Янтарный омут и пять пальцев

Длинные мягкие пальцы скользили по нежной коже Ло’ака, от груди до бедер и наоборот. Пальцы целовали плоский живот иногда вызывая реакцию на щекочащие ласки кожу, обводили контуры ребер и грудных мышц, задевали соски, отчего младший изредка вздрагивал. Мурашки бегали по его телу снова и снова. Все прикосновения Нетейяма отзывались в его теле так ярко как в первый раз. Они сидели в своём тайном месте, которое оказалось действительно хорошим убежищем. Их не было видно посторонним, а так же можно было быстро сбежать, если в том будет нужда и их всё же обнаружат коренные жители этих мест. Правда ходить в эти дебри у водолюбивых на’ви не было особого желания, так что они были больше в безопасности. Они приходили сюда так часто, как только могли. Времени теперь появилось больше, ведь ни Ао’нунга, ни Циреи не было рядом. Нетейям опирался спиной об огромный корень, которые превосходил их по высоте в два раза. Заключая в объятия сидящего перед собой Ло’ака он ощущал новый приступ нежности и топил младшего в ласках и поцелуях, а тот был не против и выглядел счастливым. Он всегда улыбался или даже смеялся в ответ, потому что знал, что Нетейяму нужна отдача и подтверждение своим действиям. Нетейям до сих пор часто сомневался в том, что ему стоит делать, а что нет. Не то чтобы он любил риск в жизни, но с Ло’аком ему определенно нравилось рисковать... Перед младшим, между его ног, из земли торчали несколько ровных палок с небольшим расстоянием между собой, на каждую из которых он повязал прочную нить. Из этих нитей он неспеша плёл небольшой браслет-основу с несложным узором для Нетейяма, на который потом собирался нашить дополнительные бусины покрашенные в разные цвета и красивые камни, что нашел во время многочисленных прогулок с Циреей по берегу или под водой. На прошлой неделе младший получил в подарок от старшего широкий браслет на ногу, над которым тот трудился около месяца в свободное от Ло’ака время, потому что это был сюрприз. Поэтому Ло’аку захотелось сделать для Нетейяма тоже особенный подарок, правда этого он уже не скрывал, так как хотел побыстрее закончить. В последнее время ему даже нравилось заниматься плетением или ткачеством. Это занятие помогало отвлечься от бурного потока обычно не самых приятных мыслей в его голове, который днем мешал дышать сдавливая грудь, а ночью порождал кошмары. Ло’аку нравилось, как Нетейям одаривал его тело нежными, ненавязчивыми ласкательными прикосновениями. Старший в свою очередь так расслаблялся и отдыхал: ему нравилось передавать свои чувства через прикосновения и нежные поцелуи и от этого он получал удовольствия больше, чем если бы то же делал Ло’ак с ним. Держать младшего в своих объятиях, чувствовать пальцами и губами его тело - то, что позволяло ему дышать и понимать счастье жизни. Только Ло'ак вызывал в нём огромное количество самых разных приятных чувств и ощущений, только его он видел в этом огромном мире. - Около двух лет уже прошло, с того момента, как мы прилетели сюда? - уточнил Ло’ак у старшего, руки которого теперь разминали его плечи и шею. Младший тихо выдохнул и бросил плести браслет, концентрируясь на расслабляющих действиях старшего. Массаж у Нетейяма всегда удавался чертовски... Возбуждающим. - Примерно столько же прошло и с того момента, как нам пришлось отвергнуть... Их чувства. Не по себе до сих пор, будто это было только вчера, - продолжает младший, получая короткий поцелуй от старшего в затылок. Нетеям увлеченно продолжает массаж, умело находя точки на теле брата, от которых тот постепенно расслабляется. - Каждый раз смотрю на Ао’нунга... На то, как он отводит взгляд или злится, когда это даже неуместно, и вспоминаю о его чувствах... Я не жалею, просто все это делает проживание в этом месте всё более и более тяжелым, - кивает в ответ Нетейям делясь своими мыслями. - Вчера Кири мне кое что рассказала, - отозвался Ло’ак прикрыв глаза в удовольствии от сильных рук сжимающих его