Янтарный омут и пять пальцев

С того момента, как юные влюблённые на’ви уединились под водой и были под присмотром Эйвы прошло уже несколько долгих месяцев. Было всё труднее скрывать свои чувства от появившихся у них друзей и от родных. Ещё труднее было найти безопасное время, чтобы остаться наедине и обменяться взаимностью. Нетейям предвидел это уже давно: сразу после того, как первый поцелуй подтвердил взаимность их чувств. До Ло’ака дошло только теперь. Точнее, он смог ощутить это на себе, а это совсем другое, нежели просто предполагать. Для них стало испытанием время, когда они неделями были рядом, но не имели возможности коснуться друг друга. Казалось, будто любой мягкий взгляд и неосторожное касание могли их раскрыть. А это то, чего они боялись. В те редкие вечера, когда им всё-таки удавалось побыть наедине они были счастливы. На время они становились другими версиями себя и освобождались от оков этого мира. По большей части это случалось днём, ближе к вечеру, когда они придумывали отговорку вроде исследования этого острова и уходили вдвоём. Отец верил, что они смогут защитить друг друга, потому отпускал их, но просил быть недалеко и брать с собой устройство, которое помогало им всегда держать связь. Джейк всегда старался быть начеку, чтобы уберечь близких от опасности. Первое время им казалось, что они не смогут даже остаться наедине и все их дни были полны томления и внутренних мучений. Но постепенно они всё-таки нашли способ и смогли это сделать, облегчив свою участь. Они нашли укромное место, где вряд ли бы ходили другие на’ви, а если бы и проходили мимо их бы не было видно. Их по-прежнему окружала природа Пандоры: деревья, кусты и редкая трава. Это навевало воспоминания о доме и им было так гораздо спокойнее, чем болтаться где-то на берегу или в воде. Их тайные встречи — это было то, ради чего они теперь каждый день просыпались и справлялись с различными трудностями. Сначала это всегда были горячие и долгие поцелуи, от которых потом болели губы; тёплые, ласковые взгляды и объятия, которыми они восполняли утраченную энергию друг друга. Насытившись, нежными прикосновениями к разным участкам тел друг друга, они сидели и болтали. Не обо всём, а только о них и их отношениях. Только о том, что касалось их как пары. Об остальном они смело могли говорить в течение дня там, в настоящем мире. Сейчас, в своих местах для пряток они чувствовали себя одновременно защищёнными тайной и беззащитными перед реальностью. Они рассуждали, что было бы, если бы Джейк их застал: тогда в первый раз, или в любой другой момент сейчас. Наверняка устроил бы им страшнейшую взбучку. Думать об этом обоим было страшно, ведь скорее всего ни один из них не вынес бы подобного и пришлось бы прощаться самим со своей жизнью. Это гораздо лучше и проще гнева отца. Что бы сказала мама? Она бы точно была расстроена. Нет, подавлена и разочарована, и настолько глубоко, что это скорее всего бы шокировало её. Вряд ли бы она смогла перенести то, что делали её любимые сыновья. От мыслей о реакции родных им всегда становилось больно и грустно и им казалось абсолютно безвыходным это положение. Но, по крайней мере, они могли поделиться своими переживаниями и от этого становилось немного, но легче. Иногда хотелось, чтобы их чувства раз и навсегда исчезли, оставляя их жизнь в покое. Почему они не могли жить как все остальные На’ви? Но в то же время, чувства друг к другу были настолько ценны, что почти сравнялись по важности с любовью к семье. Они понимали, что скорее всего, им всегда придётся прятаться. Но действительно ли они могли так поступать всегда? На’ви почти всегда находили пару и заводили потомство. А они? Что они скажут через несколько лет? Нужно будет искать какие-то выдуманные причины? Ло’ак уже рассказал Нетейяму о своём сне, где его пытались женить на Цирее. Каждый раз, когда он вспоминал этот красочный и реалистичный сон, он ощущал, как его душило. Собственное сознание пыталось уничтожить его. — Это просто ужасные ощущения, — говорил Ло’ак вспоминая свой сон. — Я не