Ломаный контроль

      В общем-то говоря, Питер не был удивлен, что вечер обернулся так, как он обернулся, но он был разочарован. Очень. Как «я-хочу-просто-лечь-и-плакать» разочарован. Он действительно хотел просто быстро забрать что бы там не заказал его младший брат и вернуться в номер. Только вот... – И этот щенок – хакер, сумевший взломать наши системы? – Бандит напротив выглядит точь в точь как типичный наркобарыга из фильмов, весь в татухах, бритый и сложенный как шкаф, – Я ожидал чего-то более впечатляющего, – он усмехается, и журналист сдерживает желание вздрогнуть.       Питер собирался убить Мэтью. Он заставит его страдать. Отомстит так жестоко, что тот ещё двадцать раз подумает, перед тем, как отправлять его к опасным преступникам, не предупредив его заранее о том, что эти люди - буквально те, на кого он в свободное время собирает информацию, чтобы написать самую крупную разоблачительную статью за всю его карьеру. Что могло бы быть офигенным бонусом. Прекрасным. Великолепным даже. Если бы он знал, что Мэт взломал их, сообщил им это, и теперь они хотят ему навредить. Вероятно убить. Ещё и в криминальном, мать его, переулке. Тупые младшие братья. – Я всего лишь посредник, – пытается сообщить Питер, – меня наняли, чтобы я передал то, что вы обещали моему работодателю, – технически, Питер не врал. Фактически, он вешал им очень тяжёлую лапшу на уши. Но ему не хотелось бы, чтобы они знали, что человек, которого они разыскивают – его брат. Преступники без каких-либо угрызений совести возьмут его в заложники, чтобы выманить Мэта. В данном же случае у него высокие шансы уйти избитым, но живым.       Боже, Готэм – сумасшедший, и хотя Питеру кажется, что он говорит это не впервые, ему не лень повторить ещё хоть сто раз. Его жизни угрожает опасность второй раз за два дня. Он может смириться с этим когда это несколько раз в год, в периоды его самых интересных статей, ради которых он и работает журналистом. Разоблачение политиков, коррупции, некоторых организаций. Его любимое - наркоторговцы. Конечно, статьи эти он публикует анонимно, под псевдонимом, он не настолько сумасшедший, хотя добыча информации действительно угрожает его благосостоянию. Но всего-то раз в несколько месяцев, а не два дня подряд.       Преступник громко смеётся, так сильно, что запрокидывает голову. В теории, Питер мог бы воспользоваться этим и ударить его в трахею, чтобы дезориентировать и сбежать. Но в комнате находятся пять человек, помимо самого журналиста и того, кого он принимает за главаря небольшой группы, охраняющей товар. Скорее всего, он даже не входит в сотню самых важных членов группировки. Но даже так, при всем его желании, тренировках и элементе неожиданнсти, он смог бы победить только трех. Плюс минус ещё один, если они окажутся сильнее или слабее, чем выглядят. – Какой забавный малый, – главарь хищно ухмыляется, и у Питера сжимаются внутренности. О, это не хорошо. Очень нехорошо, – Ты думаешь, всё так просто? Пришел, взял и ушел? – Ну, он мог хотя бы надеяться, – Нет, нет. Нам нужна гарантия.       «Я превращусь в призрака сразу после смерти и буду преследовать Мэта во снах. Нет, стоп, он слишком мало спит, это невыгодно. Я буду преследовать его в цифровом формате. Стану вирусом на его компьютере», – мрачно думает Питер, пока бугай напротив достает что-то из-за спины. Что, журналист может признать, немного слишком мультяшно. Но кто он такой, чтобы судить?       Когда из-за спины преступника появляется лом, Эванс, откровенно говоря, паникует. Ему не ломали кости ломом, ему вообще не ломали кости, и он не горит желанием узнать, каково это. Ну, он подозревает, что это то, что они хотят сделать. Питер делает неосознанный шаг назад, когда чувствует, что утыкается во что-то спиной. Говоря точнее, в кого-то. Он в ловушке. – Не парься, малой, мы тебя не тронем... Пока что. Нам нужно лишь немножечко информации.       «Забавно, мне тоже,» – думает Питер, прищуриваясь на бугая перед ним. – Всё, что тебе нужно сделать – передать кое-что ещё своему «боссу», когда отдашь ему его товар, – преступник перекидывает лом из руки в руку, – скажи ему вот что: «Мы не трогаем тебя только потому что у нас нет времени. Как только всё будет улажено, мы придем к тебе лично в квартиру, уничтожим всё, что там есть и убьем всех твоих близких. А затем медленно будем сдирать твою паршивую, грязную шкуру труса. Твои пытки будут долгими и мучительными.» Слово в слово. Понял меня? – Ухмылка на лице бугая превратилась в очень угрожающий оскал, и Питер кивнул.       