Починить луну

      Андреа вздрогнула от музыки, которая, в целом, была негромкой, но для неё оказалась громкой. Она прислушалась.       Музыка казалась ей знакомой, как будто она раньше уже слышала её где-то. Но как только она открыла глаза, слова мгновенно превратились в кашу, и весь мир перед глазами поплыл в ритме мелодии.       Темно. Андреа не понимает, где она находится. Помимо зажигательной музыки слышится какое-то слабое гудение. Андреа щурится, её взгляд никак не хочет фокусироваться. Всё вокруг плывёт, и ей самой кажется, что она куда-то двигается. Попыталась пошевелиться — острая боль пронзила её тело. Особенно сильно закололо в плече, да так сильно, что перед глазами даже звёзды заиграли свой пляс.       Андреа почувствовала легкую тошноту, как будто только что покаталась на карусели. В горле пересохло. Пить. Очень хочется пить.       Глаза уже начинают покалывать, и Андреа, наконец, моргает.       — Hey, Satan paid my dues…       Андреа резко открывает глаза. Это сейчас кто-то подпевает? Она не одна?       Плотно закрепив эту мысль в голове, Андреа попыталась принять сидячее положение. Пришлось приложить огромные усилия — тело ужасно затекло. К тому же, при каждом движении тошнота становилась все сильнее, а плечо начинало жутко болеть.       Андреа хотела по привычке протереть лицо руками, но стоило ей пошевелить левой, как её тут же пронзила острая боль.       — Мгх… Чёрт! — она инстинктивно схватилась за плечо и снова ойкнула. Медленно перевернула дрожащую руку, опустила всё ещё расфокусированный взгляд вниз. Это кровь на пальцах?       — Как самочувствие?       Андреа резко подняла голову в направлении источника звука. Всё вокруг завертелось так сильно, что ей пришлось зажмуриться. Это продлилось всего несколько секунд. С трудом, но она всё же открыла глаза и увидела перед собой два сиденья, огромное окно и зеркало заднего вида, в котором мелькали чьи-то глаза. Она находилась в машине?!       Сердце застучало о рёбра. Андреа изо всех сил напрягла зрение, и всё же ей удалось разглядеть водителя. А точнее, узнать те самые глаза.       — Ты… — горло застряло, Андреа тут же схватилась за него, прокашлялась. Голос был сиплым, надломленным.       — Понятно, — спокойно произнёс водитель. — Не хорошо.       — Что ты… — И снова она прокашлялась: — Где я?       — В машине.       — Чёрт. Это я поняла, — её охватила волна раздражения. Хотелось кричать, топать ногами, драться, но на это не хватало сил. — Куда ты меня везёшь? Почему я здесь? — воздух кончился. Андреа глубоко вздохнула, и тут же задержала дыхание из-за очередного приступа тошноты.       — Везу к себе, — невозмутимо ответил собеседник. — Ты сильно ранена. Нужно срочно тебя подлечить.       — Вези меня в больницу, — сквозь зубы ответила она.       — Нельзя.       — Я не поеду с тобой, — Андреа сжала руку в кулак, попыталась сглотнуть противный ком.       — Уже едешь.       — Останови, — Андреа схватилась за сиденье, сжала его.       — Нет.       — Останови сейчас же.       — Я не собираюсь останавливаться, — гневно ответил собеседник и, кажется, сжал руль.       Андреа с трудом сглотнула, но это мало чем помогло.       — Меня сейчас вырвет. Останови, — кое-как проговорила она.       В зеркале заднего вида снова мелькнули глаза, и задержались там. Андреа не могла понять этот взгляд, да и сейчас не было времени на разгадывание загадок.       — Твою ж… — собеседник устало выдохнул. Послышалась возня, и, кажется, музыка стала тише. — На.       Андреа медленно подняла глаза, перед ней была рука с пластиковым пакетом.       — Что… Это?..       — Я не буду останавливаться, плюй в пакет.       Андреа хотела снова начать спорить, но это было не лучшей идеей. Горло резко сжалось. Она схватила пакет и в следующую секунду поднесла его к лицу. Тело содрогнулось в рвотном позыве, и она очень надеялась, что мужчина не смотрит на неё.       Когда всё закончилось, дрожащими руками Андреа попыталась завязать мешочек. Вроде как получилось. Она глянула в зеркало, он всё-таки смотрел.       — Ты что-нибудь помнишь?       — Почему нельзя в больницу? — хриплым голосом спросила Андреа, игнорируя первый вопрос. Просто потому, что она не знала, как ответить. Сейчас в её голове была только пустота.       — Нельзя.       — Почему?       — Нельзя и всё, — кажется он ускорился.       — Или ты объясняешь причину, или останавливаешь машину, — с трудом, но Андреа всё равно произнесла это длинное предложение. После короткой паузы она набрала воздух в лёгких и продолжила: — Откуда мне знать, что ты не везёшь меня, чтобы убить?       — Я офицер полиции, — водитель нахмурился. Андреа видела его недовольный взгляд в зеркале заднего вида.       — И что? Ты не на работе сейчас, — Андреа прижала руку к груди, кажется, её снова начинает тошнить.       — Зачем я спасал твою задницу, если по-твоему везу тебя убивать? — В его голосе послышались саркастические нотки. Но Андреа сейчас не в том состоянии, чтобы шутить.       — Объясняй, или я выбью дверь.       — Неугомонная, — мужчина шумно вздохнул. — Те, кто похитил тебя, в первую очередь будут обыскивать больницы, чтобы найти тебя.       И внезапно на Андрею нашла волна осознания. В памяти всплыли события последних сорока восьми часов. Андреа вспомнила удар по голове, грязный и холодный гараж, вспомнила верёвку на руках. Глаза опустились на одежду — рваную и пыльную. Приподняв водолазку, Андреа обнаружила, что джинсы были застёгнуты. Значит, всё обошлось? Дискомфорта не было, несмотря на то, что всё тело болело. Значит, обошлось. Ещё раз осмотрев одежду, Андреа скривилась. Вещи словно пропитались неприятным запахом пыли и машинного масла. Андреа чувствовала именно этот запах. Хотелось сорвать с себя одежду, окунуться в воду, смыть всю грязь с тела. Очень хотелось принять душ. И до сих пор безумно хотелось воды.       