Новый год в большой компании

Запели трубы, взметнулись знамена. Школьники стояли шеренгами вдоль стен и кричали ура и все остальное, что приходило в голову. В зал входил мастер джедай Квай-Гон Джинн. По обе стороны от него, торжественно волоча хвосты по полу, вышагивали оба обезьяноящера пиратского капитана Хондо Онаки, а следом за джедаем валили все без разбору: Оби-Ван Кеноби, сам любезнейший капитан Онака, Асока Тано, генерал Хакс под охраной бдительной Фазмы и еще куча всякого народа. Похоже, вслед за мастером Джинном в Хогвартс прибыла половина далекой галактики. Я увидела своих старых, забытых знакомых: короля и ведьму из Далекой страны. С чувством облегчения от хорошо выполненной работы я сдала им Филча. Король заявил, что не откажется от дворецкого, умеющего обращаться с нечистью и детьми. В замке нет привидений, но, может, у Филча есть кто-нибудь на примете. Ведьма добавила, что у нее тоже поуменьшится головной боли и, может, даже останутся силы на колдовство. Принцесса и маленькая ведьма дружно засмеялись. Миссис Норрис поставила обеих на учет долгим взглядом, а Филч ухмылялся и раскланивался. Похоже, от Хогвартса он в самом деле устал. Король сразу же вручил ему ключ от винного погреба. Волшебство преображало зал. Поскольку творила его большая часть собравшихся, зал менялся на глазах, а иногда даже подпрыгивал от усердия воплотить сразу множество разнородных фантазий. Колонны шатались, с потолка валились заклинания, принимающие облик то опилок, то обрывков бумажных цветов, а то и пудовых гирь. Наконец доведенная до бешенства Эленор сунула два пальца в рот и устроили такой свист, что у всех перекосило лица. Покончив со свистом, она заорала, чтоб все немедленно опустили палочки и под угрозой быть немедленно вышвырнутым домой к родителям прекратили колдовать. Творить волшебство остались только она и Квисли. Замок, подрожав еще немного от перенесенного потрясения, успокоился. Вместо преподавательского стола воздвигся престол под балдахинов в виде шлема. Увидев его, я точно провалилась куда-то. Вокруг были сумерки, листва неведомых деревьев серебрилась в свете луны и чудно пахли белые цветы, но в долине (почему я решила, что это долина) не было покоя. Откуда-то еле слышно доносился женский плач, надрывающий сердце. Кто-то плакал горько и безутешно. Видение исчезло, оставив у меня на сердце тяжесть чужого одиночества. Рядом с троном стояли Арагорн, Боромир, Торин и король Трандуил, дальше свои места занимали старосты факультетов в парадных одеяниях. Под потолком реяли приведения, а в углу собрались домовые эльфы в чисто выглаженных полотенцах. Столы, в лучших традициях Хогварста, способны были посрамить все натюрморты когда-либо созданные кистью. Обезьяноящеры ринулись вперед и с улюлюканьем понеслись по стенам и потолкам, срывая по ходу движения все, что попадалось под руку. Пивз был посрамлен на веки вечные. К счастью (для ящеров это было несчастье) на них сразу же нацелилось два десятка палочек. Ящеры были заточены внутри огромных мыльных пузырей, которые безвредно реяли среди приведений, причем ящеры изъявляли свое негодование в гримасах и корчах. Пузыри не пропускали звук. Стяги и вымпелы водрузили на место заклинаниями. Боромир вышел вперед и властным жестом призвал всех к молчанию. Элинор в строгом зеленом платье и с мечом у пояса поднесла ему огромный, украшенный драгоценными камнями, кубок. - За вас, мастер! – торжественно провозгласил Боромир, поднял кубок одной рукой, медленно, одним долгим глотком осушил его и перевернул в знак того, что кубок пуст. Раздалась буря оваций, Квай-Гон заявил, что потрясен и надеется, что ни один доблестный и благородный рыцарь не будет больше рисковать здоровьем в его честь. Рядом со мной обнаружилась Лу. Не без помощи волшебства, она принарядилась и выглядела не хуже Черной королевы в каком-нибудь