Ломаный контроль

      Питер был очень, очень против того, чтобы ему «задали парочку вопросов». Но это на самом деле не было его выбором, не так ли? Потому что если он всё же ответит «нет», с почти официальным статусом преступника в глазах Бэтмена, ему очень легко может прилететь в нос. И, поглядите-ка, разве это не показатель того, как много дерьма в его жизни, раз только за сегодняшний день это уже третий случай, когда беспокоится о том, что его изобьют или убьют? И в двух из трёх раз это происходит из-за героев. Да, тревожные звоночки теперь превратились в тревожные колокола. — Конечно, — Питер соглашается, пожимая плечами, и ему не нужно смотреть, чтобы знать, что это выглядело совсем не так непринужденно, как он планировал.       Никого это, казалось, не смутило. Найтвинг лишь слегка сменил позу и, похоже, расслабился. Ну, или так показалось Питеру. Ему нравится думать, что на третье столкновение у него начинает получаться лучше читать их. — Начнем с простого — цель прибывания в Готэме? — Герой из Блудхевена спрашивает так, словно они ведут светскую беседу, а не допрос.       «Как будто вы не изучили всю мою биографию и документы командировки вдоль и поперек», — Эванс внутренне ворчит. — Мне нужно взять интервью у Брюса Уэйна, чтобы написать статью. — В этом не было нужды, мы говорили с Уэйном, и он сообщил нам, что идея интервью пришла с вашей стороны, — Голос Бэтмена звучит как рычание, и Питер слегка съеживается, — Причина?       Журналист пару секунд обдумывает свой ответ, пристально смотря на героя в черном, но решает сказать правду. Единственное, за что его могут осудить — это неумение писать с малым количеством информации. А, раз уж он пытается просто не быть угрозой в их глазах, и раз уж избежать их взора не получилось, то это ничем не грозит. Напротив, даже поможет приуменьшить его способности в глазах героев. — Мои статьи требуют личного мнения. Я не способен написать работу достойного качества не имея определенного опыта в общении с объектом написания статьи или просто опыта взаимодействия, — Эванс всё ещё внутренне сморщивается от признания своей некомпетентности и проступившего акцента.       Питер часто вспоминает, как раньше, ещё в детстве, он пытался повторить за взрослыми официальные слова в точности как они звучат, чтобы похвастаться маме, какой он взрослый. Получить ещё внимания, ещё похвалы. Ну а из-за того что его родители часто приглашали к себе коллег из заграницы, его деловой голос теперь имеет сильные нотки британского. Сейчас он использует его только в разговорах с матерью и отцом или когда нервничает, но больше из привычки, чем по желанию. — И, — Питер, несмотря на своё смущение из-за акцента, всё же продолжает, — про Брюса Уэйна написали уже всё. Хотя хорошего действительно мало, — последнее предложение он скорее бормочет, чем говорит, но его, кажется, и так слышат, если насмешливое хмыкание Найтвинга о чем-то говорит.       Журналист хотел бы, чтобы на его похоронах никто не сказал «А я же говорил», потому что, по взгляду, который Питер просто чувствует Бэтмен на него кинул, ему никто не верит. Что справедливо, потому что он на самом деле утаивает от них правду, даже если и не врёт напрямую.       Он мог бы сказать, что это недоверие вызвано тем, через что Бэтмену пришлось пойти, но он не знает этого точно. Никогда не удостаивал себя поволноваться об этом настолько, чтобы узнать обо всех стычках героя и проанализировать их. Возможно, если бы он посмотрел хотя бы часть, то знал бы, с чем привык сталкиваться Бэтс, и как ему вести себя так, чтобы не показаться подозрительым герою.       И вот он думал, что готов ко всему. Конечно, не то чтобы он мог знать, что его будет допрашивать Бэтмен, но он мог бы подготовиться к случайной стычке. Отправился ведь в его город с намерением вынюхивать информацию и проникать туда, где ему не положено быть. Питер знает по своему опыту, что это всегда привлекает нежелательное внимание. Особенно это должно было насторожить такого параноика с территориальной одержимостью.       Эванс медленно вздыхает, собирает всё своё актерское мастерство и начинает. — Слушайте я… Я понимаю, что вы мне не доверяете, но, — журналист сжимает челюсть, стараясь звучать так, словно он признает поражение, — Я сам не хотел быть здесь.       Выражение той части лица, которое может видеть Питер у героя, не меняется. Но что-то в позе, в том, как плечи Бэтмена немного отводятся назад, а спина Найтвинга больше касается стола, предупреждает Эванса, что это что-то им говорит. Что-то в их теории меняется, и это что-то идёт ему на пользу. — Мой босс очень… Властный человек. Работа должна выполняться беспрекословно и идеально, и если это не так, — Питер делает намеренную паузу, пытаясь выглядеть как можно более неуверенно, — Ну, что ж, всегда будут последствия, — журналист морщится будто вспоминает ужасные последствия. Что не совсем ложь, но он не вспоминает ничего, о чем люди могут подумать, когда слышат такое.       