Андреа скосила глаза влево и заметила кровь — где-то засохшая, где-то свежая. Рана по-прежнему кровоточила. По телу пробежала дрожь. Андреа вспомнила выстрел. Вспомнила боль. И, казалось, что только после воспоминаний раненое плечо дало о себе знать. Теперь оно болело не только от движений. А ещё, Андреа почувствовала этот неприятный металлический запах. Её начало тошнить.       Андреа почувствовала, как горло снова защипало. Она тут же схватила в руки мешочек и наспех развязала его. Казалось, в желудке уже ничего не осталось, но её всё равно продолжало рвать. Что, черт возьми, происходит?       Андреа вытерла рот пыльным рукавом и поморщилась. В голове тут же возникла тысяча вопросов, но самый главный из них был: где Том?       Его нет. Андреа не смогла спасти его. Нет, нет. Она должна найти брата. Должна спасти его.       Слова слетели с её языка быстрее, чем она смогла их обдумать. Впрочем, думать она вообще сейчас не могла.       — Плевать. Останови.       Мужчина кинул раздражённый взгляд. Кажется, он не на шутку завёлся.       — Я сказал нет.       — Останови машину, мне нужно узнать, где мой брат!       — Как твоё имя?       Андреа немного растерялась, услышав спокойный тон в ответ на её крик.       — Зачем?       — Я должен как-то обращаться к тебе. Как?       — Андреа, — произнесла она немного неуверенно.       — Меня зовут Маршалл. Так что, Андреа, слушай, — Маршалл замедлил машину и обернулся. Андреа впервые за всю поездку увидела его так близко, полностью, а не только его глаза в зеркале. От неожиданности она инстинктивно вжалась в сиденье. — Машина нигде не остановится, пока мы не приедем ко мне домой. Там я обработаю твою рану, помою, накормлю и уложу спать. И ты не будешь возражать. Всё понятно?       — Я в порядке, но мой брат — нет, — Андреа поддалась вперёд. — Я выживу, а его, возможно, пытают. Так что — нет. Мне не всё понятно. Останови машину, или я применю силу.       — Блять, ты себя видела? — он слегка повысил голос. Нет, он не кричал, но говорил значительно громче, чем раньше. — Тебя накачали какой-то дрянью, у тебя огнестрельная рана, чёрт тебя дери, Андреа! Брат — последний, о ком ты сейчас должна думать, — Маршалл удерживал взгляд на ней ещё несколько секунд, затем развернулся к дороге и прибавил газ. — К тому же, сил не хватит, чтобы применить силу, — добавил он уже тихо, кажется, с издёвкой.       — Как всё это касается тебя? Почему… помогаешь?.. — Андреа откинулась на спинку, чувствуя внезапную слабость и головокружение.       Маршалл не ответил, снова взглянул на неё через зеркало и послышалась возня.       — Возьми, — он протянул бутылку с водой. — Но я уже пил из неё. Ничего другого нет.       Андреа медленно протянула дрожащую руку к бутылке и взяла её. Маршалл тут же обхватил крышку, открутил её и, наконец, позволил ей попить.       Накачали. Её накачали. Андреа вспомнила тот шприц, вспомнила это отвратительное состояние. Это был, как минимум, второй укол. Кто знает, может, были ещё? Дерьмо. Поэтому её без конца рвёт. Поэтому так плохо.       Аккуратно поднося бутылку к лицу, Андреа обхватила горлышко губами и жадно глотнула воду.       После пяти больших глотков, Андреа удовлетворенно выдохнула. Но это удовлетворение продлилось недолго. Как только вода оказалась в желудке, противный ком снова поднялся к горлу. Андреа отбросила бутылку куда-то на сиденье. Казалось, она пролилась, но сейчас это не имело значения. Она вновь схватила мешочек, и тело вновь содрогнулось в рвотных спазмах.       В этот раз силы точно иссякли. Андреа не чувствовала ничего, кроме ноющей боли по всему телу, особенно в плече. Пить снова она не рискнула. Голова откинулась назад, Андреа скривилась. Затылок болезненно заныл. Выдохнув, она прикрыла глаза, аккуратно повернула голову вбок, слушая гул двигателя и неразборчивые слова песни.       Поначалу её дыхание было ровным, но потом оно участилось. Казалось, что воздух резко исчез, а затем снова появился. Такой прохладный и приятный. Андреа не была уверена, но, кажется, Маршалл открыл окно. Стало холодно, но Андреа старалась не дрожать. Ей не хотелось снова ощущать духоту. Лучше так. Лучше потерпеть.       — Почти приехали. Держись.       Услышала она слова будто сквозь плотное стекло. А потом, казалось, что она сама себе сказала эти слова. Всё спуталось. Медленно, но верно, Андреа стала снова погружаться во тьму.       Проснулась она от того, что кто-то пытался взять её на руки. В этот раз пробуждение далось легче. Голова не так сильно кружилась, и тошноту можно было контролировать, но взгляд всё ещё не желал фокусироваться ни на чём.       — Я справлюсь сама, — Андреа дёрнулась, прекращая попытки Маршалла поднять её. Нет, больше никогда в жизни она не позволит никому касаться её.       Андреа глубоко вдохнула, попыталась упереться руками в сиденье, но больное плечо не позволило ей.       Перед глазами возникла чья-то рука. Как бы Андреа не старалась быть храброй, единственным безопасным вариантом было принять помощь.       