фильме об Алисе: такая же смесь безумия и презрения к стилю, что стильно само по себе. - Отлично получилось! – удовлетворенно заявила она, не понятно что имея в виду. – Сейчас официальная часть, потом турнир, потом пир, фейерверк и штурм крепости. Знаешь, я бы, пожалуй, осталась здесь. Ты можешь это устроить? Какие фестивали тут можно устраивать! Только нужно договориться вон с тем привлекательным мужчиной. Лу ткнула в сторону Боромира. - С такими дело иметь приятно, - процедила она. - Вон там охрана, - я указала на Элинор. - У меня чисто деловой интерес, - объявила Лу и подавила вздох. Невесть откуда между нами вклинился давешний первокурсник, успевший облачиться в кольчугу: - Сплетничаете, дамочки? – непринужденно поинтересовался он. - У аборигенов Австралии есть удивительный обычай, - сказала я Лу – Если тамошней мамаше неохота возиться с надоедливым младенцем, и она его втихоря придушит, то ей за это ничего не будет. - Так это же дети, - охотно поддержала меня Лу. – Я их сама не люблю. Не понимаю, чего их в мое заведение таскают? Детского меню у меня нет. Детских столов тоже. - Лучше их не трожь. От детей сплошная прибыль. Они едят, как паразиты, а потом еще капризы. «Того не хочу, хочу этого». Там, смотришь, мамаше придется платить за половину того, что есть в меню. Первокурсник захохотал жутким басом и куда-то убежал. Руки Квай-Гону с двух сторон трясли Дарт Мол и юный Анакин Скайуокер. Дарт Мол жертва многообразных педагогических ошибок, которые на Темной стороне считаются началом пути к зрелому темному лорду отчаянно завидовал Оби-Вану. Зависть выражалось в том, что Дарт Мол ужасающе гримасничал и выражал издевательскую надежду, что Квай-Гону удалось на том свете подтянуть искусство фехтования. - Как же я это сделаю, - невозмутимо отозвался Квай-Гон. – Если ты мне руку сейчас начисто оторвешь? Дарт Мол взвыл от восторга и издал устрашающее бульканье, которое на темной стороне, очевидно, означает жизнерадостный смех. К нам приблизился, предупредительный и дипломатичный, император всея галактики Пал Палыч. Он был в своем сенаторском облике и на лице имел умиленное выражение. Пал Палыч мне нравился больше прочих темных лордов. Когда он не швырялся молниями и не шипел, то был не дурак. Ухо с ним нужно было держать в остро, зато он не ныл, как Мелькор и не обижался на каждом шагу, как Воландеморт. - Неизъяснимо привлекательна для юношества Светлая сторона силы, - растроганным голосом проговорил он, указывая взглядом на Дарта Мола, скачущего вокруг Квай-Гона. От него исходили такие волны ярости, что их можно было уловить безо всякой помощи Силы. Квай-Гон дал Дарту Молу легкого подзатыльника, потому что остановить его скачки при помощи словесного воздействия, а также джедайских штучек было невозможно. Арагорн и Торин подошли приветствовать Квай-Гона от лица Хогвартса. Арагорн ограничился тем, что пожал Квай-Гону руку. На лице у Боромира появилась тень разочарования. Его феодальная натура жаждала пышного представительства: речей, поклонов и прочей декорации. Торин на правах старого знакомого сказал: - Дай пять! – и отпустил Квай-Гону такого хлопка, что по залу звон пошел. Тут среди высоких договаривающихся сторон возникла какая-то заминка. Квай-Гон о чем-то спрашивал, на что никто не мог ответить. Торин взглянул в зал. Взгляд его упал на меня, и он движением полководца вскинул указующую длань. Кили и Фили бросились вперед с такой прытью, что я попятилась. Палпатин предупредительно уступил им дорогу. Кили ухватил меня за руку и поволок вперед, я чуть не грохнулась в своих юбках. Тогда меня просто вскинули на плечи и потащили, как статую, я даже рот раскрыть не успела. Лу вприптыжку бежала рядом и тащила мой шлейф. Перед Квай-Гоном меня опустили на пол. Кили заботливо встряхнул меня, не иначе, чтоб привести в чувство и объявил: - Вот она, мастер Джинн!