Янтарный омут и пять пальцев

Солнце зашло, и сумрак окутал берега Пандоры. Нельзя было не заметить, что здесь, в отдалении деревни Меткайинов, атмосфера была иной. Но теперь она была не просто спокойной и уединённой. Теперь в ней ощущалась интимность из-за полумрака и красно-фиолетового неба, которое всё ещё пыталось отражаться в море. Нетейям, как и Ло’ак, не любил открытые пространства. Здесь, на берегу, ему всё казалось, что кто-то за ними наблюдает. Из-за того, что их лица были так близки он почти не дышал, стараясь запомнить каждую секунду их трепетного уединения. Он слышал, как дышал Ло’ак: более шумно, несдержанно. Нетейям выдохнул и приоткрыл свои губы. В его голове всплыла необычная картина. Стоило лишь немного опустить голову, и он мог коснуться своими губами Ло’ака. Младший всегда казался слишком красивым и привлекательным. Для Нетейяма он был почти идеалом красоты. Но он никогда и никому об этом не говорил, не намекал, да и себе признался не сразу. Ло’ак был слишком непохожим на других, и у Нетейама щемило сердце, когда он думал, что он может достаться кому-то другому. Вдруг его не будут ценить настолько, насколько тот этого заслуживает? У Ло’ака было пышущее энергией и силой сердце. Он вполне мог когда-нибудь сравняться со своим отцом по силе, но похож он был в равной степени и на него, и на Нейтири. Нетейям, в свою очередь, был тоже похож на своего отца, но скорее на его спокойную и рассудительную часть. В их племени иногда говорили, что противоположности притягиваются. Взять, например, их родителей: они были не просто разными по характеру и восприятию мира, они были с разных планет. Однако любовь сделала из них новых на’ви и теперь, кажется, они все чувствовали иначе — как одно целое. Отец рассказывал, что одинаковые полярности магнита противятся друг другу, а разные сосуществуют вместе и притягиваются, кажется с удовольствием и большим рвением. Но что делать, когда вы родились с разными полярностями, но одного магнита? Что делать если друг к другу тянет, но существует препятствие? Оно невидимое: его нельзя ощутить, но вместе с тем это преграда. Смогут ли они разрушить эту преграду и стать новыми на’ви, как их родители? Смогут ли противостоять законам этого мира? Губы Ло’ака хотелось испробовать, почувствовать собственными губами, исследовать их. Нетейям как будто боялся опоздать. Ло’ак, кажется, уже присмотрел себе девушку из морского племени. Он видел, как Ло’ак растерялся, когда Цирея касалась руками его груди во время обучения глубокому дыханию. Да, в тот момент он посмеялся, переглядываясь с Ротхо, но уже через несколько секунд его лицо стало печальным. Почему только у него спирало дыхание, когда он смотрел на младшего? А у Ло’ака? Может быть и у него тоже? Это вряд ли, ведь они были братьями. Глупо требовать от него или от судьбы то, чего существовать не должно. Нетейям представил, как он выдыхает и слегка наклоняет голову вбок. Он наклоняется и касается своими губами чужих… Нет, не чужих. Родных. Тех губ, в которых он знает каждый изгиб. Знает, какую форму принимают те, когда он скалится, улыбается или смеётся. Тело Нетейяма вдруг сделалось слабым, а по телу пробежались мурашки. Что с ним делали собственные мысли? Он снова и снова прокручивал в голове картину, как спускается к губам Ло’ака и целует… Что–то будоражащее и жаркое начинало зарождаться внизу живота, а сердце билось все чаще. Они сидели друг напротив друга, и со стороны это вполне можно было счесть за то, как два брата дарили друг другу поддержку и утешение. Можно было бы, если бы Нетейям не выдохнул так судорожно и несдержанно. Шум моря постепенно растворился и стал едва уловим. Они слышали только дыхание друг друга, потому и выдох этот оказался громче, чем был на самом деле. Из-за собственной реакции тела и того, что не смог это скрыть, старший открыл глаза и поспешно убрал руку от щеки брата отстраняясь. Ему не хотелось выдавать себя ещё больше и тем более видеть в этот момент взгляд брата, чтобы узнать, насколько тот догадывался о том, что происходит у него внутри. Бросив взгляд на него Нетейям встал и развернувшись, отправился в сторону деревни. Он старался идти обычно, как ни в чём не бывало. Однако, неспокойная походка его всё же немного выдавала. — Я спать, — бросил Нетейям, потому что ему казалось слишком невежливым и оскорбительным вот так, молча сбегать от брата. И только тогда, когда он уже шёл по направлению к деревне, до него дошло, что вскакивать и уходить, пряча свой взгляд — ещё более подозрительно, чем остаться сидеть там и заинтересоваться, например, морем. Остальные из их семьи уже ложились спать, поэтому Нетейям занял своё привычное место с краю и закрыл глаза. — Нетейям, где твой брат? — спросил его отец, видя что брат вернулся один, а младшего всё ещё не было на горизонте. — Сидел у моря, когда я уходил. Скоро придёт, — ответил Нетейям, обнимая себя одной рукой. Он попытался было заснуть, но к сожалению, его разум по-прежнему был полон разных мыслей. О чём он только думал? Сидя рядом с братом, он ощущал