плечи. - Отец и мама говорили о нас с Циреей. Ни от кого не укрылось то, что мы, которые первое время проводили каждый день вместе, теперь избегаем друг друга. В отчаянии отец сказал, что надеялся на меня. На то, что я смогу связать свою жизнь с дочерью главы клана... И тогда, наше нахождение тут могло бы стать менее неуместным... Кири рассказала мне это в надежде узнать, что произошло между нами. Я конечно не смог ничего ей толком рассказать. Но теперь я понимаю, что даже не подозревал, какие надежды на меня возложил отец... Конечно, он бы меня не заставил быть с ней, против моей воли... Ну, я на это надеюсь. Но мне от этого почему-то ещё хуже... Что раньше, что сейчас - я не могу оправдать их ожидания. И в будущем тоже - не смогу... И ладно, если бы у них остался ты, но я и тебя с собой прихватил, - Ло’ак тяжело вздыхает телом прижимаясь к старшему. Ему не хочется возвращаться в болото своих мыслей. Что-то оттуда тянет его за ноги всё глубже и заставляется захлебнуться. Каждую ночь кошмары топят его. Спасением всегда выступает янтарно-зеленоватый омут, который к счастью почти всегда находится под боком. Ло’ак открывает глаза, и смотрит в глаза брату. Удивительно, как это работает, но все мысли и грязь, которая липкими щупальцами пыталась выжать из его сердца всю кровь трусливо отбегает и тонет в своем же омуте, когда Нетейям с нежностью смотрит в ответ. Младший говорил, а сердце Нетейяма сжималось всё сильнее. Он понимал, что будет чувствовать его брат при таком раскладе, когда "снова не оправдал ожиданий, снова проблема", и помимо этого он не хотел допускать у брата мыслей о том, что это только он один утянул их в эти странные отношения, повесив всю вину на себя. Ласково, с некоторым сочувствием, Нетейям смотрел на брата. Его руки крепко обняли младшего и прижали к своему телу, а его губы поставили точку у того на виске, а затем на кончике уха. - Не беспокойся об этом. Всё равно ничего не сможешь сделать, не в ущерб себе. Жить лишь ради того, чтобы оправдать ожидания родителей всегда сложно, а в такой ситуации как у нас... Было бы даже мучительно. Из клана нас итак никто не выгонял, потому я не вижу нужды в том, чтобы кто-то из нас женился на Цирее. Ты и сам меня учил, что нельзя жить ради ожиданий других, а сам продолжаешь терзаться. Ло’ак всегда говорил так, это была его точка зрения, которая некогда была противоположной той, с которой жил Нетейям, невольно пытавшийся угождать всем и быть опорой для семьи. Теперь Ло’ак сомневался, но старший лишал его всяких сомнений поддерживая. Они действительно уже не могли друг без друга: если пойдут по дороге порознь, то каждый из них собьется с намеченного пути и не достигнет никакого конца. Но если они будут держаться за руку и идти вместе, рано или поздно они прийдут туда, где будут счастливы с позволения Эйвы. - И, Ло’ак, помни пожалуйста, что мы вместе пришли к тому, чтобы быть вместе настолько близко. Не обесценивай мои чувства. Кто кого ещё утащил... - произнёс он поцеловав парня в скулу, ставя еще одну точку после своих слов. - Я хочу... - голос Ло’ака дрогнул, когда он пытался что-то сказать, после чего он прижался к брату сильнее и обнял его за руку своими. Он хотел уйти. Покинуть эту деревню и всех здесь, кто их может осудить, в особенности родителей, которым страшно рассказать правду. И хотел он сказать об этом Нетейяму уже много раз, но ему мешало одно. Нетейям и его чувства. Ло’аку становилось на этом острове душно, с каждым днем всё сильнее. Это уже перестало быть терпимым: чем больше дней проходило, тем тяжелее становилось бремя чужих чувств и их секретных отношений. Раньше в их "прятках" было что-то особенное, по волшебному тайное, но, как им обоим казалось, более это не уталяло их жажды. Трепетность секрета постепенно ускользало, как песок сквозь пальцы, в то время как их чувства только крепли, хотели обрести форму и показаться миру. Это уже не казалось никому из них детской забавой или пробой на