Её ледяная рука легла на широкую тёплую, немного шершавую ладонь Маршалла. От такого контраста температур пробежали мурашки. Он осторожно потянул её на себя, затем, когда Андреа «оторвалась» от спинки, подложил вторую руку ей под спину. Таким плавным движением он вытащил её из машины. Убедившись, что она стоит, Маршалл нырнул в машину, копошась там. Андреа вдохнула прохладный ночной воздух. Или не ночной. Кто знает, сколько сейчас времени, но на улице было темно. Андреа задрала голову к небу: оно было усыпано звёздами. Раньше она бы залюбовалась такой красотой, но сейчас ей абсолютно было все равно. Андреа опустила глаза на Маршалла. Тот вынырнул из машины, прихватив пустую бутылку и мешочек с рвотой. В любой другой ситуации Андреа была бы жутко смущена. Но сейчас ей почему-то было наплевать.       Закрыв машину, Маршалл кинул ключи в карман кожаной куртки. Свободной рукой осторожно взял спутницу под локоть и повёл её к подъезду. Андреа вздрогнула, но позволила ему вести себя так. Сознание по-прежнему было немного затуманено, и она не до конца понимала, что происходит.       Андреа не знала, где конкретно они находились, но всё выглядело вполне прилично. Это был не подворотняк и не глухомань, а наоборот, довольно богатый жилой район с высокими домами. На первый взгляд, тут было примерно пятнадцать-двадцать этажей. Без подсчёта точно сказать было сложно.       У дверей подъезда они остановились. Маршалл отошёл к мусорному контейнеру, избавляясь от лишних вещей. После этого Маршалл так же осторожно помог ей подняться по ступенькам. Андреа так и не поняла, когда Маршалл успел достать ключи. Думать об этом ей не удалось, потому что дверь уже была открыта.       Маршалл сразу повёл её к лифту. Её внутреннее состояние напряглось. Замкнутое пространство, незнакомец. Как назло, в подъезде погас свет. Андреа невольно вздрогнула, и кончики её пальцев закололо. Маршалл бросил на неё быстрый взгляд.       — Всё в порядке?       — Может пешком?       — А ты осилишь тринадцать этажей? — сказал он с улыбкой.       Сколько?! Андреа побледнела. Хотя, казалось, куда ещё, она и так была белая как снег.       — Не боись, в лифте я тебя не нападу, — стоило ему закончить фразу, как чёртов лифт, как назло, приехал.       Андреа думала только о том, что они могут застрять там, свет ведь погаснет. Но после недавних событий и слов Маршалла, стало страшно: вдруг он её зацелует? Прижмёт к стене, начнёт срывать одежду. Андреа даже не сможет защититься.       Так. Эти мысли нелогичны. Какая разница, где он может напасть: в лифте, квартире или машине. Да и потом, Маршалл не походил на того похитителя. Напротив, он ведь её спасает. Но зачем? Чтобы что?       Маршалл легонько потянул её в довольно просторный, ухоженный, и совсем не страшный лифт.       Но вот двери закрылись, и Андреа задержала дыхание. Почему-то казалось, что воздуха здесь и так мало, а если вдруг они застрянут, он им понадобится. Нужно экономить.       Поездка была мучительно долгой. Боковым взглядом Андреа видела, как Маршалл то и дело поглядывал на неё. Но ничего не говорил.       Наконец, двери распахнулись, и только тогда Андреа позволила себе нормально дышать.       Всё так же Маршалл довёл Андреа до двери, открыл её и помог переступить порог.       Андреа сжала край джинсов и закусила губу. Находиться в темноте было жутко неуютно. Кончики пальцев начали покалывать, воздух стал испаряться. Но всё резко прекратилось, когда Маршалл включил свет. Андреа сделала ещё несколько вдохов и выдохов, чтобы окончательно успокоиться.       Маршалл принялся разуваться, и Андреа невольно опустила взгляд на свои ноги. Она стояла в одних носках. Ну конечно, когда похититель тащил её из дома, он не удосужился надеть ей обувь. Интересно, заметил ли это Маршалл? Если и заметил, то не обратил внимания. Это, наверное, к лучшему.       — Идём, — не дожидаясь, Маршалл направился к какой-то белой двери дальше по коридору.       — Куда?       — Латать твою рану. Сядь на диван, — Маршалл указал на довольно большой серый диван, который был скрыт за витиеватой деревянной белой перегородкой. Она как бы разделяла гостиную и прихожую.       Андреа покосилась на плечо. Она не знала, насколько там всё серьёзно, но была уверена, что эта рана ещё немного подождёт. Сейчас есть дела поважнее.       Пройдя в указанное место, Андреа остановилась посреди комнаты. Еле удержалась от того, чтобы не скрестить руки на груди.       — Садись, — Маршалл подошёл и снова кивнул на диван, затем нагнулся, чтобы поставить большой аптечный ящик на пол.       — Сначала скажи.       — Что сказать? — Маршалл поднялся на ноги и бросил на собеседницу озадаченный взгляд.       — Нахрена ты помогаешь мне? — Андреа подняла руку, загнула один палец. — Кто меня похитил? — загнула второй: — Как ты оказался там, где меня похитили? — третий. — И что, мать его, происходит?!       В привычной жизни Андреа не прибегала к крепким словам. Но сейчас ситуация вынуждала. Её нервы были на пределе, даже несмотря на то, что реакция её была замедленной. Да и сама Андреа чувствовала себя заторможенной.       — Слишком много вопросов, — Маршалл снял с себя кожанку, оставаясь в одной серой, пыльной, грязной футболке и чёрных джинсах. Кажется, на футболке виднелась засохшая кровь. — Садись.       — Никуда не сяду, пока не объяснишь. Я знаю тебя совсем немного. И знаю, что ты — мерзкий человек. Именно из-за тебя я оказалась там. А тут ты вдруг спасаешь меня. Как ты узнал, где меня держат? Ты в сговоре с этими людьми? Кто ты, чёрт возьми, такой?! — Андреа скривилась. Боль она больше не чувствовала. Только ярость.       — Андреа, — голос его был холодным, грозным и, наверное, уставшим. — Мы обсудим всё позже. Сейчас сядь на этот диван. На кону твоя жизнь, а тебе хочется языком чесать?       — Ответь хотя бы на один вопрос. Хотя бы на один.       Маршалл плотно сжал челюсти. Его пронзительный взгляд был как иглы, впивающиеся в собеседницу.       — Ты знаешь, кто похитил меня?       — Да.       Огромный камень ухнул вниз. Андреа почувствовала, как ноги подкашиваются. Она здесь не в безопасности. Ещё не конец.       — Прошу, сядь, — сказал он спокойно, почти ласково.       — Чёрта с два, — Андреа сжала руки в кулаки, игнорируя резкую боль в плече. — Вези меня в больницу, полицию, куда хочешь. Я с тобой не останусь. Ты не тронешь меня, — она сделала шаг назад. — И не смей рассказывать сказки, что ты с ними не в сговоре.       — Нет. Не в сговоре, — Маршалл устало выдохнул. — Дай мне обработать рану, пока она не раскрылась сильнее или не загноилась. Чёрт тебя дери, ты делаешь только себе хуже.       — Ты врёшь.       — Никогда, — резко ответил он. — Думай обо мне, как хочешь. Ненавидь, презирай, но я не лжец. Я никогда не вру, — Маршалл взъерошил волосы, облизнул губы. — Я не уверен на все сто, но думаю, догадываюсь, кто похитил тебя. Мы с этим человеком имели общие дела в прошлом, но они не связаны с твоим похищением, кражей или убийством. Я помогал ему находить нужных людей и чинил его машину, чаще всего перед гонками. Прошёл уже год, как мы больше не работаем, — Маршалл устало вздохнул и стряхнул какие-то невидимые пылинки с бедра. — Удовлетворил ли я твоё любопытство? Больше не выгляжу таким опасным?       Андреа поджала губы, но тут же скривилась от боли. Ей хотелось закричать: «Ещё как выглядишь!» С чего бы вдруг ей верить на слово какому-то незнакомцу? Зачем ему было обманывать? Она смотрела в его уставшие глаза, отчаянно иская там подвох. Но, похоже, он не лгал. Андреа словно почувствовала это. Её подсознание кричало: «Он не враг! Он не лжец!» Или, возможно, она сама себе это внушала лишь потому, что уже была слишком усталой. Устала от правильных выборов и логичных решений. Плечо продолжало беспокоить её болезненно, а она сама чувствовала, как её изнутри выворачивает. В одном Маршалл был абсолютно прав: больше нельзя откладывать лечение раны.       Андреа медленно приблизилась к дивану и села на самый край. Маршалл, не теряя времени, сел рядом и наклонился, чтобы открыть ящик.       Девушка прикусила губу, снова почувствовав тошноту, которая не к месту. Андреа с трудом проглотила отвратительный ком. Её мысли неустанно возвращались к Тому: где он? Как он? Всё ли с ним в порядке? Было так странно впервые за всю жизнь не знать ответы на эти вопросы.       — Андреа?       Она тут же взглянула на Маршалла, который уже находился в полной боевой готовности.       — Что?       — Джинсовка.       Андреа на секунду замешкалась, но затем осознала ситуацию. Она с трудом сняла грязную джинсовую ткань с больного плеча и легко бросила ее на диван, но сразу же начала задумываться. Ведь, возможно, диван был чище, чем её джинсовка. Однако почему это её волновало? В конце концов, это были проблемы Маршалла.       Андреа снова прикусила губу и опять скривилась. Чёртова разбитая губа. Андреа до сих пор не понимала, что здесь происходит. Хотя, возможно, даже если бы ей объяснили, она сейчас все равно ничего бы не поняла. Единственное, что она четко осознавала, так это то, каким подонком был Маршалл.       Если бы он просто выслушал, если бы не устроил эту аферу с подделкой подписи, ничего бы не произошло. Андреа, вероятно, уже бы нашла Тома, они бы поймали всех преступников и спокойно вернулись бы домой. А если бы там был Гудман, возможно, Андреа даже вернулась бы на работу. Но Маршалл всё испортил. Во-первых, он занял её место. Во-вторых, вел себя как идиот. Андреа злилась на него так же, как на похитителей Тома, возможно, даже сильнее. Маршалл уже признался, что лично знает похитителя Андреа, так почему они не могут быть в сговоре? Ну да, сейчас подлечит, а потом сдаст назад, или ещё что-то хуже. Никогда нельзя доверять людям.       Из мыслей её вывело прикосновение холодного металла к коже. Андреа тут же напряглась и опустила взгляд вниз: Маршалл разрезал её водолазку ножницами, освобождая себе доступ к ране. Порванная ткань оголила тело. Андреа почувствовала, как кровь прилила к щекам. Похоже, к ней возвращается способность адекватно реагировать на вещи.       Маршалл разрезал лямку бюстгальтера, оголив грудь Андреа. Ничего неприличного, но эта грань между «приличным» и «неприличным» была очень тонкой. Андреа вспомнила, как похититель пытался раздеть её. Маршалл ничего подобного не делал, ему просто нужен был доступ к ране, но это не успокаивало. Андреа почувствовала себя жутко неуютно. В случае чего, она могла бы выхватить эти ножницы и вонзить их ему в грудь.       — Ляг на диван, — низким уставшим голосом проговорил Маршалл.       Андреа приложила руку к груди, удерживая порванную ткань, выполняя его просьбу.       Маршалл навис над ней, но его взгляд был сосредоточен исключительно на ране. Андреа сильнее прижала ткань к телу, хотя это казалось нелогичным, ведь в таком положении она точно никуда не уйдет. Но Андреа чувствовала себя абсолютно беззащитной. Было неприятно находиться рядом с ним. Но сейчас он спасал ей жизнь. Просто нужно было выдержать. Сейчас он сделает всё, что нужно, и вызовет такси. Андреа вернется домой и продолжит поиски брата. И она обязательно его найдет.       Андреа уставилась на бежевый потолок и попыталась отключиться. И, на удивление, у неё это получилось. Глаза как-то сами собой закрылись. Но разве не было бы разумно держать их открытыми? Она уязвима. Маршалл мог сделать что угодно. Но подсознание почему-то говорило: «Спи, не бойся». И Андреа, кажется, начала постепенно проваливаться в сон.       Только ей показалось, что она уснула, как тут же резко вырвалась из царства сна. Сначала она не могла понять причину, а потом дошло — плечо ужасно заболело. Так сильно, словно в него забили гвоздь.       — Ты как?       Андреа опустила глаза на Маршалла, который уставился на неё. Захотелось закрыть лицо руками, так близко он сидел рядом с ней.       — Нормально.       — Мне нужен честный ответ, Андреа, — Маршалл нахмурился: — Иначе я не смогу правильно помочь.       Андреа прислушалась к своим ощущениям: тошнота на месте, голова кружится, взгляд всё так же нечёткий, и плечо ужасно горит. Почему-то захотелось пошевелить рукой, но она не почувствовала движения. Только жгучую боль.       — Болит плечо, — честно ответила она.       — Конкретнее. Опиши полностью своё состояние.       Андреа гневно вздохнула, нахмурилась.       — Меня тошнит, и всё перед глазами вертится. И плечо болит. Жжёт, — Андреа снова попробовала повторить движение, и опять не получилось. — И мне кажется, я не могу шевелить рукой.       — Когда ты только легла, у тебя была боль? В руке, имею в виду?       Андреа задумалась.       — Нет, вроде.       — Только сейчас?       — Да, — устало ответила она.       — Я вытащил пулю.       Андреа судорожно сглотнула и приподнялась на одном локте. На столике у дивана действительно стояла какая-то пластмассовая штуковина, а в ней — маленькая железка. Не зная, что сказать, Андреа перевела взгляд на Маршалла и только тогда заметила, что он нажимает на её плечо.       — Я истекаю кровью?       — Немного. Это не смертельно, — Маршалл нагнулся к ящику, всё ещё не отпуская рану.       — Насколько всё плохо?       — Неплохо, — поправил её Маршалл. — Пуля попала в мягкие ткани, стрелявший, скорее всего, не хотел тебя убить, а скорее обезвредить. При таком раскладе ущерб минимальный, можно сказать, тебе почти повезло, — Маршалл выпрямился, держа в руке большую иглу и нить. — Держи здесь, — он кивнул в направлении раны.       Андреа слепо пошарила рукой, Маршалл тут же руку уложил её на нужно место.       — Прижми.       — Если ущерб минимальный, почему я не могу двигать рукой?       — Можешь. Но не стоит. Стрелок, хоть и не хотел тебя убить, но никто не застрахован от рисков, — пояснил он, вдевая нить в иголку. — Пуля задела кость, совсем немного, но достаточно, чтобы доставлять тебе дискомфорт. Повезло, что кость не раздробилась. Было бы плохо.       — И что теперь?       — Зашить рану, ещё раз продезинфицировать, наложить гипс и ждать, пока заживёт перелом, — Маршалл вновь нагнулся к ране, бережно, едва касаясь, убрал руку с Андреа. — Недели две или месяц.       — Ты же не врач, откуда такой точный диагноз? — Андреа почувствовала, как на неё накатывает волна раздражения. А ещё она почувствовала лёгкие покалывания на коже. Будто кто-то щипал её.       — Мой брат был врачом. И к тому же, разве в полиции не обучают, как оказывать первую помощь? Должна об этом знать.       — Ты оказываешь мне не первую, а уже медицинскую помощь.       — Я уже ответил.       Андреа взглянула на Маршалла, он очень сосредоточенно смотрел на рану.       — Что ты делаешь сейчас?       — Зашиваю, — тихо промямлил он.       — Почему я не чувствую?       — Совсем? — Маршалл на секунду прервался, взглянул на свою собеседницу, но затем тут же вернулся к своей работе.       — Не так, как должно быть. Я чувствую что-то, но мне не больно.       — Наркотики, — пояснил Маршалл. — Закончим с плечом, и мы извлечем эту дрянь из твоего организма.       Андреа больше ничего не сказала. Она снова уставилась в потолок и прикрыла глаза. Всё происходящее казалось лишь сном. Сейчас, вот сейчас, она проснётся. Но не просыпалась. Неудача за неудачей, неужели наступила черная полоса?       Но Андреа не верила в этот бред. Не верила в судьбу. Каждое своё действие определяешь ты. Только ты влияешь на ситуацию, принимаешь решения, и ты несешь ответственность за дальнейшие последствия. Должна ли она нести ответственность за пропажу Тома? А должен ли Маршалл нести ответственность за её ранение и за то, что Том до сих пор не найден?       Но одно Андреа знала точно: похитители должны ответить за всё. И ответят.       Воспоминания о том, как она сама провела в плену почти двое суток, вновь нахлынули. Андреа вспомнила удары, неудавшуюся попытку бегства, выстрел. Вспомнила, как грубо её пытались изнасиловать. От воспоминаний её замутило. Андреа слегка дёрнулась и задержала дыхание.       — Больно? — Маршалл тут же остановился, перевёл взгляд на неё.       — Тошнит, — прохрипела Андреа.       — Потерпи. Почти закончили.       Следующие пять минут Андреа делала только небольшие короткие вдохи, боясь полностью вдыхать. Тошнота не уходила, а, напротив, только усиливалась с каждой минутой. Еще немного, и Андреа больше не сможет это вынести. Но, к счастью, Маршалл внезапно выпрямился и схватил что-то со стола. В нос ударил резкий запах спирта. Андреа перестала дышать.       — Всё. Нужно пока чем-то зафиксировать. Встань.       Андреа с трудом смогла встать, перед глазами всё плыло. Маршалл поднёс кастрюльку к её коленям. Когда он успел сбегать на кухню? И, кроме того, он поставил на стол огромную кружку с водой.       — Пей.       Андреа отрицательно покачала головой, вспомнив, чем закончилась прошлая попытка попить воды. Сейчас она немного посидит, и, возможно, тошнота отступит.       — Поверь, ты не хочешь обезвоживания, пей, — убедительно сказал Маршалл.       Андреа снова замотала головой и нахмурилась.       — Андреа, я очень устал, и ты, я уверен, тоже. У нас впереди ещё много дел, не тяни. Пей воду, нужно прочистить желудок.       Андрея жутко хотелось сделать всё на зло Маршаллу. Не пить эту воду, не держать кастрюльку. Хотелось просто уехать домой. К Тому. Но она понимала, что это невозможно. Сейчас. Да и хуже она сделает только себе.       