Бракованная замена

Раз Гарри предстояло прожить в этом мире как минимум месяц, до восхода той самой луны, то он принял решение вникнуть во все аспекты нового места жительства. Лили с Джеймсом предпочитали парня показательно игнорировать, никак не реагируя на его слова, вопросы или обращения. И пусть внешне Гарри злился, тут же покидая гордых родителей, на самом деле такое поведение его очень ранило. Северусу он тоже доставлял душевную боль, лишь появляясь в поле зрения, потому единственным вариантом, угождающим его невольным соседям, было безвылазное сидение в комнате. Парень чувствовал себя пленником, ранее лишь ощущаемое одиночество, сейчас вовсе стало осязаемым. Гарри часто обхватывал собственные дрожащие плечи, подходя к двери, но не решаясь ее открыть. Он тихо мурлыкал под нос песенку, которую узнал от Джинни, и часто представлял, что беседует со своими друзьями из той жизни. За таким монологом в никуда его и застали родители, бесцеремонно зашедшие в комнату. — Кажется, у тебя тоже беды с головой, — обронила Лили, настороженно осматриваясь. Гарри с горечью осознал, что она ищет бывшие «игрушки» своего отпрыска. — Я не колюсь, — тихо прошептал он, сильнее отодвигаясь к стене, оказываясь от гостей подальше. — Но это не отменяет твоих проблем, — прокомментировала женщина, поправляя высокий хвост рыжих волос. Поттер проследил ее движение, снова ощущая то давнее желание подойти и обнять маму. Спрятаться в ее руках от всех бед, но он отлично осознавал, что подобная дерзость моментально покарается. Оттого лишь тоскливо прослеживал ее действия и не очень теплые слова. Волшебница вихрем пронеслась по небольшой комнатке, магией вытряхивая и поднимая все, что только можно было поднять. Конечно, ему не поверили. Гарри опустил глаза, робко бросив взгляд на выход из своей «одиночки». На самом деле Северус его ни в чем не ограничивал, но парень застывал соляным столбом, подмечая больные взгляды мужчины. Тот никогда долго не смотрел, возможно, его муж это не приветствовал, но изредка бросал взгляды, пропитанные таким отчаянием, что Гарри становилось мерзко от самого себя. Скорее всего он был трусом: скрывался в комнате, боясь услышать слова ненависти пусть не от своих, но очень на них похожих, родителей, боялся раненой любви мужчины, смотрящего на него печально и отчаянно, боялся этого тела и этого мира, вновь его не принявшего. Гарри тенью, по стеночке, выскользнул в коридор, наконец решаясь осмотреться. Он, словно ребенок, вертел головой, прижав ладони к груди, далеко не уходя от выделенных покоев. Пока Лили продолжала тщательнейший поиск веществ, а Джеймс настороженно следил за пришельцем, Гарри в волнение искусывал собственные губы, собирая крохи смелости, дабы уйти от своей спасительной «одиночки». Он сделал пару неуверенных шагов, тут же кинув взор на Джеймса, но тот лишь скривил губы, прерывая зрительный контакт. Парень тихо скользнул к небольшой двери в конце коридора. Северус сказал ему, где его можно найти по надобности, и хоть Гарри жил в его доме уже неделю — он ни разу не воспользовался этим знанием. Парень ступал настолько тихо, насколько это в целом возможно, контролируя даже собственное дыхание. От окружавшего одиночества тело пробивала дрожь, содрогая худые плечи. Гарри кончиками пальцев чертил свой путь на стене, спускаясь в место таинства хозяина этого дома. Возможно, истинный хозяин тела мог спокойно ходить сюда, но Поттер не чувствовал себя владельцем этой биологической оболочки. Он словно призрак, привязанный к определенному предмету. Не замечаемый, ненужный и безутешный. Парень замер, давая себе передышку, перед тем, как отмерить три стука по двери. Слишком Северус его мира вышколил студентов. Расслышав позволение войти, Гарри робко проскользнул в комнату. — Профессор, — неловко передернул он плечами, прижимаясь к стене у выхода, — то есть С-северус… Запнувшись, Гарри поднял глаза на мужчину. Тот же смирно ожидал продолжения, отложив в сторону какие-то бумаги. — Я бы хотел немного почитать о вашем мире и биологии, — тихо продолжил Гарри, поводя носом: запахи пропитывали весь этот дом, поэтому Поттер все еще