Ох, это нехорошо. Очень нехорошо. Похоже, доступ в Готэм Питеру будет закрыт навсегда. Ну, или до тех пор, пока он не разберётся с этими наркоторговцами. Чертовски потрясающе, его расследование летит коту под хвост. Или он должен сказать, летучей мыши под крыло? Фу, нет, он превращается в типичного готэмца, ему не нужны каламбуры с летучими мышами. – Да, конечно, – Питер натянуто улыбнулся, желая скорее уйти. Ему сейчас очень везёт, он мог бы спокойно отправиться в свой номер, напиться чаем и уснуть. Это в тысячу раз превосходит его ожидания. Его даже не ударили ни разу. Пока что.       Расстраивает конечно, что теперь он, скорее всего, будет у преступников на мушке. Немного слишком буквально, но ничего не поделаешь. Ему просто нужно будет ходить по всем открытым местам, чтобы на него не напали так явно, оглядываться по сторонам и постоянно быть на чеку. Ох, Мэт так получит по заднице, когда Питер вернётся. – Отлично, – бугай снова дико улыбается, несколько раз хлопает журналиста по плечу, вкладывает ему в руки что-то завёрнутое в пакет, и даёт сигнал своим людям.       Они молча расходятся. Питер на секунду чувствует, будто стены сместились, когда он невольно расслабляется от отсутствия постоянного намека на то, что он в опасности, противников больше и они сильнее. – Выведите его. И убедитесь, чтобы он добрался до выхода в безопасности, – пристально глядя на Питера, приказал бугай, уже отворачиваясь.       Журналист сглотнул, но взгляд не отвел, и вскоре его схватили под руки двое из окружающих преступников и потащили к двери. Питер прикусил язык, чтобы не брякнуть что-нибудь тупое, за что ему, вероятно, может прилететь по лицу, потому что вся ситуация в целом напоминала ему что-то из ганстерских фильмов.       Долго его не вели, потому что весил он для них, по ощущениям, как виноградинка. Как только они оказались снаружи, Питера кинули прямо на землю. Журналист пытался удержать стон боли, когда он сильно ударился об асфальт, но проваливалился. Черт, это больно. Во добавок к этому, он теперь ещё и грязный. И уставший. И очень хочет домой.       Ему пришлось добираться до этого клуба, адрес которого ему скинул Мэт, целых три часа, аж до самого криминального переулка, что само по себе не очень приятно, опасно и жутко. В целом, нехорошо.       Он слышит, как дверь за ним захлопывается, и вместо того, чтобы даже попытаться встать, он переворачивается на спину и смотрит на покрытое смогом небо. Был уже вечер, но из-за светого загрязнения звёзд не видно. Некоторое время Питер просто пялится вверх. – Готэм ужасен, и я сожалею, что приехал сюда, – говорит Эванс вслух, просто чтобы снять это с сердца. – О да, так почему ты здесь? – Откуда-то из тени доносится грубый металлический голос, и Питер откровенно говоря вздрагивает, а через секунду медленно, не отворачиваясь от источника голоса, встаёт на ноги. – Я... Что? А ты кто такой? - Подозрительно спрашивает Эванс, готовясь делать ноги при малейшей угрозе. – Не знаешь меня? Полагаю, я не так популярен вне Готэма, – тень хмыкает, делая шаг вперёд в свет. – Красный Капюшон? – Ошеломленно спрашивает Питер. Потому что какого черта? – Единственный и неповторимый, – мужчина в шлеме кивает, и Питер буквально слышит в этом ухмылку.       Он чувствует, как медленно умирает внутри. Это вторая летучая мышь, с которой он ведёт почти полноценный диалог, а он только два дня в Готэме. Да это просто сюрреалистично, он, должно быть, спит. Или галлюцинацинирует. Конечно, его наверное слишком сильно приложили головой, когда швырнули, и теперь он видит Красного Капюшона, стоящего перед с ним в переулке. Потому что иначе это не имеет смысла. Зачем такому как он вообще быть здесь, не говоря про то, чтобы вести с ним диалог. То есть, да, это его «территория» в его городе и все такое. Но разве он не должен патрулировать или искать преступников? Если только ему не нравится наблюдать за лежащими на асфальте людьми. Или...       