ошибки друг друга. Но в то же время обнажать эти чувства миру не хотелось, потому что они знали - всё вокруг разрушится: от их отношений с родителями и кланом, до спокойной жизни без презираний. Они не хотели позорить родителей в клане своим секретом, к тому же с большей вероятностью оказались бы изгнаными оттуда. Разве не лучше было унести тайну с собой и покинуть клан самим? Это не было бы настолько позорно. Но Ло’ак знал, что Нетеям был не готов. Он был привязан к семье слишком сильно и младший не мог забрать его от родных рук матери, из объятий Тук и отбирать его у отца с Кири, которые видели в нем надежду и опору. И хотя Нетейям некогда согласился покинуть семью вместе с ним навсегда, чтобы скрыть факт их отношений и жить свободно, Ло’ак все больше понимал, что это, возможно, никогда не случится на самом деле. Но не главным ли было то, что взаимность между ними всё же оставалась нерушимой? Было ли что то приятнее этого чувства? Определённо было... Физическая взаимность. Рука Нетейяма ослабила объятия и он положил подбородок на плечо младшего, смотря на его бедра. Он плавно опустил ладонь по его животу к ногам. Теперь он плавно поглаживал область от колена до таза подушечками пальцев, что вызвало у Ло’ака новый приступ мурашек и он слегка вздрогнул. Пальцы Нетейяма медленно стали закрадываться на внутреннюю часть ноги, где кожа была только чувствительней. Ло'ак поёжился на месте и согнул поглаживаемую ногу. Он увел колено внутрь мешая Нетейяму его ласкать, но реальной преградой это не стало. Нетейям надавил на внутреннюю часть ноги младшего снова открывая себе простор к действиям. Он держал его ногу упираясь пальцами в мягкую кожу, давая понять младшему, что повторять этого действия не стоит и лучше ему позволить сделать то, что он собирается. Его пальцы теперь нырнули под тонкий тканевый прямоугольник, изучая его горячую плоть через ещё один мешающий слой ткани. Губы припали к шее младшего, оставляя прохладное послевкусие на тех местах, где только что властвовал его горячий рот. Ло’ак запрокинул голову назад и выдыхал через приоткрытые губы. Глаза его были закрыты - он не хотел видеть ничего вокруг, только чувствовать одного единственного. В такие моменты Нетейяму удавалось полностью завладеть его телом и разумом. В голову не лезли сомнения, плохие мысли и воспоминания о кошмарах. Его тело блаженно плавилось под умелыми ласками Нетейяма, который за эти два года изучил чувствительные зоны младшего. Вторая рука Нетейяма потянула за завязки и освободила бедра парня от разделяющей их набедренной повязки. Теперь его рука плавно ласкала орган парня без преград. Нетейям ощущал под своей рукой твёрдый, горячий орган, вены на котором слегка пульсировали в его руке. - Так быстро возбуждаешься... - шепнул старший на ухо младшему, после чего поцеловал его в скулу, несколько раз, смешивая непристойные действия снизу и нежные поцелуи сверху. Член Ло’ака действительно был возбуждён, а головка стала слегка влажной. И все это только лишь от приличных ласк старшего. Ло’ака, как два года назад, так и сейчас, возбуждало любое чуть более интимное прикосновение старшего к своему телу. Нетейям стал водить рукой по стволу более энергично, но по прежнему нежно, чтобы не вызывать дискомфорта. Ло’ак, как он узнал, был слишком чувствительным, когда дело доходило до самых интимных зон, в том числе сосков и области вокруг хвоста. Из губ младшего вырывались выдохи с тихим отголоском стона и он окончательно обмяк в объятиях старшего, облокачиваясь на него всем телом. Свободной рукой Нетейям повернул его лицо к себе и их губы сплелись в горячем поцелуе. Произвольные ласки языков друг друга подпитывали возбуждение распаляя его, пуская новые волны по телу. Ло’ак кончил внезапно, чуть приподнимая свои бедра и издал сдержанный стон полный удовольствия. Нетейям ещё пару раз провел рукой вверх-вниз, пока младший не вздрогнул от раздражающего чувствительную головку прикосновения. Только немного