, ночью тебя в жертву принесем! - Хорошо! – на бегу крикнул первокурсник. - Да он, вроде, не против, - заметила я. Рики только крякнул и продолжил рассказывать о своем житье-бытье. Он не стал искать своей доли в мире волшебников, а поступил на норвежский рыболовецкий траулер и дослужился уже до второго помощника капитана. - Вы не представляете, что это за жизнь! Он мечтательно рассказывал о зеленой бездне, откуда по ночам всплывают русалки и ундины, чтоб послушать его гитару. В благодарность они наполняют сети отборной рыбой и «Смелый» слывет самым удачливым кораблем в Осло. А таинственные фьорды и песни троллей. Это тебе не Лондон, с которым можно сделать все что угодно, даже поселить в нем волшебство, но он все равно ухитряется оставаться самим собой: скучным, филистерским и надменным. - Ну а ты? – обратилась я к Квисли. - О, я советник капитана башни Гриффиндора, - ухмыльнулся он, не вдаваясь в подробности своей биографии. – Этот пост дан мне для того, чтоб можно было меня игнорировать. Короче, меня приглашают на все советы, засовывают в самый дальний угол круглого стола... Договорить он не успел.