терялся, — если можно. Тут же поправился он, оттягивая пальцами уже растянутые рукава кофты. — Конечно, ты можешь пользоваться всем, что есть в этом доме, — обождав некоторое время в надежде на продолжение, ответил Северус, легко поднимаясь из-за стола, дабы достать какие-то свитки с навесных полок. — Я-я, — Гарри вздохнул, принуждая себя собраться, — я не знаю где могу взять литературу. Промямлил он чуть более уверено, нежели раньше. Снейп тут же дернулся, бросив на парня странный виновато-обескураженный взгляд. Мужчина запустил пальцы в смоляные волосы, чуть взлохмачивая макушку и усердно что-то обдумывая. — Пойдем, — вежливо пригласил Северус, выходя из-за дубового стола и направляясь вон из своей лаборатории. По крайней мере, Гарри оценил это помещение именно так, приметив необходимое оборудование в одном из темных углов. Сейчас, следуя за этой высокой фигурой, Гарри невольно вспоминал профессора из своего мира. Наверное, идеальная осанка и тяжелая судьба — константы личности Снейпа. Оттого Поттер не мог понять, как подобный человек поддался такой губительной любви. Парень не отрывал взора от острых крыльев лопаток, хорошо видимых под тонкой домашней футболкой. «В том мире профессор вряд ли позволял себе столь простую одежду». Вяло мыслил Гарри, скользя холодными пальцами по перилам, подушечками отлично чувствуя царапины и небольшие сколы. Дом лишь внешне был нетронут и нов, как и его хозяин. Если же присмотреться, то видна потаенная боль. Сейчас Гарри отчетливо ее видел, почти осязал холодными щеками, это ощущение наполняло сердце печалью. Ведь Северус Снейп был достоин другой участи, он свое счастье выстрадал. Ступени под весом людей едва слышно поскрипывали, стекла чуть-чуть звенели от яростных ударов ветра на улице. Парень кстати припомнил, что ни разу не покидал стен дома. — Гарри, — Северус остановился, раскрытой ладонью указывая на пустой коридор за своей спиной, — по левой стороне широкие двери, можешь пользоваться любой литературой. На пару секунд мужчина прервался, чуть поджав губы, будто решаясь на что-то. — Я бы посоветовал третий стеллаж, — он медленно моргнул, снова восстанавливая визуальный контакт. Чаще имея возможность наблюдать за этим человеком, Гарри стал подмечать некоторые особенности характера и поведения. В этом мире Северус Снейп не являлся королем саркастичных, на грани обидных отповедей, но он был все таким же сдержанным и не очень многословным. Этот Снейп привык к вечному недовольству от самого близкого его душе человека, а потому замкнулся. Он был обременен таким отношением и искал выходы. Один из которых — полностью подстроиться под желания супруга. Даже из этой небольшой экскурсии, Гарри понял, что любые советы Северуса его муж воспринимал в штыки, а потому сейчас, зельевар крайне осторожно и вдумчиво подходит к ним. Даже ему, гостю, он не решался что-то посоветовать, явно опасаясь резкой негативной реакции. — Спасибо большое, профессор, — вежливо наклонил подбородок Гарри, снова осекаясь в последний момент. Он несколько устыдился своей забывчивости, вновь глядя на мужчину. — Северус. Губы зельевара едва заметно дрогнули, Снейп вежливо качнул головой, проходя мимо гостя обратно к лестнице. Он резко остановился лишь на следующем пролете, едва повернув к парню лицо. — Если у тебя возникнут вопросы, — мужчина пожевал губу, видимо подбирая верное слово, — беспрепятственно обращайся. Кажется, что эта активность, проявленная столь неожиданно, самому Снейпу принесла пользы больше, чем его гостю. Загнав себя в жесткие рамки прихотей супруга, зельевар точно потерял что-то важное лично для себя. Гарри смотрел на удаляющуюся фигуру до тех пор, пока мужчина не скрылся из виду, лишь после он обернулся, продолжая прерванный путь. На этом этаже был слишком знакомый запах, парень даже носом непроизвольно дернул, оборачиваясь вокруг своей оси. По правой стороне коридора виднелась обычная деревянная дверь, которую он нахально и приоткрыл, в надежде узнать или увидеть что-то важное. Но это оказалось лишь помещение, в котором он очнулся, пару же мгновений спустя Гарри осознал, что она принадлежала мужу Северуса. Парень