Ломаный контроль

      Когда Питер добирается до своего номера, он уже не чувствует себя таким усталым. Скорее просто немного измотанным прогулкой, но чувство беспокойства, появившееся после встречи с Капюшоном, не давало ему расслабиться. И журналист может благодарить себя из прошлого за то, что сделал ранний звонок-проверку на работу, так что теперь ему не нужно заботиться об этом. Что значит, что он может сосредоточиться на словесной перепалке, которая должна состояться прямо сейчас.       Питер берет свой второй телефон с защищённой от прослушивания линией, который выглядит так, словно видел лучшие годы, и с нежеланием набирает номер Мэта. — Питти, мой братишка, как дела? — Преувеличенно радостный голос его брата и щелкание клавиатуры встречают Питера сразу после принятия звонка. — Ты из ума выжил? — Отвечает журналист, сразу же переходя к делу. В его голосе нет жара или агрессии, и вопрос скорее риторический, призывающий к объяснению. Это просто часть их сценария. — Не понимаю о чем ты, Пит, — Мэт, как обычно, уклоняется от ответа, — Ты ведь жив и здоров не так ли? — Благодаря чистой удаче, — Эванс устало выдыхает, — Ты знал, что их было пятеро? Что они знали, что ты их взломал, и подумали, что это был я? Ты знал, что они могли убить меня или неизлечимо искалечить прямо там? — Я не… — голос его брата на секунду срывается, словно Мэт пытается придумать оправдание. Питера это не обманывает, он знает, что только что окунул его в реальность, — Ты был бы… Ты был бы в порядке! Я знаю! Я следил за этим и… И… Ты должен был мне сказать, что отправляешься в Готэм!       Журналист вздыхает. Они танцевали этот танец столько раз, что и не сосчитать. Обвинение, чтобы почувствовать себя менее виноватым, защитить себя. Чтобы объяснить, что именно ему не понравилось, и что привело их к тому, к чему привело. — Ты бы сделал что-то подобное, даже если бы я сказал тебе заранее, — это не вопрос, а утверждение. И они оба это знают. — Ты не должен быть в Готэме, — Мэт почти мгновенно отвечает, переводит тему, — Там опасно. Наркотик сильно распространяется, он быстродейственнен, и он убивает почти мгновенно, Пит. Ты был у них на мушке ещё с той статьи! Я говорил тебе оставаться в городе и не светиться ещё недели назад! Почему ты меня не слушаешь?!       Вот это уже была новость. Питер хмурится. Он убедился, что статья была непримечательной, что он такой же простой осветитель информации как и остальные журналисты. Что-то в этой истории мигало красными огнями, а у Эванса были завязаны глаза. — О чем ты говоришь? Что ты ещё мне недоговорил? — Журналист напряжённо смотрит в тени своего номера, активнее сосредотачиваясь на разговоре. — Они знают кто ты. Я хотел предупредить тебя, — Мэт выдыхает, сдаваясь, — Но ты снова ушел ничего не сказав, и я хотел, чтобы ты понял это сам. Эти люди связаны с несколькими крупными бизнесменами. Они называют себя «Жало», а их глава — Рейчел Миниан. — Рейчел Миниан? Как сын главы фармацевтической компании «Миниан Интерпрайзис»? — Питер неверяще моргает. У него были некоторые подозрения, в конце концов Питер действительно исследовал всю полученную информацию, но он ставил на очередного сумасшедшего, который хочет отомстить и запятнать честь компании. О, он написал об этом в своей статье. Теперь понятно, почему на него нацелились, — Подожди, ты сказал, что они знают. Эти бугаи тоже? — Нет! Нет, я убедился в этом. У них слишком низкий ранг в иерархии, чтобы знать, — И вот это звучало ещё интереснее. — Иерархия? Подожди, как долго вся эта организация существует, что у них есть целая система? — Питер морщится, прикидывая цифры. Стоит ли говорить, что они ему совсем не нравятся? — Несколько десятилетий, если верить электронным записям, — щелкание клавиатуры возобновляется с той стороны, пока его брат снова переходит в режим работы — Но у меня нет доступа к бумажным документам, чтобы подтвердить. Они как ты — не фанаты техники, но первое упоминание обо всей этой теневой деятельности датируется тридцатью годами ранее. — Тридцать лет? — Брови журналиста взлетают вверх, — Тогда почему они начали действовать только сейчас?       