хочу ощущать подобное в реальности. Это вызывает у меня страх. Я не хочу соединять свою жизнь с девушкой, лишь бы скрыть наши отношения. Лишь бы сделать так, как всё должно быть, чтобы не заставлять переживать никого. Я уже говорил, что не хочу быть удобным для кого то. Это было бы чем то невыносимым. Лучше не жить, чем так, — говорил младший, но на его лице не было и оттенка дерзости. Он не бросал никому вызов ради потехи или просто из-за своего характера. На его лице была безысходность и ему было больно от того, какой на самом деле была их реальность. — Если спустя несколько лет, наши чувства останутся такими же… Конечно, это будет неправильно обманывать какую то девушку, лишь бы наши родители не беспокоились о нас. С другими тоже нельзя поступать так не честно, только лишь для собственного спокойствия, — произнс Нетейям обнимая Ло’ака. Старший поцеловал брата в голову и закрыл глаза тяжело вздохнув. Младший сидел к нему спиной, между его ног на земле, и облокачивался о его грудь. Они находились в своём укромном месте за кустом с большими и широкими листьями с одной стороны и возле большого валуна с другой. — Прошло всего лишь несколько месяцев, а у меня ощущение, будто несколько лет, — произнёс Ло’ак прикрыв глаза. Ему хотелось забыться, каждый раз, когда он попадал в нежные руки брата. Он ощущал удовольствие от того, как их тела прижимались друг у другу в тёплых объятиях. Хотелось остаться так навсегда, чтобы никто и ничто их не могло потревожить. — Я чувствую, что должен найти решение, — начинает Нетейям и Ло’ак читает между строк всё то же неотпускающее Нетейяма клеймо «ответственного старшего брата», поэтому прерывает его. Он слегка бьёт ладонью его по бедру, а потом щипает за кожу пальцами. Там же. — Ты ничего не должен. Я тебе уже говорил, когда мы вдвоём — мы наравне. Я ответственен за это не меньше твоего. Я тоже думаю о том, как нам справится с этим. Слова Ло’ака тянут Нетейяма за тонкие струны души, которые, струясь, проходят через сердце насквозь. Но не болезненным лезвием, а приятным теплом. Вот за что он его любит. За то что с ним весь мир и он сам были лучше. С Ло’аком проблемы начинали казаться менее значительными, а боль не такой сильной. И даже их неправильные отношения рядом с ним не казались чем-то настолько неправильным. Ведь это были просто искренние чувства. Они были вместе и могли выдержать любые препятствия, которые встретились бы им на пути. Куда хуже, когда ты один. Нетейяму нравилось, что они действительно были наравне. Ло’ак это обещал, и он сдерживал своё слово. Это было комфортно и так подходило обоим. Когда один давал слабину, то другой обязательно поддерживал и наоборот. Если один из них в какой-то момент доминировал, то второй позволял ему это. У них не было чётких ролей вроде ведущего и ведомого, защитника и жертвы и прочих других противоположностей. Им было достаточно того, что они не справились со своей изначальной ролью, ролью братьев и прилежных сыновей. Поэтому ни к чему было вешать на себя снова ярлыки: смелый и трусливый или спокойный и вспыльчивый. Они оба в каком-то роде были одинаково отважны и пугливы, осторожны и беспечны. Нетейям в молчаливой благодарности крепче сжал парня за плечи и, наклонившись, поцеловал его в висок, а после и в щёку, плавно спускаясь губами по коже. Ло’ак мягко и довольно улыбнулся, не открывая глаз. — У меня было одно решение, но ты сразу скажешь нет. Поэтому я не стал его озвучивать и думал, как поступить иначе, — произнёс Ло’ак пальцами проводя по синим полосками на голубой коже старшего в области запястья. Но Нетейям не сказал "нет". И это предложение Ло’ака, после долгого обсуждения зажгло в обоих жажду к жизни и действию. Теперь у них была маленькая цель, к которой оба могли стремиться и проживать свои дни не в безжалостной печали, а в надежде пусть не на идеальное, но на лучшее будущее. Самым сложным, как им казалось, была первая часть их плана, но она была его основой. В течение нескольких лет они договорились быть честными друг с другом в колебаниях собственных