Питер сглатывает. Или если только Капюшон не расследует тоже дело с наркотиками, которое журналист собирается освещать, и след привел его сюда. В конце концов, и Эванс в этом уверен, это здание целиком и полностью принадлежит только одной банде. Той самой, члены которой только что вышвырнули его из клуба. В таком случае то, что с ним разговаривают имеет несколько объяснений, и ни одно из них Питеру особо не нравится. Нет, забудьте, они ему вообще не нравятся.       Эванс сосредотачивается на позе линчевателя, мысленно проклиная шлем, закрывающий лицо и мешающий чтению эмоций, и пытается понять, какой настрой у Капюшона. Потому что если настрой на допрос с насилием, то случай печальный и придется выдать всё подчистую.       Хотя и лучше, чем иметь дело с Бэтменом. Красный Капюшон не из тех героев, которые сделают всё, чтобы избавиться от вас как от угрозы. Он из тех, кто держит все угрозы при себе и использует как инструменты. Так что, если Питеру повезет, его отпустят как только он расскажет всё, что может, чтобы быть полезным, но не казаться слишком важным. К сожалению журналиста, поза линчевателя выдает столько же, сколько и закрытое шлемом лицо. Ну, блять. – Мы так и будем молчать и переглядываться, или ты расскажешь мне, какого черта такой порядочный журналист как ты делает в клубе у наркоторговцев, а, Эванс?       Мозг Питера отключается. В этом предложении столько всего, что ему не нравится, что он отказывается даже пытаться разобраться в этом. На данный момент. Он распакует это позже. – Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Красный Капюшон, – Питер снова начинает перебирать руками, и ему остаётся молиться, что он не настолько заинтересовал личенвателей, чтобы они начали пытаться разобраться в его личных нервных привычках.       «Не то чтобы это им особенно нужно, – думает Питер, – это довольно распространенная реакция на стресс». – Не пытайся морочить мне мозги, щенок, – рычит Капюшон, доставая пистолет и указывая на Питера. И теперь голос звучит более агрессивно, нетерпеливо, хотя с модулятором голоса трудно сказать точно.       «Да, запугивание, вероятно, должно было быть ожидаемым,» – решает журналист, поднимая руки, чтобы показать, что они чисты. Он чувствует себя, оправданно заметьте, неуверенно. С учётом того, что на него наставлено оружие и его только что назвали «щенком». Что, кстати, странно. Капюшон настолько старше его? Он предполагал, что они примерно одного возраста.       Лицо Питера морщится, пока он пытается понять, насколько глубоко в жопе он сейчас находится. Может быть у него получится уйти отсюда с минимальными потерями? – Я скажу прямо, - продолжил Красный, – ты был на вчерашнем нападении бандитов, – так значит, его всё-таки запомнили, – ты сейчас здесь, когда они должны встретиться с одним из их клиентов, – вероятно Питер и есть этот клиент, – и мы видели твои файлы на компьютере, которые ты использовал для написания статьи про этот же наркотик, но в твоём городе. – Подождите, подождите, вчерашнее нападение было организовано этой же бандой? Я думал, это были наемники, нет? – Неуверенно спрашивает Питер, пытаясь понять, каким таким чёртом это вообще связано, и что он упускает.       На самом деле, его должно было бы наверное больше озаботить то, что в его компьютере рылись, но он все равно хранил самые важные, компрометирующие и вызывающие вопросы данные в бумажном виде во второй квартире в Иллиаке. Он подозревает, что этой части они не дойдут, с учётом того, что оформлена она на девушку его лучшего друга, слэш его лучшую подругу. Может быть, они даже не узнают про его небольшое хобби сбора информации на всё, что ему интересно и до чего он может добраться. Ладно, он надеется на это, но это летучие мыши, они могут всё.       Ему, вероятно, стоит написать через защищённый канал Мэту, чтобы он связался с Анной, и сказал ей чаще проверять квартиру. Хотя, это может быть подозрительно. Он разберётся с этим, когда не будет находиться на мушке пистолета Красного Капюшона. – Не пытайся лгать... – начинает линчеватель, но, видимо, что-то замечает в позе и на лице Питера, и останавливается, но не опускает пистолет, – Ты действительно не знал? - Механический голос звучит слегка неверяще. – Понятия не имел, – хмурится Питер. Вероятно, над этим тоже придется размышлять подольше.       