И, да, конечно, его начальница может и хороший человек, но никто и никогда не выходит прежним, после того, как она отчитает тебя в своём кабинете. Никаких оскорблений, угроз или насилия, только внушение большого чувства вины и желания сделать лучше. Всем известно, что мисс Эллингтон знает больше, чем им удобно, и это одна из причин, по которой издательство держится на плаву, даже если они пишут то, что не даст им большую кучу денег, и главная причина, по которой никто не хочет её разочаровывать. Так что, опять же, технически он не врёт. — А ещё, — Питер добавляет аккуратно, — я здесь из-за моего брата. Ему нужны некоторые вещи, чтобы он мог жить спокойнее, — переводится как «чтобы ему было легче за мной следить и помогать мне», — так что я хотел забрать это. Вот и всё, — ещё одна полуправда, чтобы вызвать чуть больше сочувствия. Питер уверен, что они придумают себе какое-нибудь объяснение его словам сами.       В конце его речи, Бэтмен выглядел так, словно его ударили сковородкой по голове. С его-то бронёй это было не шокированное или удивленное лицо, а скорее такое, словно он уже устал от этой жизни и её несправедливости. Если бы кто и узнал это лицо, то это был бы Питер. Он видит его каждое утро в зеркале.       Найтвинг же выглядел так, словно выйграл пари. Опять же, ничего такого кричащего, но приподнятый подбородок и самодовольная ухмылка, буквально на секунду окрасившая его лицо, многое сказали. Если бы Эвансу пришлось угадывать, Найтвинг убеждал Бэтмена, что журналист не опасен и его не стоит трогать. Возможно это было нечто крупное, если Бэтс решил лично его допросить.       Определенно что-то связанное с этим парнем Ра’сом. Не зря же готэмский герой его так опасается. И, учитывая, что Питер никогда про него не слышал, что редко происходит с крупными противниками летучих мышей, либо это кто-то новенький, кто быстро набирает обороты, либо кто-то настолько могущественный, что способен держать в напряжении лучшего в мире детектива даже не выходя в свет. Ни один из вариантов ему не нравится, потому что в первом случае этот некто может узнать про Питера и черт знает как отреагировать. Начиная с убийства и заканчивая вербовкой. А во втором случае, всё тоже самое, но, скорее всего, с вовлечением его близких и гораздо более извращённым способом. Потому что все враги Бэтмена — психи высшего сорта. Отвратительная ситуация, если вы спросите Питера.       Думает ли Эванс, что герои ему поверили? Нет, конечно. Но сумел ли он навешать им такой лапши на уши, что у них теперь появилась тонна сомнений в их теориях и вообще всей информациии? Да, да определенно. Это, знаете ли, предмет для гордости, заставить Бэтмена сомневаться в себе. Он не может сказать, что точно сделал это, но Питер где-то на шестьдесят восемь целых и три десятых процентов уверен в этом. Что уже неплохо.       Пару минут тишины и переглядок между Питером и Бэтменом, и плащеносец разворачивается к окну. За ним сразу же следует Найтвинг. — Мы разберёмся с тем, что происходит, — герой в черном бросает на последок, и Эванс не знает, это обещание, угроза или просто констатация факта. Хотя что-то подсказывает ему, что всё и сразу.       Когда окно закрыто, звуки уходящих героев стихли, и Питер решает, что он точно один, он просто падает на кровать с усталым стоном, как марионетка, которой подрезали нити. Эванс почти уверен, что, если поищет, то найдёт прослушку у себя в комнате и телефоне. И Питер готов поставить свою почку на то, что его прямо сейчас прослушивают. Конечно, это значит, что он не должен быть так расслаблен, но его пугала только прямая конфронтация с супер накаченным бойцом, который ещё является и величайшим детективом в мире. До тех пор, пока ему не задают вопросов и он не говорит напрямую о своих планах и действиях вслух — всё будет хорошо. Ну, и если к нему не решит заглянуть ещё парочка героев, но то так, мелочь.       Питер потирает лицо, ещё немного думает о том, что в его жизни пошло не так, решает, что это всё вина его родителей, и, почти удовлетворенный, ложиться спать.       Первые слова Эванса утром это: «Бэтмен — мудак».       Журналист чувствует себя как выжатый лимон. Его вчерашние переживания и без того не делали его счастливым, не стоит и упоминать, что он совсем не обработал царапины на руках, а появившиеся синяки и ушибы убивали. Но что окончательно его добило — это тот факт, что даже наедине с собой в номере он не может быть в безопасности. Не то чтобы он считал это место безопасным изначально, но сомнения и знания — разные вещи.       