ощущений и проверить чувства сквозь время и препятствия в виде других на’ви. Они должны были быть открыты для возможных других симпатий и отношений, чтобы попробовать посмотреть на мир под другим углом. Ло’аку не нравилось, что в таком случае у него был уже вариант в виде влюблённой Циреи, которая почему-то считала, что тоже нравится Ло’аку. Она ему не нравилась, но ради того, чтобы проверить твёрдость своих чувств к парню, он стал проводить с ней больше времени. И начал пытаться влиться в романтическое повествование их отношений. Но чем ближе были их отношения, плавно перетекающие в симпатию, тем больше Ло’аку хотелось убежать. Ему хотелось сбежать от девушки и от возможных отношений между ними. К Нетейяму. Нетейям нашёл себе хорошего друга в лице Ао'нунга. И до него слишком поздно дошло то, что на’ви с бирюзовой кожей начал испытывать к нему чувства. В общем-то об этом ему рассказал Ло’ак, с которым по секрету поделилась Цирея. Просто она, как сестра, заметила это сама. Но Нетейям понимал, что это лишь наполовину лучше их отношений с Ло’аком. Потому что Ао’нунг был парнем, да ещё и сыном Оло’эйктана. В этом было мало смысла. Но почему-то девушки вокруг него не вились, да и слишком неловко ему было иметь с ними дело. У Ло’ака как-то проще всё получалось. Но даже если отложить в сторону всё это. Мысли Нетейяма безостановочно возвращались к Ло’аку. Он стал только сильнее ждать их тайные встречи, потому что теперь это была как будто награда для него. За то, что он что-то там пытался. Они оба честно упорствовали, пытаясь присмотреться к другим, но всё их существо отвергало это. И с другими они не заходили дальше лёгких намёков и флирта. Потому что если вступить с кем-то в серьёзные отношения, тогда они точно сделают больно кому-то. А они прекрасно понимали, что их чувства только крепли по отношению друг к другу. Встречаясь вместе, они делились своими мыслями и чувствами с друг другом открыто. Смеялись и шутили, ревновали и грустили. И эти их жалкие попытки быть обычными юными на’ви только разжигали в них огонь запретной страсти. Теперь каждая их встреча была для них особым обрядом. Обряд, который сначала их как будто очищал: от реальности и всего, что они в ней на себя нацепляли. Но у этого обряда была обратная сторона, потому что после него они возвращались из своего тайного алтаря в реальность, осквернённые своим поведением наедине. Но именно в таком состоянии они могли и хотели продолжать жить. Эта грязь не была грязью для них. Она виделась им как живительная вода, без которой их организм мог просто зачахнуть. Нетейям не мог дождаться, когда они снова встретятся. Все эти встречи с Ао'нунгом и попытки держать его на нужном расстоянии утомляли его. С одной стороны, ему нужно было поверить свои чувства и желания, с другой — нельзя было пустить его слишком близко, чтобы не сделать больно и не потерять друга. Он сходил с ума. И когда они с Ло’аком оставались наедине, он позволял себе целовать его более несдержанно. Уже прошла та пора их трепетного узнавания друг друга, в которой были так важны нежные поцелуи, которые олицетворяли зарождающиеся чувства в них. Прижимая младшего к земле, Нетей навис над ним и целовал спешно, с тяжёлым придыханием и тихим причмокиванием. Поцелуи казались ещё вкуснее и слаще, и Нетейям получал целый шквал ощущений, которыми придавливал разум Ло’ака, как и его тело, опаляя возбуждённым жаром. Вероятно, никто бы не поверил, но Нетейяму стала нравиться эта запрещённость. Возможно, даже больше, чем младшему. Но это были неуправляемые чувства. Увы, он ничего не мог поделать с тем, что стоило ему только коснуться губ Ло’ака, как его тело распалялось и приносило ему сладкие муки томящегося внутри возбуждения. Ло’ак поддавался, позволяя Нетейяму выливать в их поцелуй все свои чувства и переживания. Он наслаждался отдачей старшего и чувствовал, что может просто расслабиться с ним. С Нетейямом он чувствовал себя собой, в отличие от дней, проведённых с Циреей. Тогда он пытался строить из себя какого-то другого Ло’ака. Который