Сдавшись, Андрея потянулась к кружке, но внезапный приступ рвоты прервал её планы. А впрочем, не такой уж и внезапный.       Когда, наконец, отпустило, Андрея подумала, что со стороны это наверняка выглядело отвратительно. Маршаллу отвратительно. Она медленно подняла на него усталый взгляд. Он молча сидел рядом, просто ожидая. Определить, отвратительно ли ему или нет, так и не удалось.       Андреа последовала совету Маршалла. Дрожащей рукой она попыталась взять кружку, но почти уронила ее. Маршалл тут же опустился рядом, на одно колено, взял кружку в свои руки и поднес ее ко рту Андреи. Сначала она отстранилась, не желая принимать такую унизительную помощь, но потом поняла, что сама точно не справится, и всё же прижала краешек кружки к губам, жадно поглощая воду.       Осушив кружку наполовину, Андреа дала знак, что достаточно. Тяжело дыша, она упала на подушку, на которой лежала во время «операции». Затылок снова неприятно заболел, но Андреа уже привыкла. К тому же плечо сразу же неприятно заболело, протестуя против такого резкого приземления.       — Когда ты ела в последний раз?       — Давно, — ответила Андреа, не задумываясь.       — Мне нужно точное количество часов.       Андреа задумалась. В последний раз она ела блины в четверг вечером, как раз перед тем, как узнала, что Том пропал.       — Три дня назад… Наверное.       — Охренеть, — с чувством произнёс Маршалл. — Понятно почему тебя так тяжело отпускает.       — Что мне вкололи? — с трудом проговорила Андреа.       — Не знаю, — честно ответил Маршалл. — Ты встать сможешь?       — Зачем? — прохрипела она.       — В душ, — пояснил Маршалл.       — Не пойду, — кротко ответила Андреа. — Вызови мне такси домой.       — С ума сошла? Даже если бы захотел, не пустил. Здесь сейчас самое безопасное место для тебя.       — Тогда я буду спать здесь.       — Будешь спать в спальне, — Маршалл устало выдохнул, наверное, из-за предстоящего спора.       — Тогда я немного полежу, и сама дойду туда.       — Во-первых, я тебя туда в этом на кровать не пущу. Во-вторых, нам надо ещё покормить тебя.       — Не буду.       — Андреа, тебе нужен душ и еда, — Маршалл снова устало выдохнул, уже в который раз проведя рукой по лицу. — Я не буду смотреть. Специально, в смысле. Но мне придётся тебя помыть, самой ты этого сделать не сможешь. И я должен быть рядом, если вдруг ты почувствуешь себя плохо.       Андреа закусила внутреннюю сторону щеки, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, помыться действительно хотелось. Хотелось смыть с себя всю эту грязь. Но, с другой стороны, раздеться самой она сейчас точно не сможет. Значит, Маршаллу придётся раздеть её. Сразу вспомнились обстоятельства, при которых в последний раз пытались снять с неё одежду. Волна ярости клокотала в груди, а также страх. Обычно, когда человек снимает с тебя одежду, это что-то интимное. Кому попало этого не позволишь. Тем более чужому человеку. А когда какой-то маньяк снимает с тебя одежду, просто ужас. Перед глазами вспыхнули те отвратительные воспоминания. Её передёрнуло. Вдруг Маршалл…       Андреа вообще никому не доверяла в таких делах. Даже Эдриану, когда у них что-то было. И это случалось нечасто. Андрее было жутко неудобно. Эдриан был красив, его тело было красивым. Андреа же была высокой девушкой со спортивной фигурой. В ней не было ничего такого, чем можно было бы восхищаться. Андреа не могла раскрыться перед Эдрианом.       Позволить кому-то снять одежду, это как разрешить кому-то заглянуть в твою душу. Голое тело равно голой душе. Что уж говорить, Андреа не раскрывала даже свою душу. Ей не хотелось обременять кого-то своими проблемами, и они ведь с Эдрианом были не на всегда. Какой смысл доверять ему всю свою жизнь, если он уйдет? Но именно поэтому они и разошлись.       Андрея вновь вспомнила о Маче. Ему она смогла открыть свою душу. И сама до сих пор не знала, почему. Возможно, во-первых, потому что он никогда в жизни её не видел. И она его. Здесь не было страха осуждения. Страха предательства. Ведь в случае чего, он мог бы просто предать свой аккаунт в интернете. Ну, так думала Андрея.       Но когда он ушёл, всё равно было больно. До сих пор больно.       А, во-вторых, они были очень похожи. Словно родственные души, хотя Андрея не верила в эту чушь. Но им всегда было легко и просто общаться. Между ними будто бы никогда не возникало неловкости. Даже в первый день их случайного знакомства.       Андрея задумалась. А если бы они всё же встретились, смогла бы она позволить ему снять с себя одежду?       — Эй? — из мыслей вывел голос Маршалла.       — Л-ладно, — Андреа сглотнула. — Ладно, душ. Хорошо.       Только потому, что надо. Только потому, что без него не обойтись. И не до философских тем сейчас о раскрытии души. Всё будет быстро, очень быстро. Андрея справится, всё получится. Она сможет за себя постоять.       — Ладно. Подожди.       Маршалл ушёл из комнаты. Андреа поняла это по удаляющимся шагам.       Андреа снова погрузилась в свои мысли. Вновь подумала о Маче. Да, в последнее время, она слишком часто о нем вспоминала. Но это лучше, чем думать о том ужасном месте.       А что касается Мача… Пора уже признать, что она скучает. Но, увы, она не знала, как вернуть его. Где его найти. И хочет ли он вернуться вообще. Андреа до сих пор не знает, почему он вдруг ушел. А хочет ли она узнать? Не уверена.       Так хотя бы были мысли о том, что он не предал её. Что у него действительно были причины. А если бы Андреа знала наверняка, наверное, было бы ещё тяжелее. Так она хотя бы может гадать, что же было на самом деле, и рассчитывать на возможную встречу в будущем.       