Говоря проще, Бэтмен — мудак. Несмотря на то, что Питер и раньше не был фанатом героев, он не мог сказать, что ненавидит их. То есть, как он мог? Они спасают эту планету постоянно, всегда помогают людям и хотят только лучшего. Однако теперь он серьезно начинает задумываться о том, чтобы стать персональным хейтором бэтклана. Ну, знаете, создать Твиттер аккаунт, вступать в тупые интернет споры и постить о том, как все герои Готэма несправедливы и предвзяты. Ну, ладно, не все. Но Бэтмен точно. Параноидальный мудак.       Вчера он был настолько в неадеквате, что даже не подумал о том, почему, несмотря на то, что они наверняка знают о нем всё, они решили, что он всё же связан со злодеем? Питер примерный гражданин, его никогда не арестовывали, его следов нет в базе данных преступников, он даже штрафы не получает. Конечно, он не любит фотографироваться или выкладывать что-то в соц сети, поэтому у него нет никаких интернет следов и упоминаний, кроме как из детства, и у него не так много друзей, и он… О.       О, боже, он выглядит как типичный подставной агент или шпион. Они не могут точно убедиться, что его школьные или университетские записи — правда, потому что их так легко взломать и подделать. Он не появляется на фотографиях, а без допроса его босса или коллег, они не могут подтвердить его «существование». И из Готэма они не могут уйти, город буквально горит у них в руках и им нужна вся доступная помощь. Кто же знал, что его нелюбовь к современной технологии так ему аукнется.       Питер в такой, такой глубокой заднице. Теперь в его списке дел добавился пункт «Убеди ублюдка с величайшей в мире паранойей, что ты не преступник».       Что дальше? «Убеди упрямого преступника, что ты не журналист, который анонимно помогает полиции?» Да, нет, Питер скорее сбросится с крыши.       Поэтому, отзвонившись своей коллеге, журналист решает покончить с одним из самых важных пунктов из его списка дел. А именно, взять это гребаное интервью у Брюса Уэйна. И, как очень важный сайд квест, понять, почему он такой, какой он есть так, чтобы его не выкинули из Уэйн Интерпрайзис с позором. Подобное было бы не в первый раз, но это никогда не бывает приятным, так что желательно всё же не попадать в такую ситуацию.       Журналист смотрит на часы в пятый раз за утро, просто чтобы убедиться, что у него всё ещё есть чуть больше часа до того, чтобы его забрали. Брюс настоял, чтобы его отвёз один из тех, кому он может доверять, потому что в таком месте, как Готэм, никогда не знаешь, какой водитель решит сойти с ума.       Питер очень сомневается, что люди, которые работают на Уэйна избавлены от этой участи, но так Эванс хоть сможет кого-нибудь обвинить и получить компенсацию, если что-то всё же произойдет. Какое никакое утешение в этом море хаоса.       За то время, что у него было, Питер успел дважды поменять костюм, трижды причесаться и десять раз пожалеть, что он все же согласился на это интервью. Но, когда он вышел из отеля и увидел машину, внешний вид которой кричал «Деньги!», Эванс почувствовал себя немного лучше. Когда ещё у него появится возможность прокатиться на автомобиле, который стоит как все его части тела и органы, если бы они были в идеальном состоянии и проданы втридорога? Ну, ответ вообще-то простой, когда он признает, что ошибался и вернётся к родителям, но, и Питер готов жизнь свою поставить на это, у его отца и матери просто нет таких же денег, сколько их у Брюса Уэйна. Несмотря на то, что они переодически всё-таки попадают в списки самых богатых людей штата. Ну и ещё он никогда не вернётся в родительский дом.       Салон автомобиля выглядит просто великолепно, чистый, аккуратный, словно эту машину только что купили. И, несмотря на то, что он не мог видеть своего водителя из-за матового покрытия на окне между ним и передним сидением, он не чувствовал тревоги. Было что-то в голосе, поприветствовавшем его, в том, как он тронулся и как мягко поворачивал, что успокаивало сознание. Питер готов признать, что, верит, чтобы этому водителю не грозит сойти с ума. Ну, по крайней мере, не так, чтобы стать преступником. Потому что люди, живущие в Готэме, добровольно или нет, чекнутые на всю голову. Отбитые и травмированные. Проклятый город.       Всю дорогу в голове Питера крутились подготовленные заранее вопросы и мысли о том «а что если?». Что если он не справится? Что если он где-то ошибётся, зацепит чувствительную тему, и его просто лишат шанса на повтор. Что если у него не получится достать нужной информации. И главное, что если, даже проведя часы с Брюсом Уэйном, бизнесмен всё ещё останется загадкой для него?       Когда они подъехали к входу, Питер ещё сильнее напрягся, перед тем, как наконец взять всю волю в кулак, открыть дверь и выйти наружу. Стоя перед гигантским зданием Уэйн Интерпрайзис, единственной мыслью Питера осталась: «Вот бы все прошло без приключений».