сам ему был чужд, и играть эту роль было адским трудом, после которого не хотелось ничего делать и даже думать о чём-то. — Ну как, Цирея может так же целоваться? — спросил Нетейям с едва уловимой насмешкой во взгляде, пока пытался отдышаться от долгого поцелуя. Он приподнялся немного над Ло’аком, упираясь руками в землю по обе стороны от его головы, и смотрел в его глаза. — Я не пробовал, но думаю, что ТАК — точно нет, — усмехнулся младший, давая понять, что такой стиль их поцелуя ему очень нравился. — А Ао’нунг может тебя касаться здесь? — Ло’ак пальцами ведёт по внутренней стороне хвоста Нетейя прямо к его ягодицам. Он знал, что это самое чувствительное место старшего, и умело пользовался этим. Нетейям свёл брови, прикрыв глаза, и кончики его ушей зашевелились от удовольствия. — Нет… Не может, — с трудом произнёс он, чувствуя, как разум постепенно начинает отказывать. Его хвост сам по себе вилял из стороны в сторону, выдавая его настроение. — Или вот так, — с довольной улыбкой продолжает младший. Касаясь подушечками пальцев, он начинает вести ими по коже на спине старшего. Плавно обводит лопатки, проходится по позвоночнику к шее. Спускается вниз, пуская снова и снова стаи приятных мурашек по телу старшего на’ви. Наконец, лёгкие касания на обнажённых ягодицах, пару круговых очерчивающих движений и вместо кончиков пальцев — ладони, которые нежно и более ощутимо поглаживают мягкую кожу ягодиц. Нетейям едва ли держится на руках над младшим. С закрытыми глазами он невольно приоткрывает губы, концентрируясь полностью на своих ощущениях, и ему кажется, что его разум уплывает куда-то далеко, в это чёртово море. — Ло’ак, — слегка рыкнув, выдыхает Нетейям и, подняв одну руку с земли, пальцами хватается за его щёки, слегка сжимая их одной рукой. — Что делаешь со мной? — в затуманенном состоянии говорит Нетейям, и по его расфокусированному взгляду видно, насколько действия Ло’ака оказали на него влияние. Ло’ак приподнимается, и обняв старшего руками, переворачивает его на спину, а сам моментально оказывается над ним, как над своей добычей. Он улыбается и возбуждённо виляет хвостом, не касаясь своим телом его, упираясь руками и ногами в землю, чтобы между ними было расстояние. Наклонившись к старшему, он нежно проходится губами по контуру уха и целует заострённый кончик. — Люблю, — отвечает Ло’ак шёпотом и улыбается. Но это длится недолго, потому что он припадает своими губами к губам старшего, целуя не осторожно, но чувственно. Нетейям отвечает на поцелуй. Но даже движения его губ стали слегка скованными из-за напряжения тела. Ему казалось, что одно прикосновение Ло’ка к его чувствительной зоне и он взорвётся. Но по каким-то причинам его не слушались даже собственные руки, желая напротив, большего. Они оказались на талии младшего, сжимая её чуть сильнее обычного. Это очень нравилось Ло’аку. Он выдохнул в чужие губы, давая понять, что подобные действия ему более чем приятны. Слегка надавливая пальцами на кожу Ло’ака, старший спустил руки по бокам его бедёр вниз. Пальцы плавно очертили тазовые кости Ло’ака, исследуя их рельеф, а через несколько секунд его руки оказались уже на ягодицах парня. Нетейям надавил руками вниз, чтобы Ло’ак опустился тазом ещё ниже. И теперь их бёдра были прижаты друг к другу. Своими руками Нетейям чувствовал, как хвост младшего, всё не унимаясь, вилял в разные стороны, приподнявшись вверх. Нетейям, не задумываясь о собственных действиях, позволил себе немного большего, чем обычно. Его пальцы, которые до этого плавно ласкали весьма невинно поверхность ягодиц младшего, постепенно перешли в более чувствительные зоны. Сначала его пальцы мягко прошлись по основанию хвоста и погладили под ним, от чего Ло’ак невольно вздрогнул. Эта реакция тела младшего заставила Нетейяма идти дальше чуть более уверенно, и теперь его пальцы плавными движениями вниз-вверх ласкали внутреннюю часть бедёр Ло’ака, которая была близка к интимным зонам, а оттого слишком чувствительна. Он проходился пальцами между ягодиц и ниже по ноге, вызывая волны