странное волнение в животе. Такое было и раньше, но теперь оно казалось более заметным, более ощутимым, чем раньше. Нетейям только сейчас в полной мере осознал, что он думал о поцелуе с братом. И это была не случайная смазанная мысль в его голове. Он почти осознанно воспроизводил свою фантазию снова и снова, пока находился так близко к нему. Он касался своим лбом и носом Ло’ака, только что на пляже. Чувствовал его кожу, дыхание и тепло. И всё это привело к тем самым фантазиям, от которых Нетейям пытался теперь сбежать. Но его разум отказывался бежать вместе с ним. Он снова показывал ему те самые моменты, когда он, сидя на пляже близко к младшему, вполне себе мог коснуться его губ. Фантазия лишь дарила ощущение возможного и показывала Нетейяму то, как это могло быть. И то, что он мог ощутить при этом. Ло’ак появился в капсуле над водой несколькими минутами позже. Отец что-то буркнул в его сторону, чтобы тот быстрее ложился, и младший устроился рядом с Нетейямом. Обычно братья спали вместе, но нередко происходило и так, что между ними ложилась спать Кири. Тук же всегда ложилась рядом с отцом и матерью, как бы отделяя старших от средних. Нетейям стал засыпать. Его сознание постепенно перетекало из фантазийного мира в мир сна. Лежащий на боку у стенки подвесной капсулы, он внезапно ощутил прикосновение. Чужая рука с пятью пальцами осторожно легла на изгиб талии Нетейяма. Старший затаил дыхание, и ему показалось, что у него всё поплыло перед глазами. Он хотел бы обернуться и удостовериться, что это не тот, о ком он думал, а Кири. Потому что во сне она могла так сделать. Она всё время искала защиты у близких во время сна, вероятно, чувствуя себя одинокой в обычной жизни. Но на этот раз почему-то он был уверен, что это не она, а тот, от кого спирало дыхание. Нетейям выдохнул и прикрыл глаза. Но ни сна, ни фантазий в его голове теперь не было. Его разум не мог отвлечься от этого прикосновения. Оно жаром расплывалось по всему его телу, не давая Нетейяму вдохнуть до сих пор. Но видимо тому, кто был этому причиной, было этого мало. Кисточка чужого хвоста стала щекотать его ноги, от чего он невольно дёрнул ими, чуть сильнее подвигая к себе. Чужой хвост не унимался так просто, вероятно, имея темперамент своего хозяина, и продолжил свои игры с телом Нетейя. Хвост прошёлся от сгиба колен вверх, до самых ягодиц юноши. Это было не так щекотно, как смущающе и старший не выдержал. Он схватил балованный хвост и повернулся, сердито хмурясь и даже слегка оскалившись на брата. Неужели он не понимал, как ему трудно?! Ло’ак притворялся спящим, и оказалось, что лежал он ближе, чем представлял себе Нетейям. Как только старший повернулся, Ло’ак не смог сдержаться и заулыбался, так и не открыв глаз. Нетей ущипнул Ло’ака за ногу, чтобы дать ему отпор и предотвратить дальнейшие прикосновения к себе этой ночью. Младший негромко, возмущённо буркнул и дёрнулся из-за этого, задевая лежащую рядом Кири. — Ну всё, хватит. Вам что, по пять лет?! — возмущённо произнесла девушка приподняв голову. Она не хотела, чтобы те разбудили родителей, ведь для тех прибытие в новый клан было даже сложнее, чем для них. И они сильно уставали. На них лежало слишком много ответственности. Братья спокойно улеглись обратно, но теперь Нетейяму пришлось лечь лицом к младшему, чтобы тот снова не баловался своим хвостом с его чувствительными зонами. Старший закрыл глаза, но даже он сам слышал, как громко он дышал из-за того, что сердце никак не могло успокоиться. Когда он открыл глаза, то увидел, что хвост Ло’ака двигается игриво в разные стороны, а когда снова поднял глаза, то увидел, что младший смотрит в его глаза. Слегка улыбаясь, словно он только и ждал, пока старший на него посмотрит. Нетейям нахмурился и дёрнул головой, в знаке «спи» или «успокойся». Как он мог уснуть сам, если младший сам был в непонятном возбуждённом состоянии и не засыпал? Или Нетейям себе слишком много надумывал? Ло’ак, видимо, решил сжалится над братом и больше его не мучить, поэтому повернулся теперь к нему спиной и стал засыпать. Хвост его успокоился, но не сразу. Ещё какое-то время он самовольно извивался. Теперь Нетейям ощутил соблазн брата на себе. Когда тот лежал на боку, его талия красиво изгибалась, а под светом луны, которая попадала в капсулу всё виднелось ещё отчётливей. Нетейам сглотнул и укусил себя за губу. Как ему хотелось провести пальцами по родным, но соблазнительным изгибам. Хотелось прижаться к спине младшего и обнять, чтобы защитить. Хотелось… Нетейям зажмурился и укусил себя за губу ещё сильнее. Он не должен был думать о брате в таком ключе. И тем более не должен даже в своих мыслях заходить ещё дальше. Даже то, что он уже успел себе представить сегодня, было чересчур. «Прости меня, Ло’ак. Я такой… Отвратительный… Неправильный " — подумал про себя Нетей и закрыл лицо рукой, при этом тяжело вздохнув. Этой ночью он твёрдо решил, что больше не будет искушать судьбу и себя и больше не позволит себе ничего подобного. Правда, на следующее утро все его планы полетели к чертям.