Что ещё более важно, кто на самом деле основал этот теневой бизнес, если Рейчелу от силы двадцать восемь лет? И какова их истинная цель? — Я не знаю, Пит, я с ними лично не общался, — Мэт хмыкает. — Тогда что насчёт того парня, которого я видел в Иллиаке? Не думаю, что это был сам Рейчел — слишком безрассудно для такого бизнесмена как он. — Вероятно один из главных помощников. Я не могу утверждать точно. Но это правда странно, что они обсуждали такие важные дела в переулке. Хотя, есть у меня предложение. Ты можешь сказать мне спасибо. Те придурки сообщили о тебе стоящим выше. Они думают, что ты свой и той статьей отводил подозрение от себя и своего босса. Я подозреваю, что они знали, что ты пройдешь там в тот день в то время или следили за тобой, так что это была одна из проверок. Они ждали, что ты выпустишь новую статью с полученной информацией, но ты этого не сделал. А из-за сегодняшней ситуации с тебя сняли прицел. Пока что, — Мэт говорит, всё больше омрачаясь к концу, — Постарайся не подводить всю мою работу коту под хвост. И не умри там, пожалуйста. — Почему вы все решили, что я возьму и умру в Готэме? — Питер раздраженно спрашивает, наконец сдвигаясь с места и проходя в нормер, к ванной. — Потому что это ты? И, в последний раз когда я проверял, ты пошел в ловушку, зная, что это ловушка, просто потому что думал, что справишься с этим сам, — Питер закатывает глаза. — Мне двадцать пять лет, я вполне способен позаботиться о себе, спасибо тебе большое. — Конечно, я не спорю. Но это не значит, что у тебя резко появился инстинкт самосохранения. Ты думаешь «Я умру из-за этого» и всё равно лезешь в бой. Я имею ввиду, ты верил, что эти бугаи могут зарезать тебя, и всё, что ты сделал — сказал мне пару предложений о том, как это поставило тебя в опасность.       Эванс молчит и снова закатывает глаза. Ему нечем опровергнуть слова своего брата, кроме как тем, что он слишком любит этого сопляка, чтобы исполнить все свои даже мысленные угрозы, но и соглашаться он не хочет. По крайней мере, он намеренно не лезет на истории с супергероями. Он не хочет показывать пальцем на Лойс Лейн и её фотографа Джимми Олсона, но, в отличие от их одержимости Суперменом и, он должен признать, невероятной способности оказываться в центре почти каждого инопланетного скандала или битвы с Лютором, он спокойно разбирается с криминалом под неприметным псевдонимом.       И даже не заставляйте его начинать говорить про Вики Вэйл. Сумасшедшая женщина с невероятно слабым моральным компасом. Ходили слухи, что она хотела раскрыть личность Бэтмена всему миру, просто не нашла убедительных доказательств или что-то в этом роде. Сама мысль раскрыть личность героя, бдительно охраняющего город не ожидая награды, и подвергнуть его жизнь опасности вызывает у Питера отвращение. Мало того, Бэтмен — член Лиги Справедливости, и давно не секрет, что именно он является мозгом всех операций. Так что лишать целый мир такой защиты ради какой-то тупой сенсации — самая идиотская идея, которую слышал Питер.       В любом случае, об Эвансе даже не говорят новостные каналы, потому что полиции стыдно признать, насколько они зависят от его анонимной личности и подсказок. Что его абсолютно устраивает, меньше узнавания — больше маневренности. — Мне пора идти спать. И тебе тоже, — в итоге говорит Питер. — Да, конечно, спокойной ночи, — фыркает Мэт, вероятно всё равно решая не ложиться ещё несколько часов. — Спокойной ночи, — журналист отвечает и сбрасывает трубку.       Питер снова устало проводит рукой по лицу. Он смотрит в зеркало над раковиной, и устало моргает на своё отражение. Всё только что стало гораздо сложнее. Опять.       То есть, конечно, легко никогда не бывает, особенно в его анонимных расследованиях, но Готэм — это какой-то новый уровень.       Особенно все новые вопросы, которые появились с данными, которые он получил от Мэта. Один из которых — почему сейчас? Более тридцати лет они тихо работали в тенях не привлекая никакого внимания, что сейчас привело к такой активности? Новый босс? Желание популярности? Или гораздо больший план, как тогда, на благотворительном вечере?       Питер берет зубную щётку и решает, что сейчас всё равно ничего не может узнать. Он ограничен теориями и догадками, так что ему нужно сначала заняться очередным сбором информации. И это параллельно со статьёй про Брюса Уэйна и попытками узнать, что с ним, черт возьми, не так. Да, его жизнь взяла неприятный поворот.       