мурашек у младшего. Ло’ак вздрогнул снова, после чего всё его тело покрылось мурашками от удовольствия. Прервав поцелуй, он выдохнул, даже не сумев открыть глаза. Он был словно одурманен чем-то или скорее кем-то. Ощущения были слишком приятными и определённо были выше того, что они с Нетейямом уже изучили. Стиснув зубы, он свёл брови и слегка приподнял свои бёдра, чувствуя сильный прилив внизу. Это были едва ли выносимые им ощущения. Открыв глаза, Нетейям смотрел на младшего и не смог сдержать мягкой улыбки от реакций парня на те приятные ощущения, что они испытывали вместе. Ему нравилось то, как не сопротивлялся Ло’ак к изучению нового, и открыто демонстрировал свои ощущения. Это в некотором роде помогало Нетейяму не останавливаться и быть немного смелее, ведь зачастую он нуждался в том, чтобы его риски были одобрены. Возбуждение Ло’ака начинало выходить за границы терпимого, и он опустился к губам Нетейяма, чтобы попытаться избавиться от этого. Издав тихий, но измученный стон он поцеловал старшего, пытаясь разделить с ним своё возбуждение, чтобы оно снова стало более-менее терпимым. Но, увы, поцелуй лишь подливал масла в огонь, и тело Ло’ака совсем не хотело его слушаться. Как, впрочем, и тело Нетейяма, руки которого бродили в слишком чувствительных местах младшего. Ло’ак снова прильнул своими бёдрами к тазу Нетейяма и волнообразно двигал ими, но лишь слегка, потому что старался сконцентрировать всё внимание на поцелуе, а не на ярких, болезненно-приятных ощущениях от трения их тел. Нетейям почувствовал, как его тело вновь вспыхнуло жаром, после того, как ощутил возбуждение Ло’ака уже напрямую, физически. Там, внизу, Ло’ак стал твёрже, а его бёдра теперь двигались, даря новые ощущения. Теперь Нетейям ощутил, что и он тоже был возбуждён не меньше Ло’ака, и об этом так же говорило его состояние тела. Его руки вернулись на ягодицы парня, и он слегка сжал их пальцами, желая, чтобы движения младшего не прекращались и стали ещё более ощутимыми. Ло’ак, словно чувствуя желания старшего, продолжал двигать бёдрами плавно, но усиливал давление, чтобы их возбуждение чувствовало друг друга. Что-то слишком приятное пронеслось по всему телу Нетейяма, от чего он выдохнул с тихим стоном и, прервав поцелуй, чуть запрокинул голову, от чего его бёдра тоже немного приподнялись. Нетейям теперь дышал через приоткрытые губы, выдыхая через каждое волнообразное движение Ло’ака. Младший опустился к его шее, и его губы стали оставлять на коже брата мокрые поцелуи, сопровождающиеся тяжёлыми горячими выдохами. Быть не занятым поцелуем при таком новом для них действии, весьма интимном и неловком, было смущающе. Поэтому Ло’ак и принял решение заняться ласками шеи старшего, чтобы отвлечь себя и его. — Ло’ак… Перестань… — с трудом выдавил из себя Нетейям и тяжело выдохнул после. Он хотел сказать это ещё пару минут назад, но не мог собраться с мыслями. Его руки снова легли на талию парня, но теперь для того, чтобы попытаться его от себя отодвинуть. Хотя это нельзя было назвать даже попыткой, лишь намёк. — Зачем? Приятно же, — с придыханием ответил младший, с трудом оторвавшись от шеи старшего, чтобы ответить. И принялся целовать её вновь. — Это слишком… Смущает… — всё так же с трудом произнёс старший и сглотнул, чувствуя, как в его горле всё пересохло. — Не могу больше терпеть. Ло’ак! — почти рыкнул в возбуждении Нетейям и упёрся рукой в бедро парня, отстраняя от себя его таз. Он почувствовал слишком неожиданный прилив сладостных ощущений и попытался всё прекратить, потому что это было совсем неизведанное им чувство. От того пугало. Однако оно сразу прошло, когда бёдра Ло’ака оказались на расстоянии, и Нетейям выдохнул. То ли облегчённо, то ли, напротив, разочарованно. Ло’ак приподнялся и прижал уши, когда Нетейям возмутился на него. Но это была лишь секундная реакция, после которой его уши вернулись в обычное положение, и он улыбнулся. — Ты что, боишься? — спросил он будто бы с лёгкой издёвкой, но на самом деле не имел цели задеть парня по-настоящему. — Вечно ты