По глупости

Эрен и Армин жили в одном подъезде в паре дворов от дома Ривая, с которым Микаса жила бо́льшую часть времени. Ривай передал этих оболтусов Йегеру старшему, а после вернулся домой с Микасой. Всё ещё хмурая Микаса проходит в квартиру, сразу идёт в свою комнату. Ривай делает вдох — не заводись — и выдох. Идёт за сестрой. Натыкается на её взгляд исподлобья. Словно это с ним она подралась. Нахалка. — Ну, поговорим? Какого хрена ты устроила? — Не твоё дело, — безапеляционно отрезала она. Понятно, разговора не выйдет. Тянуть слова клещами он не собирается. — Никаких смягчающих обстоятельств? Микаса покачала головой. Леви вздохнул, присел на край стола, скрестив руки. — Без ранений? — Настоящая драка даже начаться не успела. — Понятно. Тогда не будем тянуть. Микаса собралась уже было нагнуться над столом, но Леви покачал головой, останавливая. Сестрица даже на миг растерялась, но когда Леви пересел на диван и похлопал себя по колену, она возмущённо ахнула. — Мне не 5 лет. — А ведёшь себя именно так. Иди сюда. Он не принуждал, не тянул её к себе насильно. Ждал, когда она поборет в себе свои эмоции и подчинится добровольно. И дождался. Микаса медленно подошла к нему, но остановилась прямо перед ним. Кончики ушей у неё покраснели. Понятно всё, смущается ребёнок. Мучить её ещё больше он не стал, взял за руку и рывком через свои колени перегнул, руку завернул её за спину. Придерживая Микасу свободной рукой, чтобы она не потеряла равновесие, Леви отвесил первые несколько шлепков прямо по школьной юбке — пришло же в голову, в школьной форме драться. Она вздрогнула больше от неожиданности, чем от боли. Вскоре задрал юбку, а на недовольное «Эй!» шлёпнул сильнее по чувствительному месту, где ягодицы переходят в бёдра. Ещё на некоторое время сестра затихла, лишь звуки шлепков разносились по пустой квартире, однако это продлилось недолго. — Леви! — Микаса начала ёрзать. Очевидно, порка превратилась в нечто более ощутимое, чем ею изначально ожидалась. — Что? Очередной шлепок. Ответа Леви не получил. Он и не требовался: это была лаконичная просьба прекратить. Слушать он не собирался — уже решил, что шлёпает до первых слёз. Благо такое детское положение поперёк колен способствовало стыду сильнее, чем упрямству, а значит задетая гордость сестры скорее позволит отпустить эмоции, чем молча терпеть. — Ну хватит уже! — Здесь я говорю, когда хватит. Нижняя часть ягодиц, видневшаяся под бельём сестры, окрасилась в насыщенный розовый цвет к тому момент, как послышался первый всхлип. Леви шлёпнул ещё по пять раз с каждой стороны для проформы, а после вернул юбку на место. Микасу вставать не заставлял. Положил ей руку на спину, надеясь, что это не отвратительно, как было бы ему, а несёт какое-то успокоение. Сама она подниматься тоже не спешила. — И чего ты в итоге драться решила? — Не скажу. Опять не скажу. Что ж, заставлять он не будет, не монстр же, ребёнка дознавать. Утром спросит ещё раз и оставит тему, если опять столкнётся с молчанием. — Голодная? Сегодня сырный суп. Микаса промычала что-то неразборчиво. Леви, однако, спрашивал просто для галочки, всё равно накормит, когда она немного отойдёт от наказания.