Он принимает быстрый душ, и, одевшись в халат, выходит из ванной. Он только решает наконец лечь спать, игнорируя чувство, что за ним следят, которое появилось, когда он вошёл в комнату, как слышит шорох. Волосы на его руках встают дыбом, и Питер хватает первый попавшийся в руки объект, который оказывается лампой. Что, вау, поговорим о клише. Снова. — Кто здесь? — Эванс подозрительно щурится на тени комнаты. Почему их стало больше?       Из угла, в который смотрел Питер, медленно вырисовывается фигура, и журналист начинает всерьёз задумываться над покупкой фонаря, чтобы светить им вокруг каждый раз, когда ему кажется, что за ним следят. Когда Питер понял, кто перед ним стоит, у него, он может признаться, дрогнула рука.       «Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться Бэтмена» — думает Питер, наблюдая, как груда мышц, одетая в бронированный костюм полностью оказывается под лунным светом. — Питер Эванс, — голос Бэтмена был четким, рычащим, и устрашающим. Почему-то казалось, что это было приветствие. Но журналист не мог выговорить ни слова. Он почувствовал холодный пот, и то, как его горло сжалось.       Бэтмен. Прямо перед ним Бэтмен. Почему? Что произошло? Он думал, что Красный Капюшон уже допросил его достаточно. Питер часто видел упоминания о том, что они работают вместе в различных статьях и думал, что они ладят, но в таком случае зачем снова навещать его? — Бэтмен, — сквозь ком в горле ответил журналист, — чем… Чем могу помочь?       Герой молчит какое-то время, и Эванс понимает, что слишком сильно сжимал лампу только тогда, когда слышит слабый хруст из-под ладоней. Ну, она точно не поможет ему против тренированного бойца, который дрался с буквальным психами, пришельцами и богами, но позвольте ему жить в мире его иллюзий. — Ты подходишь слишком близко к тому, к чему тебе не стоит подходить, — и, конечно, он говорит загадками. Разве это не была фишка того злодея Загадочника? — Я не знаю о чем вы говорите, — Отвечает Питер, потому что слова героя могут много чего значить, и он не хочет рисковать в догадках и случайно выдать что-нибудь, чего Бэтмен не знает. Звучит абсурдно, потому что почти все на планете считают, что плащеносцу известно всё, начиная с тайной личности Супермена и заканчивая цветом трусов его собеседника. — Не играй со мной в игры, — Бэтмен делает шаг в перед, и журналист рефлекторно делает шаг назад, натыкаясь на прикроватную тумбочку, — Ты можешь передать Ра’су, что его план не сработает. Я всё знаю.       «Зато я нихрена не знаю», — начиная раздражаться думает Эванс. Бояться меньше это его не заставляет, так что он удерживает себя от закатывания глаз. Уже второй раз за вечер. — Би, не налегай так на парня, — хмыкает кто-то из другого угла.       Питер вздрагивает и решает, что больше никогда не выключит свет в этом номере, потому что, почему кто-то постоянно вылезает из теней в этом городе?! Когда он понимает, что это Найтвинг, то не может немного не расслабиться. И, возможно, журналист и надеялся никогда его снова не встречать, но он одет в один только меховой халат, и перед ним стоит явно разъярённый Бэтмен, так что не то чтобы ещё один из летучих мышей что-то поменяет в худшую сторону. С данным расскладом, он может быть даже сделает ситуацию лучше. — Найтвинг, — пародируя приветствие Бэтмена, говорит Питер. — Привет, Питер, давно не виделись, — герой опирается на стол, стоящий у стены и машет рукой.       Питер никогда не был более благодарен себе за то, что развил у себя привычку прятать все вещи сразу после окончания работы. Конечно, если бы летучие мыши решили его обыскать, то они бы уже это сделали и ничего бы ему и так не помогло бы, но, он подозревает, что это не цель их визита. Возможно предупредить его прекратить что бы там они не хотели, чтобы он прекратил. Возможно допросить. Не то чтобы он горел желанием выяснить это прямо сейчас. — Мы были бы признательны, если бы ты опустил лампу обратно, — Найтвинг говорит, изображая свою фирменную геройскую улыбку, — Все мы знаем, что нам это не повредит, чего про тебя не скажешь, но никому не нужен лишний шум, который это поднимет.       Из чистой вредности, журналист колеблется. Они у него в номере, почему это он должен их слушать? А потом он снова смотрит на Бэтмена, который, честно говоря, выглядит так, словно Питер убил его собаку, и опускает лампу обратно на тумбу. — Хорошо, спасибо, — с той же лучезарной улыбкой продолжает Найтвинг, — Я надеюсь ты не против, если я и Бэтс зададим тебе парочку вопросов?