нервничаешь, — мягко произнёс младший с любящей улыбкой и, опустив руку, переплёл их пальцы. — Ты же знаешь, что всё, что происходит между нами останется тут навсегда, — Ло’ак наклонился к Нетеяму и коснулся своим лбом его, прикрыв глаза. — Мы пообещали друг другу, что это только наш секрет и наш мир, — произнёс младший, переходя на шёпот, и завершая свои слова, коснулся губ старшего своими в коротком и лёгком поцелуе. Ло’ак, вероятно, научился тому, как себя вести с Нейямом, который не любил рисковать, да и пробовать что-то новое тоже не особо. А ему самому было интересно изучить всё на свете, самому испытать на своей шкуре. Но некоторые эксперименты можно было и хотелось провести только с Нетейямом. Старший свёл брови и шумно выдохнул, немного отпуская напряжение своего тела. — Прости, я помню. Но иногда это слишком трудно, — прошептал Нетейям, пытаясь выровнять дыхание. — Почему я вообще тебе нравлюсь? — задал он следом вопрос, который ни один из них не озвучивал никогда. Но для Нетейяма было важно знать, в чём же была его особенность в глазах Ло’ака. — Просто так. Таким какой есть. Ты и сам знаешь, что в нас чувства появились сами по себе. Оставалось их только осознать, — произнёс младший, свободной рукой погладив старшего по груди. Руки Нетейяма перешли на спину Ло’ака, и он нежно обнял его, прижимая его торс к себе обратно. — Мне нравятся в тебе даже те черты, про которые ты бы думал, что я их терпеть не могу, — решает озвучить Ло’ак и тихо посмеивается. — Но в целом ты нравишься мне слишком сильно, и я не хочу искать конкретных причин, — продолжает он, рисуя в голове образ идеального Нетейяма, который был таковым и в реальности. Со своим телом, внешностью, характером и взглядом на вещи. Хотя иногда они всё-таки казались друг другу раздражающими, но это как раз потому, что они были братьями и знали изъяны в характерах друг друга слишком хорошо и каждодневно испытывали их на себе. У обычных пар это наступало гораздо позже, когда они начинали вместе жить и узнавать скрытые стороны партнера. А тут они уже просто научились мириться с недостатками в характере друг друга и принимать как должное. Они уже не могли удивить друг друга чем-то подобным. — Ты тоже мне нравишься, — произносит старший, по-прежнему обнимая младшего, и облегченно выдыхает. Он и сам бы не ответил на конкретный вопрос, за что ему нравился Ло’ак. Просто некогда. Это родилось в его груди и с каждым днем становилось всё крепче и теплее. А проведенное время вместе дарило лишь счастье. — Ты сам что, никогда не нервничаешь? — спрашивает старший, чувствуя себя немного уязвленным, потому что ему казалось, что в последнее время только он все время смущается и стопорит Ло’ака. — Нервничаю. Очень. И смущаюсь тоже. Моё сердце едва ли выдерживает мои собственные поступки, — со вздохом отвечает Ло’ак, обращая внимание на свое сердце, которое билось чаще обычного и вовсе не собиралось оставлять обороты. Ну, голова с сердцем у него дружили редко, и это был известный факт как для него, так и для Нетейяма. — Просто иногда отключаю мозг и предаюсь внутренним ощущениям, — делится он со старшим, но в ответ слышит усмешку. — А я думал, ты мозг всегда держишь отключенным и включаешь только по праздникам, — произносит старший, улыбаясь, и не боится задеть своими шутками младшего. Они ещё и не так подшучивают друг над другом. — Ты опять напрашиваешься, чтобы я тебе хорошенько— Ло’ак не успевает договорить и оказывается снова спиной на земле, а сверху него теперь Нетейям. Он не даёт ему закончить, заключая его губы в поцелуй, сквозь который улыбается сам. Ло’ак не против. Он отвечает на поцелуй с не меньшим желанием, чем до этого. И кладёт свою руку на шею старшего. Слова Ло’ака помогли старшему прийти в себя и лишится части собственных беспокойств. Всё таки… Действительно, что бы ни случилось, ни один из них не рассказал бы об этом никому. Ну а друг перед другом… Каких только неловких ситуаций между ними не было. Если прибавить ещё одну, будет едва ли заметно. Возбуждение в телах обоих притихло, но