прийдя в себя Ло’ак почувствовал, что ему в поясницу упирается чужое возбуждение. - Ты... Из-за чего? - спросил он посмотрев на брата. - Я ведь тебя не ласкал. - От поцелуя... - произнёс он смотря попеременно то на губы, то на глаза парня с лёгкой улыбкой. Глубокий мокрый поцелуй с языком для Нетейма почему-то был особенным и возбуждал быстрее, чем многие другие вещи. - Сделаешь кое-что для меня? - спросил Нетейям смотря в глаза брата, но после смутился своих желаний и тут же отвел взгляд пожалев о том, что настолько пошлые мысли пришли ему в голову. Видя то, что старший идет на попятую из-за смущения, Ло’ак повернулся к нему лицом встав на колени и завилял своим хвостом в ожидании. Он улыбнулся, а глаза его загорелись в предвкушении желаний старшего. Второй находил его еще более красивым в такие моменты и не смог сдержать легкой улыбки. Нетейям опустив глаза неспеша развязал повязку на своих бедрах и, приподнявшись, убрал её в сторону. Обхватив рукой своё возбуждение он ласкал себя, как будто о чем-то думая или решаясь. Ло’аку не терпелось узнать то, о чем думал Нетейям, что он желал. Он опустился на руки смотря в его глаза. Стоя на против брата на четвереньках он терпеливо ждал, а его хвост всё не переставал выдавать заинтересованность хозяина. - Только не пугайся... И скажи, если будет слишком неприятно, - произнёс старший все так же не поднимая глаз на брата, краска прилила к его щекам и кровь ударила в голову из-за волнения. Кончики ушей младшего слегка дрогнули, но он продолжал наблюдать за Нетейямом. Тот встал на колени и немного обошел его, остановившись сзади. Ло’ак ощутил, как горячий член коснулся его ягодиц сзади и его бросило в дрожь. Хвост опустился закрывая интимную часть сзади и вилял только кончик, а сам Ло’ак покраснел. Казалось, вся его голова налилась сплошь горячей кровью и пульсировала в висках. - Не бойся, я не трогаю, - с нежностью в голосе ответил старший и пальцами погладив основание хвоста, который пытался невольно защитить своё отверстие сзади. Ло’ак молчал. Буря чувств и эмоций переполняла его, но желания уйти и прекратить не возникало. Нетейям осторожно убрал хвост в сторону, но тот поддавался с трудом, все еще невольно защищался. Взяв Ло’ака за щиколотку, он скрестил его ноги, чтобы они были плотно прижаты друг к другу. Это было нужно, так как ноги парня были стройными и отверстие между ними получилось бы слишком большим. Нетейям толкнулся между его плотно сжатых ног своим членом и томно выдохнул, опуская голову. Это было безопасно и не больно, а ему было приятно получить новые ощущения. Ло’ак облегченно выдохнул, опустив голову и поняв, что Нетейям затеял безобидное для его тела. Из-за опущенной головы он видел, как между его бедер, раздвигая мягкую плоть на ногах, то появляется, то скрывается светло-голубая головка. Нетейям снова томно выдохнул, запрокинув голову назад, и сжал пальцами бедра Ло’ака. Это было поистине новое удовольствие, даже немного приятнее, чем рука. - Сожми... Сильнее... - прошептал Нетейям просьбу, поглаживая руками его сбоку по бедрам. Ло’ак сильнее скрестил ноги и как мог сжал ноги, чтобы Нетейяму было приятнее и отверстие ощущалось уже. Тот томно и шумно выдохнул над ним, одобряя его старания. Ло’ак ощущал, как бьется его сердце. Так часто, в желании и некотором страхе. Он иначе ощущал разгоряченную плоть брата, слышал его возбужденные выдохи, ощущал, как тот прислоняется тазом к его ягодицам. Ощущал, как при каждом движении член Нетейяма задевал его собственный, скользя мимо него... Ло’аку теперь захотелось большего, хотя страх по прежнему преобладал внутри него. Он ничего об этом не знал, поэтому им нужно было исследовать подобные вещи вместе. Нетейям кончил быстро - это всегда им удавалось без труда. Все капли попали на землю, не запачкав Ло’ака. Нетейям обнял брата одной рукой за талию, второй за грудь и поднял к себе. Его член был зажат все так же между бедрами младшего, а Ло’ак держался в таком положении