тут же отдернулся, максимально тихо смыкая створки. А то заметят еще, подумают, что он что-то хотел взять. Большие проблемы Поттера явно не притягивали. Он вознамерился первым делом разузнать о запахах, которые довольно ощутимо досаждали. Небольшая семейная библиотека обладала каким-то невероятным уютом, словно это помещение создавали индивидуально для кого-то. Гарри предполагал для кого. Он сразу проскользнул к указанному стеллажу, аккуратно проводя кончиками пальцев по корешкам книг. Сейчас в этой тишине, он стал осознавать, что самовольное затворничество не поможет никому, из присутствующих в доме. Таким поведением он их лишь раздражает, будто подражая поступкам их сына. — М-м-м-м-м, — тихо замурлыкал он себе под нос, наслаждаясь неожиданным покоем в душе. За строчку «Анатомия» взор зацепился почти сразу, Поттер вытянул том, почти не дыша. Он еще отлично помнил скандальные и кричащие книженции из Хогвартса. — М-м-м-м-м-м-м, — продолжал он напевать, интуитивно поглаживая кожаный корешок, а затем аккуратно раскрывая оглавление. Гарри устроился возле широкого окна, примостившись на подоконнике, укрытом пледом. Ткань выпустила облако пыли, когда Поттер усаживался. Все чувства, вложенные в этот подарок, были также погребены под слоями пыли. В библиотеку не входили очень давно. — М-м-м-м, — продолжал тихо напевать Гарри, проглатывая строчки сложных и необычных терминов. Он часто обращался к сноскам, стараясь быстро понять концепцию этого мира. Омеги оказались обычным переходным вариантом, от альфы к женщине. В этом мире природа экспериментировала, стараясь создать более фертильную особь. Потому омеги — это женщины с мужской внешностью. А вот женщины-Альфы, это скорее крайне редкое совмещение генов. Однако даже такие представительницы способны иметь детей, просто их норов крайне резок и агрессивен, да и они всегда стараются подавить партнера. Потому спутником жизни для таких может стать лишь альфа. Уловив основные принципы, Гарри потянулся за книгой по истории, заранее отложенной. Он бы так и до ночи сидел, но поймав красные лучи заката на желтоватых страницах, уверенно поднялся. Если он желал изменить отношения родителей и Северуса к себе, то нужно начинать что-то делать. Потому он оставил две книги на подоконнике, спускаясь вновь на первый этаж. Джеймс и Лили тихо переговаривались о чем-то в гостиной, недалеко от камина. По новой одежде и запахам, парень понял, что они явно покидали дом сына и его супруга. Тихо проскользнув мимо, Поттер прошел на кухню, заглянул в холодильник и осознал, что выбрал верное место. — М-м-м-м-м, — снова затянул он тихое мурлыкание, пока доставал некоторые ингредиенты. Возможно, любимый луковый суп миссис Уизли заставит близких людей этого Гарри улыбнуться. Увлеченный новой деятельностью, Поттер даже не заметил пару удивленных глаз, наблюдавших за ним. Лили и Джеймс отреагировали на включенный на кухне свет и решили узнать причину. Правда знание загнало их в тупик. Пока Джеймс всматривался в фигурку сына, Лили вслушивалась в тихий мотив, отчего-то ощущая сковывающую грусть, такой печалью полнились звуки. Но мелодия была красива и ужасно трогательна. Ее материнское сердце сжалось, стоило вспомнить обиду в таких же, как в зеркальном отражении, глазах. Она даже не представляла, что сможет застать подобное на своем веку. Почему-то сейчас злости на этого парня не было, лишь смутная печаль на задворках сознания. Не желая вдаваться в глубину этих ощущений, Лили сомкнула веки, повторяя за «сыном» мелодию. Джеймс одарил жену рассеянным взглядом, вновь возвращая его к худой спине парня. У мужчины в глазах защипало, из-за чего он тут же опустил голову. Гарри почувствовал, что уже не один: несколько новых ароматов влились в комнату. Но не заслышав упреков и ругани, он продолжил свою работу. В голове крутился рой мыслей, самые громкие из которых почему-то обладали голосом Гермионы. Как же ему сейчас не хватало рассудительности подруги! «Что же они сейчас чувствуют? Потеряв со мной связь… а может уже тело нашли?». Гарри никогда не хотел заставлять близких людей страдать, а потому представлять реакцию друзей оказалось