не иссякло. Оно затаилось лишь на момент их короткого диалога с признаниями и успокаиваниями, а теперь вновь начинало набирать обороты. Нетейям облокотился своим телом о тело Ло’ака так, что они соприкасались друг с другом и грудью, и бёдрами, и где-то даже ногами. Старший попробовал несмелые попытки движения бёдрами, как это делал Ло’ак. Это было приятно. Он уже это ощутил, а теперь решил перенять инициативу на себя. В ином случае, он бы ещё долго занимался самобичеванием по поводу того, почему он в последнее время так часто смущался. Ло’ак выдохнул в губы парня, но поцелуй не прервал. Его вторая рука легла на щеку старшего на’ви, и он нежно погладил ее большим пальцем. Так он давал Нетейяму понять, что ему приятно, и тот на верном пути. Это действительно было подпиткой для уверенности Нетейяма. И вот его движения стали ещё более настойчивыми. У Ло’ака слегка побаливали губы, но он готов был потерпеть ради того, чтобы продолжать чувствовать удовольствие. Возбуждение вновь нарастало в телах юных на’ви, а их дыхание стало более сбивчивым. Бёдра Нетейяма двигались плавно и уверенно, подобрав удобное положение, при котором их органы чувствовали и ласкали друг друга через ткань повязок. Ло’ак простонал в губы Нетейма и свёл брови, шумно выдыхая при этом. Его возбуждённая кожа тёрлась о грубую ткань набедренной повязки, и это доставляло определённый дискомфорт. Этот стон доставил ушам и телу Нетейяма необъяснимое удовольствие. Он отстранился, приподнявшись на руке, и теперь смотрел на лежащего под ним брата. Ему снова хотелось услышать стон младшего, поэтому он и не думал останавливать волнообразные движения бедер. Нетейям опустил глаза, любуясь видом: тем, как их бёдра соприкасались и на короткий промежуток времени отстранялись друг от друга, и тем, каким изящным было тело Ло’ака и его плоский живот, который выдавал частоту дыхания Ло’ака. Если посмотреть на это с другой стороны, между ними было несколько слоёв ткани, поэтому это всё не казалось настолько дико интимным, а Нетейям не чувстовал смущение, которое только что было развеяно Ло’аком. Старший наклонился к губам младшего, и между ними снова завязался сладкий поцелуй. Свободная рука Нетейяма нежно погладила по бедру младшего, проходясь от колена до таза. Снова он нежно провёл пальцами по выпирающей тазовой кости и теперь перешел на низ живота. Ло’ак томно выдохнул, ощущая новый прилив мурашек, и слегка сжал пальцами шею Нетейяма. Но старший не останавливался: подушечки его пальцев погладили кожу на животе несколько раз, а после вернулись к бедру. Но они не полностью повторяли обратный путь, потому что теперь спустились на внутреннюю сторону ноги, отчего младший слегка вздрогнул, пытаясь свести ноги вместе. Но это было бесполезно, так как между его ног был Нетейям. Длинные пальцы, вероятно, были смелее своего владельца, потому что им было уже недостаточно плавных поглаживаний кожи на внутренней стороне бёдер. Длинные пальцы осторожно откинули коричневатую ткань набедренной повязки наверх и осторожно прошлись по выпирающей части. Тело Ло’ака внезапно напряглось, а его рука в одно мгновение перешла с шеи парня к его запястью. Что-то невнятно простонав, он сжал его за запястье и свёл свои ноги, зажимая между ними старшего. Нетейям отстранился от губ Ло’ака, чтобы увидеть его реакцию. Но внутри он всё же не испытывал переживаний и не думал, что ошибся. — Если сделаешь так… Ещё раз… — Ло’ак сглотнул, а после выдохнул приоткрыв рот. — То я всё, — заключил он, закрыв глаза, и сильнее сжал руку Нетейяма. Видеть Ло’ака в таком состоянии было весьма необычно, потому что он выглядел совсем иначе. Его внешность поменялась из-за того, что он был на пике своего возбуждения и абсолютно не контролировал себя. Нетейям затаил дыхание, смотря на столь прекрасного Ло’ака, и продолжил движения бёдрами. Правда, теперь он тёрся больше о его бедро, чем о возбуждённый орган, доставляя таким образом удовольствие только себе. На Ло’ака же у него были другие планы. Его пальцы вновь погладили младшего там, где