Моя стерва

— Почему ты спросила? — взгляд Виктория слегка рассеянный. Она сжала стакан в руке и сделала глоток воды. — Ты произнесла её имя, когда спала, — поясняю ей. Моё лицо спокойное. Я сложила руки на груди. — Почему? — Не знаю, — я вижу, что она врёт. — С чего ты взяла, что это Соколова? Может, кто-то другой? — У тебя есть знакомая с таким же именем? — спросила я. — Да, — отвечает женщина. — Старая знакомая. — Два года - это не так уж и давно, — язвлю ей. Женщине это не нравится. — Саш, к чему этот допрос? — с нотками раздражения сказала шатенка. — Я не понимаю. — Не понимаешь? — я засмеялась. — Вся школа гудит о том случае с тобой и Алисой. — Веришь слухам? — Виктория удивлённо выгнула бровь. — Не хочу разочароваться в тебе. — Это я должна разочароваться. Ты мне ничего не объяснила! — голос сорвался на крик. Женщина кинула стакан об стенку, что до жути испугало меня. — Кому ты веришь? — Виктория подошла ко мне. — Я хочу верить тебе, — выпалила я, глядя ей в глаза. — Саш... — она хотела прикоснуться ко мне, но я отстранилась. — Почему? — Я хочу знать правду, — сказала я. — Что случилось с Алисой?       Виктория схватилась за голову. Она так сильно держалась, что кончики пальцев побелели. — Виктория! — я попыталась убрать руки. Шатенка толкнула меня и я больно упала на пол. Женщина придавила меня своим телом. — Хочешь знать? — процедила она. Я в ужасе смотрела на неё. Это, будто не она. Это не моя Виктория. В таком состоянии я даже не плакала. Всё происходящее казалось сном. — Я спала с ней. — Ты с ней? — уточнила я. Тем временем Виктория сжала мои руки. Я и пошевелиться не могла. Даже, если бы могла, то, скорее всего, простоя стояла бы не в состоянии бежать. — Да, это была ошибка. Алиса хотела прекратить это, но я начала шантажировать её, — шатенка как-то даже криво улыбнулась. Эта улыбка пугала меня. — Говорила, что все увидят её интимные фото.       Всё это время я сидела на полу. Слёзы текли по щекам, но я даже не понимала почему. Я ничего не чувствовала, кроме страха. Смотрю на Викторию и вся дрожу. — А потом она покончила с собой и... — женщина упала на кресло. — Я не хотела, чтоб она бросала меня. Я не знала, что так получится. Я не знала! — Она из-за тебя... — прохрипела я, но этого было достаточно, чтоб Виктория услышала. — Блять, я и так знаю! — крикнула она. — Думаешь, почему я каждую ночь пью снотворное или напиваюсь? Да я попросту уснуть не могу. Каждую блядскую ночь я вижу её во снах!       Сейчас же гнев сменился на отчаяние. Виктория попыталась успокоиться, но слёзы так и побежали по лицу, оставляя противный и липкий след. Я набралась смелости подойти к шатенке. Рука зависла на полпути к ней, но я остановилась. — Каждый день я живу с ужасным чувством вины, которое просто разъедает меня, — произнесла сквозь всхлипы Виктория. Её покрасневшие глаза посмотрели на меня. — С тобой мне было не так плохо. Я даже забыла на какое-то время...       Я не знала что делать. Сердце разрывалось. Я смотрела на Викторию и понимала, что не смогу забыть это, смириться. Я не могла подбодрить её, сказать, что всё хорошо. Я соврала бы. — Ты боишься меня? — раздался вопрос. — Да... — ответила я. Меня всю трясло. — Спасибо за правду, — от этого горькие слёзы накатились на глаза. Шатенка даже попыталась улыбнуться, чтоб подбодрить меня. — Виктория... — я всё же набралась смелости и обняла её. Я уже не смола сдержаться и заплакала. — Что будет с нами? — Наверное, это конец, — так тихо ответила Виктория. — Моё место за решёткой. — Нет... — я обняла её мокрое лицо руками. — Ты не хотела её смерти. — Но из-за меня... — Виктория взяла мои руки и поцеловал каждый палец. — Я должна была сделать это ещё два года назад. — Виктория... — я просто обняла её. Я прижалась к ней так сильно. — Я не смогу без тебя. Пожалуйста... — Ты жила до знакомства со мной, — шатенка провела рукой по моим волосам. — И сможешь дальше жить. — Не говори так... — я посмотрела в серые глаза. — Ты самый дорогой мне человек. — Так будет правильно, — Виктория