Янтарный омут и пять пальцев

Ло’ак сидел на берегу моря, зарывшись пальцами в песок, и смотрел на заходящее солнце. Здесь, на родной земле, но в чужом племени, он чувствовал себя ещё более одиноким, чем раньше. Но если раньше его одиночество было тихим и спокойным, было тем, к чему он привык, то теперь оно стало ярче и ощутимее и всё меньше находил он сил в том, чтобы суметь это перенести. Сидя на пляже, который был не близок его душе, он вспоминал родные леса, климат в которых так идеально подходил для него и его семьи. Красивые виды не отпускали его, пусть бо́льшую часть времени они и жили в пещерах, прячась от небесных людей. Лес был везде, он окутывал их и охранял. А теперь они поселились на берегу моря, как на открытой ладони, совсем не защищённые от воинов с неба. Из-за того, как глубоко он погрузился в свои мысли, о родных краях, не заметил, как к нему приближались шаги. Он ощутил неприятную боль в хвосте и дёрнулся, но его движения были скованы. Ао’нунг стоял ногой на его тонком хвосте, кончик которого шевелился из стороны в сторону, делая тщетные попытки выбраться. — Ой, посмотрите-ка, пролемур снова делает несчастный вид. Сейчас заплачу! — говорит Ао’нунг. И остальные двое из племени Меткайинов посмеялись вместе с ним. — Что вам нужно?! — Ло’ак прошипел, обнажая клыки и зубы, цепляясь пальцами, как когтями, за песок. Но остался сидеть вполоборота, потому что Ао’нунг всем весом стоял на его хвосте, не давая волю движениям. — Ты должен быть благодарен, что клан Меткайина добродушно принял тебя и всю твою дьявольскую семью, — произнёс сын Оло’эйктана. И остальные, конечно, с ним согласились. Их было трое, и они всегда ходили вместе, да и на мир смотрели под одним углом. Наверное, круто быть не одному, когда есть кто-то кто будет ходить за тобой хвостом и поддакивать всему, что ты говоришь. Ло’ак этого не знал. — Встань с моего хвоста! — Ло’ак достал из-за пояса клинок и размахивал им, едва ли не ранив ногу Ао’нунга, который вовремя среагировал и убрал её. Ло’ак принял оборонительную позу на трёх конечностях, выставив перед собой нож и снова зашипел. — Ло’ак! — где-то вдалеке послышался родной голос, который приближался. Он прижал уши из-за тона-ругательства, с которым приближался голос. Нетейям хотел бы спросить, что Ло’ак опять устроил но увидел, что брат в менее выигрышной позиции. Когда речь шла о ком-то другом, кто стоял против брата, он не думая становился на сторону младшего. Прав тот был или виноват. И вместо того, чтобы спросить позорное «Что ты тут устроил?» он произнес совсем другое. — Что за привычка ходить втроем и нападать на кого то из нас, когда мы по одиночке? — спросил Нетейям став перед братом. Выражение лица Ао’нунга поменялось сразу же, как только Нетейям появился на горизонте. И вот уже не в первый раз он снова пришёл защитить своего брата. Он был красивым по стандартам Оматикайя, но Ао’нунг находил его симпатичным по личным причинам. Не только внешность заставляла его кровь бурлить внутри, но и его характер. То, как смело он вступался за брата, даже не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Каким он был упрямым и каким был стойким. В самый первый раз, когда они задирали Кири и братья пришли на помощь, Нетейям оказал слишком большое впечатление на Ао’нунга. Нетейям был стойким и уверенным когда дело касалось его семьи. — Ладно, ладно, — Ао’нунг поднял руки, словно сдавался. — Не буду трогать твоего пятипалого уродца. А то глядишь, опять пожалуетесь родителям, — посмеивается он отходя назад. — Но это на сегодня. Потом — не обещаю. Таких как он, которые не подходят по общепринятым нормам даже собственному племени… Их нужно презирать, чтобы знали своё место, — Ао’нунг даже не улыбается, смотря Нетейяму в глаза. После чего принимает решение удалиться со своей «свитой». Ло’ак, оскорблённый и униженный, не мог этого