Морганит

Воды камень точат, Нам земля пророчит Стать одной стихией Вместе до конца. В битве друг за друга, Если мир погубим, Пусть нам судьи будут Только небеса! Зов души твоей, Тысячи огней, Тысячи свечей, Сотни глаз. В нас горит огонь, Кипит и стынет кровь. Ветрам бушующим Нас вместе не сломать. Шаг за шагом вверх Ты сам один за всех Времен подвластен бег Нас вместе не сдержать! 5 стихий — Пять стихий

      Боль сводила с ума.       Сорвав голос, Хазани мог только хрипеть, пока его тело продолжали резать на куски.       «Покушение на жизнь тахаора», — таково было обвинение. И за него положена смерть. Но прежде Хазани передали в руки палачей.       И не имеет значения, что юноша лишь защищался от обезумевшего Захера.       Он — раб, а у рабов нет прав. — А ты крепкий… — ухмыльнулся главный судья Жезар Исур, который любил лично допрашивать обвиняемых. — Тем хуже для тебя, полукровка. Если не сдохнешь сейчас, то будешь мучиться до самой казни.       «Я не могу умереть, — про себя возразил Хазани, безвольно повиснув в кандалах. — Не должен умереть! Я хочу жить…»       Разбитое в кровь лицо пульсировало. С подбородка на грудь капала кровь.       Кожа на бёдрах, боках и животе местами была срезана, а в обнаженную плоть вбиты десятки иголок.       Жезар начинал с малого — с ногтей на ногах, из-за чего Хазани казалось, что вместе с ними ему выдрали и пальцы. — Тебя сожгут заживо, так что лучше сейчас постарайся умереть, — посоветовал судья, взяв в руки короткий ножик с тонким изогнутым лезвием.       «Я выживу… Непременно выживу… И стану свободным!» — твердил себе Хазани, закрыв глаза и судорожно вздохнув.       Лезвие проникло под кожу левой груди, безжалостно срезая кожу и обнажая плоть.       Взвыв от боли, юноша дёрнулся, отчего цепи зазвенели.       Жезар облизнулся, наслаждаясь происходящим.       «Я не умру… Не умру!» — мозг взрывался от боли.       Хазани дёргался, запрокидывал голову, хрипя. Из глаз обильно текли слёзы, раздражая раны на лице. Порой подкрадывалась тьма, заставляя разум ненадолго отключиться. Но потом резко отступала, возвращая Хазани в ураган боли и страданий.       Жезар не задавал вопросов. Его не волновали мотивы, из-за которых раб посмел навредить тахаору.       Прежде чем вновь потерять сознание, Хазани пожелал смерти всем обитателям дворца.

***

      На Захера было противно смотреть.       Пока лекари обрабатывали раны, он верещал, не переставая. — Этот ублюдок… Он явно выполнял чей-то приказ! Но разве Сади мог пойти на предательство? Нет… Здесь явно замешан еще кто-то! Я не успокоюсь, пока эту тварь не казнят! Надеюсь, что Исур порежет на лоскуты этого полукровку! Одно его существование выводило меня из себя. Этот мерзкий розовый цвет волос… Как же хотелось их выдрать! Разве раб не должен терпеть всё, что с ним делает господин?       Радис только закатил глаза.       За свою жизнь он повидал много правителей. Но Захер был самым жалким из них.       Острая боль пронзила левую руку, заставляя поморщиться. — Уже скоро… — прокряхтела Смерть, пройдя от одного угла комнаты до другого. Худощавая и скрюченная, облаченная в рваное черное одеяние, которое частично скрывало её жуткий облик. — Что — «скоро»? — Радис не сводил с неё хмурого взгляда. — ОН грядёт… — от скрипучего смеха по телу пробежали мурашки. — Первых невозможно убить.       Стиснув кулаки, король Арты пробормотал ругательства себе под нос. — Он сдохнет в муках! Если уже не сдох, — продолжал визжать Захер, ничего не замечая. — Когда и где пройдёт казнь? — нагло перебил Радис, отчего тахаор побагровел и запыхтел. — Завтра утром, перед дворцом. Его сожгут заживо! — Я собираюсь уехать завтра. Мне понадобится мой меч. — Получите, когда будете покидать дворец, — небрежно отмахнулся Захер. Зашипел, когда лекари принялись за повреждённый глаз. — Идиоты! Я вас всех казню! — Ты меня не понял, — подойдя ближе, Радис наградил тахаора испепеляющим взглядом. — Мне нужен меч немедленно. Это ради вашей же безопасности. — Безопасности? А что может случиться? — Ничего, но ко всему нужно быть готовым.       Захер снова махнул рукой. Более он не обращал внимания на артовского короля, занятый криками и угрозами, адресованными лекарям, которые пытались наложить швы на повреждённый глаз.       Глаз, куда угодил осколок от вазы, нельзя было спасти. Рану необходимо было почистить и зашить, но Захер ничего не желал слушать.       Устав от голоса тахаора, Радис вышел на балкон.       Левая рука болела, не переставая. — Радуйся, Вечный, — проскрипела совсем близко Смерть, обнажив свои гнилые зубы. — Я давно перестал быть Вечным. — Ты в этом уверен? — противный смех резал слух. — Тот, кто стал Вечным однажды, останется им до конца своих дней. Тебе лишь дана была передышка. — Передышка… — щелкнув языком, Радис посмотрел на свою левую руку, которая начала подозрительно темнеть.