это было необходимо, от чего тот снова издал стон, слегка прогнувшись. Старшему, как оказалось, было слишком приятно видеть его возбуждение и слышать эти стоны, поэтому его поглаживания стали более смелыми, и теперь он не ограничивался лишь пальцами. Теперь вся его ладонь ласкала чувствительную зону младшего. Наклонившись, он снова прильнул к губам Ло’ака с тяжелым выдохом. Он чувствовал, как его бёдра всё сильнее напрягались, а плавные движения становились более рваными и нетерпеливыми. Бедра двигались сами по себе, будто знали, как надо для того, чтобы получить окончательное удовольствие. Его рука нашла нужный темп и стала двигаться теперь вверх-вниз немного обхватив выпирающую часть Ло’ака. Этого было достаточно для того, чтобы заставить того тихо постанывать после каждого такого движения. Ещё пару минут подобного воздействия и Ло’ак почувствовал то, что ему не приходилось чувствовать никогда до этого. Его тело обдало жаром, а после резко собралось в паху. Он отодвинул от себя Нетейяма рукой, что получилось совсем невольно, и, сведя брови, громко простонал, ощущая как приятные ощущения, клубящиеся внизу живота, получили желанное освобождение, взамен оставляя ещё более сладостные ощущения. Ему даже показалось, что у него немного закружилась голова, но подумать об этом он не успел. Нетейям сначала не понял, почему Ло’ак его отодвинул, но после, напротив, был даже рад. Он смог наблюдать непривычное выражение лица младшего со стороны, и оно определённо означало то, что он пришёл к тому, к чему они невольно, инстинктивно стремились. Именно то, как выглядел юный на’ви, и его стон удовольствия заставили тело Нетейяма среагировать и повторить то же самое. Для Нетейяма это было слишком неожиданно и он остановил свои движения бёдрами. Его голова хотела сначала опуститься вниз в смущении, но оказалось самым удобным положением в таком моменте — запрокинув голову. Нетейям позволил себе выдать глубокий громкий стон, запрокинув голову, который к тому же оказался очень протяжным. Ведь удовольствие, длившееся несколько секунд, полностью сковало его тело и разум. Это были невероятные ощущения, которые оба испытывали впервые. Эти новые впечатления были усилены физически тем, что они были вместе, а не экспериментировали поодиночке. Ещё через несколько секунд оба могли спокойно дышать и вновь вернулись в реальность. Слава Эйве, пока не в самую настоящую, а в их личную. Кровь прилила к щекам обоих из-за внезапно проснувшегося смущения, и оба не знали, как от этого избавится. Нетейям по прежнему находился в весьма… Интересном положении, поэтому первым делом он отстранился и сел рядом. Он ещё тяжело дышал, но не смотрел на Ло’ака. Конечно, оба понимали, что произошло и что это произошло между ними. И не просто так, а по обоюдному желанию. И удовлетворены были оба. Им хотелось повторить подобное ещё раз, но кто знает, когда теперь они смогут преодолеть стеснение, чтобы повторить это снова? И смущение только усилилось, когда оба увидели, что на их набедренных повязках теперь мокрые пятна. Пришлось отложить неловкие взгляды друг на друга, чтобы решить эту проблему. Ведь им как-то нужно было вернуться домой. В конце концов Ло’ак выдал гениальную мысль. Еще было светло, поэтому они пошли к тому месту, где был грязевой вулкан. Они немного измазали себя и свои набедренные повязки неприятно пахнущим веществом и вернулись в деревню. Там они уже без препятствий и подозрений помылись и занялись стиркой белья. Ло’ак сказал, что был неосторожен и упал в грязь, а Нетейяму пришлось его доставать. Джейк зачитал пару лекций об опасности, которые братья благополучно пропустили мимо ушей. Пока они отстирывали собственные набедренные повязки, в их мыслях не было места нотациям отца. Они вспоминали то, что было в лесу, и то, насколько приятными оказались изученные ими ощущения. Ло’ак бросил взгляд на старшего, а тот как раз поднял взгляд на него. Оба не смогли сдержать смущённо-радостной улыбки с лёгким смешком. Возможно, повторить это они смогут гораздо быстрее, чем ожидали сами.