только счет его объятий. Нетейям впился в его губы, словно это было в первый раз: так страстно и трепетно, покусывая его губы и используя слишком много слюны. В ту ночь они решили, что пришло время им наконец освободиться от своих оков. Идти дальше, пробовать больше, становится смелее. Разговор об этом завел Нетейям - к удивлению и облегчению Ло’ака, а тот был только рад принять его предложение. После этого вечера они вернулись обратно к семье и как ни в чем ни бывало легли спать. Ло’ак проснулся глубокой ночью и рукой сразу же проверил место рядом с собой. Рядом оказалось прохладно и пусто - Нетейяма не было. Он сел потирая глаза и догадался о том, что наступило время им уходить и Нетейям начал собираться немного раньше. Он бросил взгляд на место рядом с собой и обнаружил на подстилке тёмное пятно. Опустив руку он погрузил пальцы в грязную, липкую жидкость, а после поднял осматривая. В нос ударил металлический запах крови. Сердцем Ло’ака овладел мгновенный страх и его глаза бесцельно забегали по плетёным стенкам и полам. Капли крови тянулись на улицу кривой дорожкой, штора на выходе была частично измазана кровью. Ло’ак подскочил с места и побежал по следу из красной жидкости. Когда он выбежал из маруи, то увидел собравшийся у воды клан, а место где он оказался было вовсе не деревней где они жили, а Бухтой предков. Он неспеша подошёл к скоплению на'ви и все как один повернулись пристально смотря на него. Ло'аку показалось, что из лица были не совсем естественно искажены в эмоции злобы и порицания. - Даже сейчас опоздал? Какой позор... - слабым голосом полным разочарования произнес Джейк и отвернулся от него, не желая задерживать на нем свой взгляд ни на секунду дольше. - Что происходит? - непонимающе спросил Ло’ак осматривая сотни уставившихся на него глаз. - Нетейям покончил с собой, - послышался сбоку голос Кири. Странно, но у Ло’ака было такое ощущение, будто Кири знала о них. И он не ошибся. - Из-за тебя и того, что было между вами, - продолжила она и даже в ее голосе было презрение. Она перевела взгляд на воду и все отвернулись от Ло’ака, устремляя свои взгляды на лодку. Ло’ак несмело, на дрожащих ногах проследовал к лодке. Он услышал шепот за своей спиной и обернулся, но теперь весь клан, кроме его родителей испарился в одно мгновение. Нейтири не плакала, она лишь смотрела перед собой нечитаемым взглядом. Казалось, будто она уже не способна плакать после того, как Нетейям снова и снова умирает во снах Ло’ака. Но сам он попадая в эти сны никогда не мог опомнится и ощутить, что он не находился реальности. Лодка с мёртвым телом так и покачивалась на воде, а мерцание дерева духов из под воды становилось все тусклее. Ло’ак направился дальше к лодке, чтобы убедится в том, что его брат действительно... Тело было холодным и застывшим намертво. Волосы старшего были перевязаны браслетом, который в реальности Ло'ак еще не закончил. Руки обнимали тело, которое было перевязано прочными водорослями, чтобы сохранить позу при погружении в воду. Ло’ак отрицательно замотал головой не веря тому, что Нетейям ушел... Один, без него, не справился.... Он прикоснулся к его руке, хотел разбудить брата, прикоснулся к его щеке, чтобы погладить, но тут же отдёрнул руку. Везде, где бы Ло’ак не прикасался к родному телу, он оставлял вязкие кровавые пятна, будто его прикосновения разъедали кожу старшего. Слезы в миг окутали его глаза, стали пеленой разделяющей его от увиденного. Руки Ло’ака задрожжали и он смотрел на них в ужасе, покрытые густой черно-красной кровью. - Мама... Папа... ? - дрожащим, растеряным и умоляющим голосом произнес он посмотрев на берег, где они всё ещё стояли. Но он увидел только взгляд полный разочарования и презрения, после чего они развернулись и ушли. Совершивший подобный грех на’ви, который вступил в любовную связь со своим кровным братом не удостоился даже нормального прощания и прощения родителей, и принятого священного обряда в клане, которым провожали