грустно улыбнулась. Она заправила волосы мне за ухо и нежно коснулась устами уголка моих губ. — Я хочу, чтоб ты ушла. Если тебя будут спрашивать, то тебя здесь никогда не было. Ты даже не видела этой дневник. Я сотру твои отпечатки. — Виктория... — я надеялась, что она шутит, но нет. В глубине души я знала, что так правильно. — Я поддержу каждый твой выбор. — Нельзя вечно убегать от ответственности, — шатенка была права. Я только могла догадываться каково было Виктории всё это время. Мне осталось смириться. Оставшийся вечер Я лежала на груди шатенки. Я слушала её сердцебиение и тихо всхлипывала. Виктория перебирала мои волосы. — Мы ещё встретимся? — несмело спросила я. — Конечно, — подбодрила меня женщина. — Это не прощание. — Надеюсь...       Что бы ни сделала Виктория, я не смогу разлюбить её. Всю ночь мы провели вместе. Мне хотелось запомнить женщину такой, какая она есть. Каждый сантиметр её тела хотелось накрыть поцелуями. — Помни, что я люблю тебя, — шатенка поцеловала меня в макушку.       Я плакала, собирая вещи. Виктория помогала мне. Сердце разрывалось от невыносимой боли. На часах было пять утра. Такси уже ждало меня. — Всё будет хорошо, — напоследок сказала женщина. Мне всем сердцем хотелось верить, что это так.       С каждым ударом колёсика чемодана об лестницу, я умирала. Я еле сдерживала слёзы в такси. Уже при виде отца я не сдержалась и горько заплакала. Я не стала ему ничего рассказывать. Только сказала, что мы поссорились. — Ты голодна? — спросил отец. Тем временем я лежала на диване и пустым взглядом смотрела в стенку. — Саш? Девочка моя...       Он подошёл ко мне и прижал к себе. И тогда я просто разрыдалась. Я обняла его. Хотелось, чтоб эти объятия уняли жгучую боль, но нет. Всю ночь я не смогла уснуть. Так не хотелось, чтоб утро наступило, но, к сожалению... Отец сидел возле меня. Мы просматривали семейный альбом. Жаль, что у меня нет фотографии Виктории. Неожиданно в дверь постучались. — Я открою, — отец напоследок похлопал меня по плечу. — Интересно...       Он ещё несколько секунд постоял возле двери, а затем вздохнув, открыл дверь. — Простите, что в такое время. Вас беспокоят сержант Баранов и Казаков, — раздался голос одного из з полицейских. — Чем могу быть полезен? — спросил отец. — Мы по делу Давыденко Виктории, — в тот момент сильная боль пронзила мою грудь. Я даже пожалела, что жива. Я поднялась на ватные ноги. Голова страшно гудела, но я всё же подошла к двери. Полицейские обратили на меня внимание. — Она здесь жила некоторое время. — Да, а что? — отец заметно нервничал. — Она подозревается в доведении до самоубийства , — после этих слов я увидела, как побледнел мой отец. — Она? Что? — переспросил он. — Я хочу задать вам несколько вопросов. Это займёт всего несколько минут, — сказал Казаков, а после покосился на меня. — А это... — Это - Саша. Она моя дочь, — объяснил отец. — Пройдёмте с нами, — произнёс мужчина в форме. — Она ничего не знает. Оставьте её, — но они не послушали его. — Александра Логунова учится в школе, где преподавала Давыденко. Каждая информация нам важна, — сказал с раздражением в голосе полицейский. — Всё хорошо, пап. Я пойду с вами, — отец лишь кивнул мне и мы пошли. Возле подъезда нас уже ждал служебный автомобиль. Было очень страшно и я всю дорогу держала отца за руку. Я боялась, что увижу Викторию и не сдержу слёзы. Когда я увидела полицейский участок, моё сердце быстрее застучалось. Тревога всё нарастала, а ждать было невыносимо. — Надеюсь, что это ошибка, — нарушил тишину отец. Мы сидели в зале ожидания. Атмосфера здесь была жуткая. — И я, — всё же Виктория сделала это. Вспоминаю наш разговор и слёзы накатываются на глаза. — Пройдёмте, — к нам подошёл полицейский. — Скоро всё это закончится, — попытался меня подбодрить отец. — Только вы. Вашу дочь будут допрашивать отдельно, — объяснил мужчина. — Саш, всё будет хорошо, — я лишь кивнула. Отца увели. Я осталась одна. Осматриваюсь. Хочется взять кофе в автомате, но не решаюсь. — Вы Логунова? — через несколько минут ко мне подошла женщина. — Да, — быстро отвечаю и встаю. — Пройдёмте за мной, — произнесла она. Мы остановились возле железной двери. Было такое чувство, что это я подозреваемая. Я оказалась в небольшой комнатке. Здесь не было зеркала, как в фильмах или сериалах. — Присаживайтесь.       