Если это всё-таки не была работа Лютора, то был ли это отвлекающий маневр наркоторговцев? Но для чего? Они, вероятно, знали, что прикрытие долго не продержится, так что это было делом на один вечер. Что они могли провернуть за это время? – Это всё ещё не объясняет всего остального, – Красный Капюшон наклоняет голову вперёд и, предположительно, внимательно смотрит на Эванса. – У меня есть некоторые... Связи, - соглашается Питер. В конце концов, лучшая ложь строится на правде, – Но у кого их нет в моей профессии? Некоторые влиятельные люди много сделают, чтобы остаться влиятельными, – и получить тайком от гиперконтролируещих родителей энергетики, – Но не настолько много, чтобы поставить свою жизнь под угрозу. Итак, я использовал свои мозги и связи, чтобы получить некоторые данные. Которые вы и видели у меня на компьютере.       Красный Капюшон подозрительно хмыкает, хотя его поза становится на процент менее напряжённой. Питер считает это как свою личную победу. – Что касается того, почему я здесь... Ну, семья эта такая интересная штука? – Хмыкает Питер, и Капюшон мгновенно снова настораживается.       Ну, блестяще, чувствительная тема. Конечно, почему бы теме семьи не быть чувствительной у буквального криминального авторитета и линчевателя? Или он подумал, что семья Питера в этом замешана. Эванс устало вздыхает. Почему так тяжело понять линчевателей? – Мой младший брат довольно... Интересная личность, – говорит журналист, и он буквально чувствует возрастающий интерес человека напротив, – Ему нравится подвергать мою жизнь опасности. Ну, я обычно думаю, что она в опасности, а потом он говорит, что всё под контролем и это часть его гениального плана, что, обычно, правда, но иногда он делает это просто чтобы я не расслаблялся. Прямой угрозы, обычно, нет, но, знаете, младшие братья такие, – Питер пожимает плечами.       Он вполне осознает, что это, мягко говоря, немного обепокаивающее поведение и, уже чуть прямее выражаясь, нездоровое, но не то чтобы он мог с этим что-то поделать. То есть, буквально, он не может отправить своего брата к психологу, у него нет прав на это. Мало того, это будет слегка лицемерно с его стороны. Ему, с его-то наклонностями к гиперконтролю, самому бы надо навестить профессионала, но, нет, спасибо, Питеру омерзительна даже мысль о том, что кто-то будет копаться в его голове, даже с его разрешения. И он всё равно любит этого сопляка, и понимает, что Мэт знает его достаточно хорошо, чтобы не давать те испытания, с которыми он не справится. Что не значит, что он не надерёт Мэтью задницу за причиненный стресс, когда приедет к нему. – Он даёт мне что-то, что я прошу, но к чему не имею прямого доступа по каким-либо причинам, а взамен просит меня сделать какое-то тупое дерьмо. Сегодня это тупое дерьмо привело меня в этот клуб. Чистейшее совпадение, – Питер поджимает губы, а Красный Капюшон издает звук, который журналист интерпретирует как усмешку. – И почему же он это делает? – Не могу сказать точно, но, я подозреваю, что это связано с моим уходом из семьи. Наши родители имеют много влиятельных союзников и ещё больше влиятельных врагов. Когда я сбежал от них, он почувствовал себя преданным, но он ещё больше волновался о том, что его единственный брат оказался лёгкой целью. Итак, я так понимаю, всё не очень хорошо смешалось, – Питер устало выдыхает, чувствуя себя немного виновато за то, что так кинул своего брата. Однако там были свои условия, свои плюсы, минусы и риски. Он знал на что идёт, и не поменял бы своё решение даже сейчас.       Красный Капюшон опускает пистолет, но Питер всё ещё держит руки поднятыми. Они некоторое время молча переглядываются, пока один из них не нарушает тишину. – Я слежу за тобой. И я найду тебя, если узнаю, что ты лгал, – угрожающе рычит линчеватель, хватая грейфер с пояса, и исчезая на крышах. – Конечно, почему бы и нет? – Выдыхает Эванс, наконец немного расслабляясь, – Почему бы всему Готэму не начать за мной следить, если им так нечем заняться, – Бормочет журналист, и, настраиваясь на тяжёлый завтрашний день, он отправляется в себе в номер, не замечая тени, следующей за ним прямо по пятам.