Каастер Биин

Белокурая девушка сидит за решеткой на скамье и смотрит в голубые глаза, что уже несколько минут прожигают в ней дыру. Она попалась, так должно было случится, она должна была это сделать. — Можно попросить вас о исполнении моей последней просьбы? — она умрёт, так будут думать все, и все знают, ей не место в этой сказке, в этом порочной мире, точно также как и тому ребёнку, что родился гением без имени. — Конечно, — он кивает, она не попросит не выполнимого, она не будет пытаться выбраться. Её блестящие кровью глаза говорят, но он не понимает, он смотрит в ним и тонет, вяз нет в этой пучине. — Пораньте свою ладонь и мою, пожалуйста. — просит она, ей нужно чтобы её кровь попала в его организм, тогда она сможет показать, сможет рассказать историю Смерти и Судьбы, сможет показать то, что никто не видел, что никто не расскажет, никто не покажет и не скажет, почему. Молчаливый кивок служит ей ответом, а после детектив скрывается за дверью. На улице идёт снег. Там метель. Совсем как в тот день. Совсем как когда она помогла им. Как когда первый раз пыталась забрать его с собой. Он белый как некогда, он не тает как тогда, он не падает ей на волосы. Он сияет, если оставить на нём каплю крови, то он будет сиять кровью, как его глаза. Они горят инквизиторским пламенем, они плавят любой метал и собирают чужие души, помогая им. Капающая кровь на пол. Этот тихий звон отдаётся эхом в пустом коридоре напоминает о тех днях, когда она мучалась людей, порочных, погрязли в грехах и крови. Напоминает, как кровь речушкой стекает к её ногам. Напоминает о стеклянных глазах. Напоминает о холодных руках и белых губах. — Дай руку, — детектив протянул руку между решёток, держа в другой кинжал. Она не на секунду не задумываясь протянула руку, вкладывая ладошку в его. Он прошёлся с удивительной точностью по тыльной стороне руки не задевая не одной вены, заставляя алую жидкость стекать по запястьям на пол. Резко схватив по раненую руку детектива девушка, держа свою раненую ладонь над его, смотря как её кровь капает на ранку и попадает в тело напротив. Теперь, они в прямом т переносном смысле будут одной крови сколько захочет девушка. — Зачем? — спрашивает детектив когда его отпускают. Он не понимает, что произошло, не понимает, зачем она всё это сделала, не понимает, почему именно он. — Потом поймёте, — после этих слов где-то в далеке, кажется соседней комнате, слышится голос Лестрейда, зовущего детектива, и тот уходит прощальное махнув раненой ладонью. — Когда сойдёте с ума. Девушка толкает дверь и та спокойно открывается не издавая не единого звука.

