Каастер Биин

— Стой! Постой! Лиам! — он резко разворачивает Уильяма за плечо и прижимает его к стене второй рукой за бедро не давая и двинуться. — Прекрати мне врать! Прекрати врать самому себе! Тебе же плохо. Зачем скрываешь очевидное? Уильям молчит, ему нечего сказать. Он прав. Он врет, каждый раз когда видит Шерлока он улыбается. Ему больно, ему плохо. Но с губ каждый раз слетает глухое « в порядке ». Его взгляд давно остекленел, когда он смотрит на всё как на спектакль, как на сладкую ложь, как на невозможно счастливый и приятный сон, что постепенно обращается кошмаром. — Я вижу, как тебе плохо. Я пытаюсь помочь. Но ты каждый раз не то, что отвергаешь мою помощь, ты сбегаешь из дома! Зачем? Какой смысл? Если тебе не нравится, Лиам, ты можешь просто сказать. Я не буду донимать, но ты делаешь только себе хуже. Ты только вчера лежал на кровати с температурой сорок два, просто потому что не хотел меня слышать. Ты представляешь, как я волновался? — Холмс смотрит на него строго, но с такой нежностью и любовью, что Уильяму вновь кажется - это сон, просто сон, оборачивающийся самым страшным кошмаром. В уголках глаз скапливаются слезы. Уильям смотрит на него сквозь поплывшую перед глазами картину. Руки и губы дрожат, он сжимает их тонкой полоской слушая негодования Шерлока так внимательно, как не слушал никогда и никого. Шерлок понимает, что своими криками делает только хуже по окончанию его монолога, и виновато прикусывает язык обнимая его Лиама. Сегодня снова перешёл черту, которую не переходил никогда. Нельзя было даже на миллиметр, потому что состояние его золота сразу ухудшалось. Он испытал это один раз и больше даже думать об этом не смел. Но иногда, даже самая крепкая сталь даёт трещины и ржавчину. — Прости пожалуйста, Лиам. Пойми меня правильно, пожалуйста, я хочу помочь. Я не хочу сделать тебе больно или как-то унизить. Я хочу чтобы ты улыбался, Лиам, а не показывал мне эту маску. Что бы как тогда в поезде, мой Лорд, помнишь? А помнишь как мы вальсировали? Я хочу вернуть эти блестящие надеждой глаза и самую счастливую улыбку. — перебирая золотые локоны он шептал ему на ухо, осторожно обдавая его теплым дыханием. Вторая рука обнимала его и осторожно гладила по спине. Он чувствовал, как еле заметно дрожит Лиам, как Уильям смотрит куда-то в стену, как хочет разрыдаться ему в плечо. Но боится до такой степени, что даже дыхание сносит и он иногда переставая выбирать в легкие воздух, замирает. Уильям смотрел в пустоту стоя как окаменевшая статуя. Он не знал, что делать, хоть и был в подобных ситуациях миллион и один раз. Всё просто вышло из головы, он знает, что соврать такого, чтобы его отпустили, ведь сейчас он может не выдержать. Он может опять сорваться на него, опять избегать, опять засыпать от переутомления за рабочим столом во время работы или кухонным, во время обеда. — Ш.шерли, — он произносит его имя не слышно, настолько тихо, одними губами. Но этого хватает - Шерлок тут же переводит свой взгляд в кровавые, огненные глаза, ожидая следующих слов, может действий, но никак не тишины, никак не того, что Лиам упадёт ему на руки без сознания. Никак не этого. В какой-то момент ноги перестают держать, а в глаза резко темнеет и становится спокойно. Он падает головой на плечо Холмса и если бы он тут же не подхватил его, то упал бы на холодный пол. В этот момент Шерлок может рассмотреть свое чудо - еле заметные круги под глазами, кожа бледнее чем должна быть, руки тоньше чем в день, когда он очнулся. Он поднимает его на руки осторожно. Лиам его фарфоровая куколка, маленькая, до мозга костей хрупкая, но в тоже время самая сильная. Открывшаяся с ноги дверь тихонько хлопает об стену и тихо скрипнула остаётся там. Шерлок заходит в их комнату и подходит к кровати, осторожно кладя Уильяма на плед и доставая из рядом стоящей тумбочки запасной - накрывает им Лиама. В противоположном углу от кровати стоят два кресла с чашкой горячего чая и газетой, до начала их разговора здесь сидел Уильям. Он был так увлечен чтением, что даже не сразу заметил Шерлока, и тому стало интересно, что такого в ней было написано. Взяв газету в руки, Холм бегло бегает взглядом по строчкам улавливаю лишь смысл прочитанного, но никак не его формулировку. Раскрыто новое страшное дело об убийствах! Кричал заголовок в самом начале газеты. Вот что его так заинтересовало. Новое раскрытие дело Холмса. Он же о нём ещё даже рассказать не успел. Ничего, позже расскажет всё, что хотел и что нужно.