терпеть. Вспыльчивый характер дал о себе знать и он бросился с ножом за Ао’нунгом, но Нетейям не дал ему повторить драки. Он обнял брата руками: одной за тонкую талию, второй за грудь, чтобы удержать и не пустить вперёд. — Ло’ак! Прийди в себя и успокойся. Драка тут ни к чему! — произнёс он голосом «ругает старший брат непослушного младшего». Хотя он и сам бы не прочь навалять тем так, чтобы неделю ходили с не сходящими ссадинами. Но это было бы не совсем рациональное решение. Он был старше и сдержанней, поэтому он должен мыслить трезво и, как просил отец, постараться не доставлять проблем в клане, который добродушно принял их. — Чёрт, да отвяжись ты! — Ло’ак дергаётся, вырываясь из объятий брата, но дальше за парнями уже не идёт. Нетейям ощутил, как сильно билось сердце младшего под его ладонью от переполняющих его эмоций, и слегка улыбнулся, пока тот этого не видел. Злой Ло’ак был слишком привлекательным. Нетейяму всегда нравился взбалмошный характер брата. Правда, часто он беспокоился по этому же поводу, и ему приходилось всегда следовать за младшим, чтобы защитить. Не потому, что отец наставлял, а потому, что он был должен и хотел его обезопасить сам. Ему казалось, что Ло’ак без него не справится, а препятствовать ему было порой невозможно. Ло’ак, тяжело вздохнув, убрал короткий клинок обратно в ножны и сердито уселся на песке. Нетейям присел рядом, опустил свою руку на песок, рядом с рукой Ло’ака и вслед за ней опустил свои глаза. — Твои руки мне нравятся больше, — негромко, но искренне произнёс он, любуясь пальцами брата, которые будто стыдясь самих себя стремились спрятаться в песке. — Прекрати, — Ло’ак поднял свою руку и сжал её второй. Раньше это казалось ему нормальным, но здесь, в этом месте, теперь он ощущал дискомфорт, когда разговор заходил о его внешних отличиях. — Ты думаешь, что я говорю это только потому, что хочу тебя утешить, — уверенно произнёс Нетейям, переводя взгляд на брата. Но после снова опустил глаза на его руки, которые он держал, сжав пальцы. — Твои руки и руки отца мне нравились всегда. Мне кажется это красивым. Пять пальцев необычны — это так, но в этом есть что-то чарующее, — произнёс он и слегка улыбнувшись собственным мыслям, перевёл взгляд на океан. Ло’ак конечно ему не верил, потому что был уверен, что это лишь утешение. — Меня вполне устраивали мои руки, и в нашем клане это не считали отклонением от нормы. Хотя теперь я понимаю, что это лишь потому, что отца уважали в клане. Скорее всего, до нас просто не дошли некоторые неприятные слова, — горько бросил Ло’ак. Нетейям не нашёл, что ответить брату на это. Быть может, тот был и прав, но сейчас дело было в другом. В том, что Ло’ак снова поник и видел мир в более серых красках, чем он был на самом деле. — И твои брови, — Нетей поднял руку и провёл большим пальцем по изогнутой дуге над глазом, с лёгкой улыбкой неотрывно смотря на брови. — А с ними что не так? — Ло’ак «выпустил колючки» и отстранился, убирая руку брата. После чего пальцами потёр место, где Нетейям его только что касался. Печёт. — Красивые. Необычность их наличия привлекательна, — всё с той же неподдельной искренностью и без смущения произнес Нетейям. Он не был смущен своим же словам, потому что он делился своими искренними чувствами к брату. Ло’ак, цокнув, помотал головой. — И всё равно это похоже на утешение. Не нужно, я в этом не нуждаюсь. Мне плевать на их мнение, — произнёс он оскалившись на своих обидчиков. — Именно поэтому прячешь теперь руки друг в друге? — с лёгкой насмешкой говорит старший, указывая взглядом на то, как он мучал свои руки друг другом пытаясь спрятать наличие лишнего пальца. Ло’ак наконец сдался и тяжело вздохнул. — Ну почему им обязательно надо обзываться и лезть? Мы же ничего плохого им не делаем. Просто тихо живём и помогаем в клане… — младший покачал головой, потому что и сам