довольно болезненно. Джеймс решил, что должен что-то сделать, а потому тихо поднялся из-за стола, покидая кухню и направляясь вниз, к лаборатории Северуса. Вероятно, мужчина чувствовал себя неуютно и хотел заглушить это ощущение. Поттер-старший слышал, как стук шагов совпадает с грохочущим в груди сердце, его душу терзала вина. Перед сыном, перед этим мальчиком, перед Северусом. В глазах этого ребенка не было уверенности в будущем дне, не было веры в них, не было холодного самодовольства. В глубокой зелени застыла пустота и печаль, засев на самом дне зрачка. Он все-таки был отцом этого ребенка, а потому видеть боль на родном лице — слишком мучительно. Джеймс с тихим скрипом отворил двери, кивком головы приглашая Снейпа. Северус заинтригованно поднялся, удивленно наклонив голову набок, уловив легкую улыбку в уголках губ Поттера, он величаво подошел. Перед выходом Сохатый успел заметить многочисленные книги и пергаменты, посвященные методам, способным пробудить уснувшую душу. В груди заворочалось что-то, сжимая сердце колючими тисками. Джеймс резко отвернулся, черные волосы качнулись, скрывая больные ореховые глаза. Обратный путь дался ему в разы сложнее, но Северус ничем не выдал ни своего удивления, ни интереса, продолжая шагать рядом. Однако его маска спокойствия осыпалась стеклянными осколками, стоило застыть в проеме двери на кухню. Поттер не ожидал, что станет свидетелем такой боли. Лицо зельевара полностью исказилось, выпуская что-то потаенное и тщательно скрываемое долгое время. Тихая мелодия в исполнении двух голосов, окутывала небольшое помещение, проникая глубоко в душу. Она цепляла некие струны, вынуждая чувствовать чужое одиночество, болеть им. Не привыкшим к такому, конечно, было мучительно. Гарри не обращал внимания на подошедших зрителей, но невольно радовался аккомпанементу от матери, пусть она таковой себя и не считала. Когда он поворачивался, чтобы поставить тарелки на стол, то обратил внимание на всех пришедших. На секунду восприятие исказилось, подбрасывая старое воспоминание. Миссис Уизли также сидела за столом, повернувшись в сторону двери, ее губы улыбались, пока матери махали близнецы, взъерошенные после полетов на метлах. Стоило сомкнуть веки, как ностальгический морок рассеялся, отпуская кровоточащее сердце. За столом улыбалась не миссис Уизли, а сидела миссис Поттер, в дверях были не близнецы, а Северус Снейп и Джеймс Поттер, чьих лиц не коснулась улыбка. Чем больше сравнений Гарри находил, тем меньше понимал, как вообще смог наложить столь светлое воспоминание, на столь мрачную реальность. Ужин проходил в молчании, никто не поднимал глаз от тарелок. Атмосфера не располагала даже к наигранному дружелюбию. Гарри отвлекал себя крутящейся в голове мелодией, полностью сосредотачиваясь на ее мотиве, только бы не пасть в пучину апатии. Наверное, стоило считать этот прием пищи все-таки победой. Ведь люди, так отчаянно не хотевшие его принимать, решились отведать приготовленной еды. Вероятно, это хорошее начало. На лицо просилась робкая улыбка, но Гарри упрямо ее давил, боясь возможной реакции. — Я налью чай, — голос Северуса заставил вздрогнуть всех. Лили с Джеймсом дернулись, проследив его движения. Оба выглядели какими-то пристыженными и виноватыми. Гарри не хотел вникать в эту их эмоцию, не желая заразиться болезненной надеждой. Лишь сомкнув ладони на исходящей паром чашке, Поттер-младший расслабился, вдыхая прекрасный аромат напитка. Изредка невероятное обоняние жителей этого мира играло на руку, допустим, как сейчас. Но парню все еще было несколько неудобно. Он привык кушать в компании огромной семьи Уизли, слушать их звонкие голоса, постоянно перебивающие друг друга, видеть их яркие улыбки и блестящие глаза. За их столом никогда не было такой тяжести. — Мы вернемся домой, — тихо выдохнула Лили, отводя глаза в сторону, — много дел накопилось. Скорее всего, заглянем вечером. Джеймс вяло кивнул, бездумно гоняя чаинку вдоль бортика чашки. — Ваше право, — пожал плечами Северус, сжимая в пальцах бумажную салфетку. Уже перед камином родители неловко передернули плечами, на прощание кидая «спасибо, было вкусно».