༺༻

Осознание возвращается совсем медленно, точно также как и поплывшее зрение собирается в одну картину. Уильям смотрит на сидящего в углу комнаты, на кресле, Холмса. Он уснул прям так, определенно ждал его. Осторожно поднявшись, ощущая дикую усталость, кажется болезнь вновь возвращается, и легкое, мягко сказано, головокружение, Уильям хватает край пледа, которым укрывался пару мгновение назад. Он шагает тихо, неслышно. Но стоит ему ступить не туда, поставить ногу не на ту половицу, как та звонко скрипит в глухой тишине. — Ты уже проснулся, Лиам, — улыбаясь и зевая шепчет Холмс. Он поднимает с места и подходит к замеревшему в ожидании Лиаму. Осторожно забрав у него из рук край пледа, остальная часть которого волоклась по полу, он накидывает его ему на плечи. — Тебе не холодно? После такого болезнь должна была вновь проявиться. Холмс не сомневался, что вылечит Лиама, но его организм был настолько слаб, что даже простая простуда для него уже как целый список тяжелых заболеваний. — Шерли, прости, пожалуйста, за всё, — виновато опустив голову Уильям сжимает край пледа, он смотрит куда-то в пол и Холмс знает - он плачет, но не поднимает его голову. Холмс лишь обнимает его, заставляя уткнуться носом в шею и выплакаться. Он знает, что это нужно, не знает сколько именно, но он подождёт, ждал этого момента, подождёт когда и он закончится. — Не волнуйся, Лиам, всё хорошо. Я рядом. — эти слова, они кажуться самыми необходимыми и самым лучшим утешением. Самыми незаменимыми и теми, что хочется слышать постоянно, не зависимо от ситуации, просто слышать.

༺༻

Музыка из граммофона растекается по комнате успокаивая своим звучанием. Два парня кружат по комнате в незамысловатый танце под тихую, но звонкую мелодию. Светлая макушка лежит на плече Холмса, а руки на его шее, они даже не заметили, как привычный венский вальс, который они обычно танцевали по всему дому, превратился в обычное покачивая в ритм музыке на месте. Прошёл год. С того момента, с той ссоры. Лиаму уже намного лучше, хоть иногда и бывают ситуации, когда он вновь сбегает из дома, но после через час он всегда возвращался и засыпал на плече Холмса от переизбытка эмоций. — Однажды, я прочитал отрывок в книге, ещё когда мне было лет десять. «В лунном свете сидит Судьба, крутит в руке бокал кровавого вина и приглашает Смерть на танец, разбивая среде Любви. » И знаешь, тогда я не понимал, почему Судьба бросила любовь и ушла к Смерти. — Лиам на пару минут замолкает, прекращая тихо щебетать и задумывается. — Сейчас я понимаю, Судьба и Смерть уже любили друг друга. Ещё тогда, когда оба знали друг о друге как никогда мало и видели друг друга лишь раз, уже любили, еще когда одна была неотъемлемым кусочком спектакля другой - любили. — Тебе это напоминает нашу ситуацию? — улыбаясь подхватывает ход мыслей любимого человека Шерлок. — И кому же мы разбили сердце? — Братьям, — Лиам заглядывает в глубокие моря и улыбается как никогда по настоящему и искренне. — Мы не можем вернуться, Лиам, — качает головой Шерлок и оставив легкий поцелуй на повязке из бинтов, что закрывали раненый глаз. — Знаю. Пока мы не можем, но через какое-то время нам придется вернуться. — всё также улыбаясь Лиам прикрывает глаза укладывая голову обратно на плечо самого дорогого ему человека. — Конечно, — уткнувшись носом в золотую макушку он оставляет еще один поцелуй уже на ней. — Ты моя Смерть, Лиам. — А ты моя Судьба, Шерли.