***

      Едва переставляя ногами, Хазани брёл следом за стражниками. Порой силы покидали его тело, и тогда его просто волокли под руки.       Судья Жезар Исур угомонился только под утро, когда посчитал, что с обвиняемым больше нельзя сотворить ничего интересного.       Его выволокли на площадь перед дворцом, где не так давно казнили царевича Шера и его людей.       Там же был вбит в землю железный столб, вокруг которого выложили хворост и солому.       Едва подойдя ближе, Хазани почувствовал запах масла.       Он хотел было дёрнуться, но сил хватило только на то, чтобы вздрогнуть.       Тахаор с забинтованным лицом восседал в кресле, нервно постукивая пальцами по подлокотникам. Рядом стояли приближенные Захера.       Хазани наградил их мимолётным взглядом.       Пока его привязывали к столбу, никто так и не вышел, чтобы огласить приговор и рассказать о причине казни. Будто бы Хазани был настолько ничтожным, что не заслуживал даже этого.       «Я не умру сегодня. Не умру!» — твердил себе юноша, сомкнув воспаленные веки. — Поджигайте! — приказал Захер. — Пусть сдохнет! Я очищу Дир от этой грязи!       «Нет! Не хочу умирать. Я не умру! Не умру!» — продолжал повторять Хазани.       Едва факелы поднесли к хворосту и соломе, как те тут же вспыхнули. Огонь стремительно разрастался. Принялся лизать ноги юноши, обжигая обнаженные участки плоти, откуда была срезана кожа. — Ненавижу… — открыв глаза, кашляя от дыма, Хазани с ненавистью посмотрел на тахаора. — Чтоб вы все сдохли! — Можешь сколько угодно проклинать, — злорадно усмехнулся Захер. — Твои слова ничего не значат, грязь. — Сдохните… Пусть они все сдохнут в муках! — вновь срывая голос, кричал Хазани, пытаясь заглушить рёв пламени. — А что ты готов отдать за это? — словно дуновение ветерка, прошелестел чей-то вкрадчивый голос. — Всё! — не думая, выпалил юноша. Слёзы текли из глаз, застилая взор. Боль заставляла выть и скулить. — Я не хочу умирать! — Ты не умрёшь, — коротко рассмеялся голос. — Жалкое дитя… Ты достаточно отстрадал в своей жизни, чтобы заслужить шанс на спасение.       На краткий миг боль прошла.       Тяжело дыша, Хазани поднял голову, чтобы встретиться взглядом с огненной сущностью, которая зловеще ухмылялась. — Больше никто не причинит тебе боли, — пообещало существо, приложив ладонь к груди юноши.       Новая вспышка боли заставила Хазани зайтись криком.       Боль затопила его сознание, выжигая изнутри.