Послышались шаги. Андреа открыла глаза.       — Пойдём, — Маршалл подал ей руку, помогая встать.       Андреа не сразу поняла, что в нём изменилось, но он определённо выглядел иначе. По-свободному как-то.       — Не тошнит?       — Немного, — честно ответила Андреа.       — Терпимо?       Она кивнула, сил говорить не было.       Маршалл провёл её до ванной, вышел куда-то, оставив её одну. Андрея опустилась на раковину. Стоять было очень тяжело. Хотелось уже лечь. Хотя вряд ли Андрея сможет заснуть после всего. К счастью, Маршалл не заставил её долго ждать. Вернулся он уже с фоторамкой. Андрея уставилась на него взглядом, полным вопросов.       В следующую секунду Маршалл удивил её ещё больше: он разбил рамку на несколько частей.       Андреа хотела бы поинтересоваться, зачем, но сил не было. Наверное, Маршалл потом сам объяснит. Пока он отложил деревянные палки и бинт на стиральную машинку. Взгляд его остановился на Андрее.       Осознание тут же ударило в голову. Андрея поспешила прижать разорванную ткань к себе. Ох, как она надеялась, что там ничего не было видно. Её взгляд опустился на руки Маршалла. Оказывается, он принёс не только рамку и бинт. В его руках был нож.       Не успела Андрея как следует испугаться, как Маршалл протянул нож ей.       — Возьми.       — Я?..       — Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Ну, догадываюсь, наверное. Хочу, чтобы ты чувствовала себя защищенной. Возьми, — Маршалл замолчал, ожидая, когда Андрея возьмёт нож в руки. Так она и сделала, после чего Маршалл продолжил: — Сейчас я… раздену тебя. Потом мне придётся тебя помыть. Если вдруг тебе покажется, что я делаю что-то не так, что-то, что заставляет тебя бояться, ты можешь ударить меня этим ножом. Всё в порядке, я не стану защищаться, и тем более нападать в ответ.       Андреа немного подвисла, пытаясь осознать смысл его слов. Что ж, ладно, он сам предложил. Андреа ударит, ударит его и убежит.       — Ещё вопрос, — Маршалл как-то неловко развёл руками, закусил губу, опустив глаза, но затем тут же поднял их, уверенно произнёс: — Тот человек ничего не успел сделать? Он… Не ранил тебя?       — Ранил, — Андреа закатила глаза. Неужели не видно, что она вся в синяках? Хотя, она сама себя не видела, да и если честно, не хотела. Маршалл продолжал смотреть на неё, и кажется, до Андреи дошло, что он имел в виду.       — В смысле… Не успел ли он?..       — Да, — Маршалл кивнул.       — Нет, — резко ответила Андреа. — Ну, то есть… Я думаю, что нет. Я смутно помню. Кажется, его отвлекли. Кто-то… Пришёл, — Андреа нахмурилась, глядя на Маршалла. Это ведь он пришёл?       Дальше говорить было тяжело. Последние силы покинули её. Но Маршалл, сделав какие-то выводы, только кивнул, больше ничего не спрашивал.       Он сделал шаг вперёд. Андреа тут же напряглась, покрепче сжала нож.       Руки Маршалла окончательно разорвали водолазку. Что ж, её уже не спасти. Андреа пристально наблюдала за его движениями, сердце билось громко о рёбра, кончики пальцев дрожали. Андреа напрягла руку, в которой был нож. Маршалл же окончательно снял грязную ткань с тела Андреа. Она стояла в одном порванном бюстгальтере и джинсах. Ужас, просто ужас. Когда это закончится?       Маршалл коснулся пуговиц на её джинсах, и Андреа инстинктивно прижала остриё ножа к его плечу. Маршалл тут же остановился. По его руке потекла небольшая струйка крови.       Андреа почувствовала, как слёзы начали течь по её щекам. Она не плакала, нет, они текли сами. От напряжения. От напряжения, которое скопилось в её груди. На мгновение она снова, будто бы, оказалась там, в том страшном, пыльном помещении. Руки — руки того похитителя. Он сорвет с неё джинсы, и всё.       Андреа сморгнула слёзную пелену, наваждение исчезло. Взгляд её упал на плечо Маршалла, её рука прижимала его слишком крепко. Андреа тут же убрала нож, но руку не опустила. В любой момент она была готова ударить снова.       — Я могу продолжить? — спросил Маршалл.       Андреа медленно и немного неуверенно кивнула.       Маршалл поднял голову, не отрываясь от её глаз. Так он поддерживал с ней зрительный контакт. Андреа чувствовала дискомфорт от этого продолжительного взгляда, она чувствовала раздражение, но так было спокойнее. Пусть он смотрит в глаза, а не на её оголённое тело.       Даже когда Маршалл начал опускаться вниз, стягивая джинсы, зрительный контакт не прерывался. Рука, держащая нож, дрожала и время от времени порывалась ударить. Но Маршалл пока не предпринимал ничего недопустимого.       Избавившись от джинсов, Маршалл снял носки. Он поднялся на ноги, и его руки замерли у живота Андреа.       — Не бойся того, что я сейчас сделаю, — сказал он.       Андреа поднесла нож к его шее. Между холодным железом ножа и напряжённой шеей Маршалла оставалось всего несколько сантиметров. Андреа почувствовала его руки на своём животе. Конкретнее, она почувствовала костяшки его пальцев. И несложно было догадаться, что он делал.       Рука дрогнула, и Андреа подставила нож прямо к его горлу, замерев. Рука дрожала, но Андреа не давила на его шею. Это было как предупреждение, что в случае чего, она не задумываясь ударит. Маршалл освободил её от нижнего белья. Остался только порванный бюстгальтер. Он осторожно провёл руками за её спиной. Андреа все ещё держала нож у его шеи. Маршалл без труда справился с застёжкой, и Андреа почувствовала свободу. Да, он определённо снял бюстгальтер. Но самое главное, за всё это мучительно долгое время, Маршалл ни разу не прерывал зрительный контакт. И сейчас, когда она стоит без одежды, он по-прежнему смотрит ей в глаза.       — Я возьму тебя за локоть. Мне нужно довести тебя до душевой кабинки, чтобы ты не упала.       Андреа немного удивилась. Он не сказал ей идти самой, не сказал повернуться. Возможно, он понимал, что Андреа точно не стала бы поворачиваться спиной. Так, удерживая её за локоть той руки, что держит нож у его шеи, они дошли до душа. Маршалл перевёл взгляд за её спину и отошёл в сторону, открывая кабинку.       — Аккуратно, заходи.       Андреа оглянулась и вошла в просторную душевую кабину. Маршалл не стал закрывать дверь, наоборот, зашёл внутрь с ней. К счастью, места здесь было достаточно, душевая была просторной. Но Андреа всё равно чувствовала дискомфорт.       Маршалл настроил воду. Андреа почувствовала приятные тёплые капли на своем лице и теле. Ей захотелось закрыть глаза, подставить лицо под струи воды, но Андреа не могла себе этого позволить.       Маршалл, не медлительно, взял какой-то гель с полочки внутри душевой, нанёс его на руку и, осторожно, вновь перехватив её взгляд, начал намыливать голову Андреа.       Рука Андреа сжала нож ещё крепче. Маршалл достал какую-то мочалку, нанёс гель на неё. Его рука осторожно, едва касаясь, но при этом быстро и решительно, не задерживаясь долго ни на одном месте, начала намыливать всё тело. Шею, плечи (точнее, одно из них, так как раненое плечо он осторожно обошёл), затем ложбинку между грудью, руки, бока, спину и живот.       Всё это время Маршалл продолжал смотреть на лицо Андреа. Но Андреа не смотрела на него. Её взгляд сверлил мокрые стеклянные стены душевой. То, что Маршалл смотрит именно на её лицо, Андреа видела только боковым зрением.       Всё, наконец, закончилось.       Маршалл переключил что-то, и вода перестала литься сверху. Взяв душ, из которого теперь лилась вода, Маршалл смывал пену с её тела. После смывания пены, он снова что-то переключил, и вода вновь полилась сверху. Его руки стали смывать пену с головы.       Наверное, весь процесс занял не более пяти минут, но казалось, что целая вечность прошла.       Маршалл вышел из душевой и на несколько секунд исчез из поля зрения Андреа. Но вот он снова появился, протягивая ей полотенце.       Он помог ей обмотать полотенце вокруг тела. Аккуратно придерживая её за локоть, помог выйти из душа. Но из ванной выйти он не спешил. Маршалл отвернулся и начал рыться в шкафчике. Андреа заметила, что его одежда была промокшей. Неужели ему было наплевать?       — Вот чистая зубная щётка, зубная паста и вода. Я подожду.       Андреа подошла к раковине и положила нож рядом. Маршалл стоял в дверном проёме, очевидно, чтобы не смущать и не мешать своим присутствием.       Взглянуть на себя в зеркало Андреа не решилась. Хотелось всё сделать быстро, очень быстро. На зубной щетке уже была паста, видимо, Маршалл позаботился об этом. Кстати, о Маршалле, Андреа заметила, что он куда-то исчез. Наверное, так даже лучше.       Закончив чистить зубы, Андреа повернулась к выходу и вздрогнула, не ожидая увидеть Маршалла. Он стоял в дверях, держа одежду. Очевидно, свою.       Андреа тут же взяла нож. Маршалл положил вещи на стиральную машинку, взял в руки белую майку с логотипом какой-то группы.       — Подними руки.       Андреа постояла немного, затем сама подняла руку, в которой был нож, потому что так решила она. С раненной рукой Маршалл помог ей. Рука совсем перестала двигаться, или Андреа просто не могла найти в себе силы перетерпеть эту боль. Но вот майка была успешно надета. Андреа скинула полотенце, Маршалл поднял его и положил на раковину. Он взял клетчатые свободные штаны, которые наверняка были в несколько раз больше, чем у Андреа, но что поделать. Маршалл помог надеть их. Теперь Андреа чувствовала себя более-менее спокойно.       — Пойдём на кухню.       Маршалл поднял грязные вещи и закинул их в машинку. Андреа слишком устала, чтобы спорить, поэтому просто пошла за ним.       На кухонном столе стояла кружка крепкого чая и горячий бутерброд. Андреа не стала отказываться. Она понимала, что ей нужно поесть. Маршалл сказал что-то о раковине и кастрюле, но Андреа уже не могла разобрать, о чем идет речь.       С трудом она справилась с одним бутербродом и выпила несколько маленьких глотков чая. От второго бутерброда она отказалась, несмотря на настойчивость Маршалла. Зная, что спорить бесполезно, он помог ей подняться со стула, и они направились в спальню.       Маршалл расправил одеяло, и Андреа присела на его край. Маршалл снова ушёл куда-то, и Андреа не стала ждать. Без сил она завалилась на бок и закинула ноги на кровать. Тело билась мелкая дрожь, было холодно. Рука с ножом скользнула под подушку. Так было спокойнее. Андреа ни за что не отпустит его.       Андреа расслабилась, наконец, ощущая мягкую и удобную постель. Как же спокойно. Но стоило ей расслабиться, как в груди что-то щёлкнуло. Тело задрожало, по щекам потекли слёзы. Андреа тут же напряглась. Нет. Она не будет плакать в этой квартире. Маршалл может зайти в любой момент.       Но по щекам продолжали стекать слёзы, хотя Андреа уже не плакала. В её голове стало так пусто. Как будто только что её одолевали мысли о произошедшем, а теперь осталась лишь пустота. Может быть, Маршалл что-то подсыпал в еду? Нет, наверное, это просто усталость. Андреа зевнула, подтверждая свою догадку. Но как так получилось? Она была уверена, что не сможет заснуть. Однако кровать казалась такой мягкой, тёплой и удобной.       Последнее, что почувствовала Андреа, перед тем как провалиться в сон: чьи-то руки трогали её больное плечо.