『••✎••』

Выйдя из Скотланд-Ярд ярда в глаза детектив бросается девушка. Она стоит на противоположной стороне дороги смотря куда-то в небо, как падает снег, как плывут облака, как ветер несёт клубы дыма с крыши недалеко стоящего дома. На голову серый берет с голубой лентой, не завязаные длинные концы которой спадают ей на лицо и иногда подхватывает их ветер, пытаюсь унести с собой. Белые, совсем не отличающиеся цветом от снега, волосы следуют за порывами воздуха, будто тот им необходим больше чем хозяйке. Белоснежные ресницы дрожат, когда на них приземляется снег и в тоже мгновение тает. Её чёрное пальто и коженая юбка были не для этой погоды, либо она не ожидала такой разной смены ясному солнцу, либо же оделась так осознанно. — Боже мой, хороший мой. Прости-прости! — девушка смотрит на упавшего рядом с ней ребёнка, кажется он врезался в неё, но та даже не пошатнулась. Как странно. Золотые волосы упали на лицо, а сам мальчик тихо смеялся. Позади бежал ещё один, у него красные глаза и такие же золотые пряди волос. Он отдалённо кого-то напоминал детективу. Приглядевшись и перебирая всех знакомых он дёрнулся от осознания. Лиам. Это маленький Уильям. Я достану тебе звёзды. Я подарю жизнь без сожаления, печали и слёз. Только скажи, что хочешь ту звёздочку. Ту маленькую, не приметную звёздочку. Девушка поднимает мальчика и отрехает от снега. Пока он всё так же стоит и тихо смеётся. — Добрый день. Спасибо, что помоги моему брату. — улыбнувшись говорит старший, только что подошедший мальчик. Его глаза блестят, он смотрит как никогда живо, как никогда благодарно, как никогда счастливо и тепло. — Добрый. Вы голодны? Я могу вас угостить, джентельмены. — улыбнувшись в ответ говорит девушка. Он моргает. Это его ошибка. Ведь в тот же момент вся картина, девушка, Лиам, Льюис, они все растворяются. Они превращаются в пепел, подхватываемый легким ветром и ложащийся невидимой коркой где-то по дороге. Видя эту картину сердце невольно сжимает от боли. Он его потерял. Опять. Только он забыл. Только рана начала заживать, только стала превращаться в вечный шрам, вечное клеймо детектива. Он машет головой и моргает. Совсем уже шарики за ролики заехали. Нужно послушать мисс Хадсон и Ватсона - прекратить сыпать соль на рану трёхлетние давности. Пора забыть. Пора дать ей зажить и больше не трогать.

『••✎••』

Эта улица. Здесь много разных ларьков, кофейнь, ресторанов и прочих забегаловок, тут даже есть несколько баров. Этим она и известна. Здесь не так много людей ходит днём, да и ночью тоже никого, но стоит зайти в какое-нибудь помещение, ты словно попал на главную площадь где стоит постоянный гул, едут экипажи, огромными стадами ходят люди. Сегодня пришёл сюда просто чтобы прогуляться. Тут можно подумать, никто не будет мешать, никто не собьет с дороги если ты случайно на неё выйдешь. — Леди! Постойте! — слышится голос ребенка, тот же голос что и перед Скотланд-Ярдом, голос маленького Лиама. Сердце вновь сжимает, а взгляд мечется по улице в попытках найти его источник. В какой-то момент он резко оборачивается делая шаг назад, ноги путаются и он с огромным трудом удерживается на них. Маленький Лиам стоит в сорока фунтах от него и держит в руках часы, они дорогие ручной работы. Он с печалью, разочарованием смотрит куда-то сквозь детектива. Лиам замерев стоит вздыхая клубы пара. Он делает шаг на встречу. Второй, третий, четвёртый. Он не верит. Это Лиам? Это точно не мираж, игра сознания, иллюзия? Он протягивать руку пытаясь коснуться мягких волос. Но стоит ему дотронуться, как Лиам исчезает. Его здесь не было. Это просто мирах. На глаза невольно наворачиваются слёзы. Уже неделя. Уже неделю он видит эти чёртовы миражи. Видит, как его маленький Лиам улыбается, как сидит где-нибудь на дороге и что-то рассказывает стоящим рядом людям, как спит в него на диване, как стоит у окна с удивлением смотря куда-то в даль. Запрокинув голову на спину, он смотрит в небо, лишь бы не заплакать. Нельзя. Где-то, переферийным зрением он замечает белую птицу, от сюда не видео, кто именно это. И он усмехается. Кто бы только мог подумать, что Лиам, его Лорд, мог застрелиться. Да он его спас, да пытался помочь. Но сколько это продлилось? Два года. Он смог встать на ноги, пытался привыкнуть к новой жизни. Но он не смог, не выдержал. Это было не для него. После того, как он совершил столько преступлений, жить для него было такой мукой, что он просто мог расплакаться где-нибудь наулийе и молчать, до тех пор, пока его не начнут трясти за плечи в попытках привести в чувства.

『••✎••』

Стаи птиц разбиты в стекла

Не узнать, что уже поздно

Мы хотим неосторожно

в отраженья неба в стеклах.