***

      Крепче стиснув рукоять Жала, Радис ждал исхода казни.       К утру левая рука почернела и стала напоминать ту уродливую лапу, какой он обзавёлся, когда был Вечным. Пришлось её прятать под плащом, чтобы избежать нежелательных вопросов.       «Ну же… Яви себя, выродок!»       Хазани смолк, перестав сыпать проклятиями.       Захер не переставал заливать о том, что избавит Дир от всех полукровок.       Пламя костра резко вспыхнуло, поднялось ввысь, заставляя всех собравшихся заволноваться.       С земли потянулись красные кровяные нити, вплетаясь в огненный ураган, который зародился на месте казни. — Что происходит?! — встал со своего места Захер, начав паниковать.       Стража тут же заслонила его собой, обнажив мечи и копья.       Из огненного смерча вышло нечто. От былого Хазани осталось лишь немногое. Светло-розовые волосы переходили в бушующее пламя. В черных глазницах горели угольки. По телу растеклись кровавые и огненные нити, особенно сильно выделяясь на почерневшей коже. — Смертные! — прорычал ликующий голос существа. — Склоните головы перед Первым Огня и Крови!       Кто-то тут же упал ниц, но Захер и стражники так и остались стоять на месте. — Ты… что ты такое? Как ты смеешь приказывать мне, тахаору, правителю Дира?!       Огненная секира, возникшая в руке Первого Огня и Крови, легко, как по маслу, разрубила тела стражников пополам.       Вскрикнув, Захер попытался убежать, но не сумел.       Вокруг него вспыхнуло огненное кольцо, которое принялось стремительно сужаться. — Я же сказал, что ты сдохнешь, — голосом Хазани промолвил Первый, сомкнув пальцы в кулак.       Пламя поглотило истошно орущего тахаора, а потом резко отступило, разбросав по земле ошмётки обгорелой плоти.       Сорвавшись с места, Радис подлетел к Первому Огня и Крови, но Жало столкнулось с пылающей секирой. — Не скажу, что рад нашей встрече, Вечный, — леденящим голосом душу промолвила сущность. — Я думал, что ты сдох, — ощерился Радис, не сбавляя напор. — Разве огня и крови в мире стало меньше? Первого можно лишь лишить физической формы, но не уничтожить.       Радису пришлось отступить, чтобы избежать атаки огненной волной. — Когда-нибудь я приду за твоей жизнью, сын Сатоса Шакса, но не сейчас, — пообещал Первый, прежде чем исчезнуть.

***

      Вести о страшной погибели тахаора и о возвращении Первого Огня и Крови разлетелись по всему Диру, а следом и по всему Гитонтеону. Ненависть и злость, поглотившие разум и сердце Хазани, питали кроваво-огненную сущность. И вскоре Дир встретил свой печальный финал.       Целая страна превратилась в один большой погребальный костёр, в котором заживо сгорали люди всех сословий.       Ни слёзы, ни истошные крики, ни мольбы не трогали ожесточившееся сердце Хазани. Он хотел стереть с лица земли государство и людей, которые причинили ему слишком много боли.       «Они сделали меня таким! Они сами в этом виноваты!» — уверял себя Хазани, наблюдая за страшными пожарами и смертями. — И они это заслужили, — зловеще вторил ему Первый Огня и Крови, наслаждаясь своей новой физической формой.

***

      Густой тёмный дым накрыл весь Дир.       Пожары едва не затронули Арту, Месорос и Ривенгур, посеяв панику среди их населения.       Стоя на балконе, Радис нервно постукивал пальцами по периллам.       Меньше всего он ожидал, что Первый Огня и Крови когда-нибудь вернётся в мир живых. Так еще и использует для этого чьё-то тело.       Впрочем, как оказалось, остальные Первые были удивлены не меньше. — Первый Огня и Крови самый сильный из всех, — промолвила Смерть. — Его тяге к жизни можно только позавидовать. Впрочем, как и мстительности. Он придёт, чтобы поквитаться с тобой. — Пусть приходит, — ощерился Радис, положив руку на рукоять Жала. — Я буду готов к этой встрече.