все души в объятия Эйвы. Ло’ак достал из лодки тело брата, прижимая к себе и ронял на него слёзы, которые не желали отступать и душили его лишь сильнее. - Нетейям! Нетейям... Прошу, проснись! Приходи в себя... - он тряс в руках безжизненое тело, которое уже приобрело бледный оттенок на лице и губах. - Почему ты меня бросил? Не бросай меня тут одного! Прости меня!... - Ло’ак сорвался на крик, который сопроваждался рыданиями. Но его истерические рыдания только усилились, когда он ощутил, что тело брата в руках становится легче. Оно таяло у него в руках превращаясь в кровяную массу, которая превращалась в разводы на поверхности воды. - Нет, нет, нет... Не забирайте его... - произнес он плача и водя руками в воде, пытаясь нащупать растоврившеееся тело вновь. Он стоял в воде в грязном пятне из крови. Растворяясь, бордовые завитки закручивались ему под ступни и Ло’ак ощутил, как его ноги уходят под песок. Его постепенно стала затягивать воронка из воды и песка, но он был только рад перестать существовать. Из сна он вернулся в реальность слишком плавно и незаметно, будто вода в которой он только что тонул осела, превращаясь в камень под ним. Его лицо было в слезах, он часто дышал и плакал завывая от боли внутри, которая продолжала его разъедать. В воздухе больше не пахло морской солью, запах сменился на каменистую сырость. Лоак сел, потер свои глаза и осмотрелся. Он оказался в тёмной пещере, чувствуя под собой тонкую подстилку из древесной коры, сквозь волокна которой пробивалась неровная скалистая почва. Встав на ноги он слегка пошатываясь пошел в сторону выхода: большое отверстие, которое вело на улицу было закрыто свисающими сверху большими листьями. Отодвинув в сторону один из листов он зажмурился, так как яркие краски ясного неба и солнца ударилии ему в глаза. Неспеша он вышел из пещерного углубления и обнаружил, что находится на парящих горах. - Вот так, хорошая девочка, - послышался голос сбоку и Ло’ак повернулся. Нетейям поглаживавал женскую особь торука, которая частично свисала держась когтями за скалу. Как только торук увидела Лоака она издала долгий пронзительный крик, который походил на возмущение. Нетейям бросил взгляд на брата и махнул торуку рукой. - Ну всё, всё, можешь улетать к своему любимому, - после чего та ослабила хватку когтей и в одно мгновение исчезла под скалой. Нетейям перекинул сетку с рыбой через плечо и подошел к Ло’аку с улыбкой. - Смотри, что нам подарили. Тицур и Тикан. Оказывается, вчера они весь день рыбачили и поделились с нами. И я еще собрал немного свежих фруктов на завтрак, - старший показал вторую сетку. - Давно мы уже не ели костлявого мяса, да? - смеясь добавил он вспоминая их дни в клане Меткайина. Но как только он оказался рядом с Ло’аком, то увидел его потеряное и заплаканное лицо. Он сразу опустил сетки с едой и положил ладони на щеки младшего. - Опять кошмары мучают? - спросил он взволнованно. С тех пор, как они покинули свой клан и семью, Ло’ака часто мучали кошмары, которые почти всегда были так или иначе связаны со смертью Нетейяма или с тем, как все во сне обвиняли их в их грязных отношениях. Ло’ак делился с братом подобным, потому что так становилось легче. - Всё хорошо, как и всегда, слышишь? Я живой, и самый настоящий, а мы теперь свободны. И там, где мы сейчас нас никто не осуждает. Всё хорошо, - Нетейям нежно стёр пальцами слезы с щек брата и прижал к себе поглаживая по голове. И Ло’ак вернулся в реальность. Прошло уже три года с тех пор, как они покинули клан и семью, чтобы жить обособленно, для себя. Реальность постепенно складывалась из разбросанных пазлов и раскрашивалась в яркие краски. Он крепко обнял Нетейяма прижимаясь к нему всем сердцем и облегчённо выдохнул, пропитываясь его теплом и приятным, родным запахом. А сердце мягко трепетало от счастья - спустя столько лет возмужавший, повзрослевший Нетейям всё так же любил его, как и раньше и не было ни дня, когда бы Ло’ак мог засомневаться в его чувствах.