понимал, что брат ему не ответит на его вопрос. Не смотря на свои слова он понимал, что слова Нетейяма скорее правда, чем утешение. Его глаза и лицо говорили о том, что он был честен с братом, и всё, что он говорил, исходило из глубин его души. Его взгляд… Ло’ак повернул голову на брата, который следил за изменением его эмоций с лёгкой, доброй улыбкой. Взгляд Нетейяма всегда притягивал Ло’ака. Не первый раз он утопал в этом омуте, когда смотрел в глаза брату. Те показывали то, насколько он был умён и мыслил глубоко. Никогда нельзя было догадаться, о чём он думает, оттого хотелось заглянуть в них еще глубже и узнать. Ло’ак же был в этом плане чуть проще. По его лицу были сразу понятны его эмоции, и многое он в себе не держал. Но вот Нетейям, возможно, многое скрывал внутри себя. Чтобы быть эталоном, для спокойствия отца, для собственной стабильности и для того, чтобы защищать брата и сестёр. Но каким же был настоящий Нетейям? Ло’ак отвёл взгляд, когда до него дошло, что он уже слишком долго смотрел в глаза брату. — О чём ты думал? — поинтересовался старший, который смотрел тому в глаза в ответ всё это время. Лицо брата показалось ему… Заинтересованным? — Ни о чём. Точнее… Просто подумал, что мне кажется, что я тебя совсем не знаю, — ответил холодно младший, отвернув голову совсем. Поджав ноги, он обнял их руками и вздохнул. Он чувствовал себя странно. Солнце уже почти утонуло в океане, и наступал загадочный полумрак. — Лучше тебя меня не знает никто, поверь мне, — Нетейям положил руку на плечо брата и слегка наклонился к нему, привлекая внимание к себе. — Сомневаюсь. Когда ты… Смотришь на меня или на кого-то другого своими глазами… — Ло’ак остановился, чтобы незаметно сглотнуть. Ему снова хотелось заглянуть в янтарный омут. Желательно, чтобы ему позволили смотреть дольше приличного, чтобы он мог хотя-бы что-то разгадать. — То совсем не понятно, о чём ты думаешь. — Это плохо? — спросил старший, который был немного удивлен словам брата. — Нет, но я… Не хочу, чтобы твои мысли понимал кто-то другой в то время, как я и сам не могу разобрать твой внутренний мир… А место уступать кому-то не хочу, — произнёс Ло’ак, который всё так же никак не мог повернуться к брату лицом. Из-за волнения он создал из слов путаницу, и их можно было понять по разному. Ло’ак не хотел, чтобы кто-то был ближе к Нетейяму, чем он. Он его ещё не разгадал сам. Его внутренний мир. И было бы огромным ударом для младшего, если бы Нетей открылся полностью кому-то другому. С лица Нетейяма не сходила улыбка. Всё та же добрая и влюблённая. — Ты можешь спросить меня о чём угодно, и я отвечу тебе всегда честно. Не думал, что тебе настолько важно знать, что у меня внутри. Но ты должен знать, что от тебя я никогда ничего не скрывал. Когда мы с тобой наедине я и правда настоящий. Ты веришь мне? — последняя фраза прозвучала ближе, чем остальные и Ло’ак невольно дёрнул ушами от чужого голоса, а его кожа мгновенно покрылась мурашками. Не сумев проконтролировать себя, он повернул голову, чтобы вновь встретиться с глазами брата, которые таили в себе огромную вселенную: неизведанную, но безопасную. Нетейям сидел слишком близко, но сегодня это не смущало никого из них. Ло’ак закрыл глаза, чувствуя, что наконец, утонул в родных глазах, и коснулся своим лбом чужого. Он положил руку на щеку брата и выдохнул. Этот момент их спокойствия сегодня ощущался совсем иначе, по особенному. Нетейям повторил за братом закрыв глаза и положив свои пальцы на щеку брата. Внутри обоих всё трепетало. Новое чувство не давало вдохнуть, но это не беспокоило их ведь они наслаждались этим ощущением стиснувшим их сердце. Мысленно они были благодарны друг другу за то, что никто не спешил отстраняться. Наслаждение моментом единения и этой невинной близостью позволило им успокоить мысли и дух, и понять, что они дороги сердцу друг друга.