Я села на металлический стул, а женщина - напротив. Она открыла папку и начала что-то искать. Наконец женщина остановилась и протянула мне фото Виктории. — Александра, нам известно, что некоторое время Виктория Давыденко жила с тобой и твоим отцом, — она говорила так, будто я ребёнок. — Не замечала ли ты странности? — Кем вы являетесь? — спросила я. — Вы даже не представились. — Верно, — женщина хмыкнула, а затем протянула руку. — Я - Резникова Валерия Михайловна. Я прокурор. — Очень приятно, — я попыталась улыбнуться, будто я совсем не волнуюсь и мне нет дела до Виктории. — Меня вы уже знаете. — Это да, — Валерия ухмыльнулась. — Вернёмся к моему вопросу. — Конечно, — я прочистила горло. — Виктория Сергеевна встречалась с моим отцом довольно долго. Не помню точно когда, но Давыденко переехала к нам. Её поведение было вполне обычным. Мы почти не общались. Я бы сказала, что наши отношения были холодными. — Понятно, — прокурор кивнула, а затем что-то записала. — Какая она была в школе? — Строгая, — почти сразу отвечаю. Женщина засмеялась. — Они такие, — Валерия снова сделала заметку в блокноте, а затем посмотрела на меня. От этого взгляда мне стало как-то даже страшно. — А что-то ещё? — Я бы сказала, что у нас были так себе отношения. Мы ссорились, но она не была странной, — отвечаю. В горле заметно пересохло. — Можно воды? — Конечно, одну минуту, — женщина вышла и я облегчённо выдохнула. Я осмотрелась и увидела в углу камеру. На столе лежал блокнот, но взять его я побоялась. Так же я обратила внимание на фото Виктории. Как же я скучаю. Дверь открылась и я попыталась вернуть искусственную улыбку. — Твоя вода. — Спасибо, — я взяла бумажный стаканчик с водой и сделала глоток. — Что ты знаешь о том случае с Алисой Соколовой? — раздался следующий вопрос. — Два года назад Алиса покончила с собой. Говорят, что это Виктория Сергеевна с ней что-то сделала, — я пыталась не сказать ничего лишнего. — Никто не знает из-за чего. — Виктория Сергеевна шантажировала её интимными фотографиями, — сказала Валерия. Я же попыталась сделать озадаченное лицо. Опустила брови на переносицу. — Дело закрыли из-за отсутствия каких-либо улик. — Это так странно, — произнесла я. — Зачем взрослой женщине этим заниматься? — Нам этого не понять, — прокурор закрыла папку. — Странно то, что она добровольно сдалась и предоставила все доказательства. — Может, её мучила совесть? — спросила я. — Вряд-ли, — женщина поднялась и протянула мне руку — Спасибо за сотрудничество. — Это вам спасибо за работу, — я пожала руку. — До свидания. — Всего доброго, — произнесла Валерия напоследок. Я повернулась и направилась к выходу, где меня уже ждал отец. Вид у него был не очень. — Как ты? — он приобнял меня. Я же поспешила покинуть здание. На улице я облегчённо выдохнула. — Бывало и лучше, — я поймала себя на мысли, что страшно хочу пить. — Саш, ты знала об этом? — спросил меня отец. — О том случае... — Нет, — ответила даже как-то раздражительно. — Я и подумать не мог, — начал он. — Пап, я не хочу об этом, — съязвила я. — Хватит уже. — Хорошо, прости... — дальше мы шли молча. Я шла спереди, чтоб отец не видел мои красные глаза. — Зайдём в магазин?       Я лишь киваю. Вытираю длинными рукавами толстовки глаза и направляюсь вслед за отцом. — Выбирай всё, что хочешь, — он мне улыбнулся. Наверное, так отец хотел хоть немного поднять мне настроение. — Хорошо, — как-то даже равнодушно произнесла. Я смотрела на прилавки с самыми разными сладостями и мне ничего не хотелось. Я не заметила, как забрела в отдел с алкоголем и остановилась возле вина. Среди неизвестных бутылок я увидела одну. Это вино Виктория всегда покупала. Беру его после нескольких секунд размышлений. Отец тем временем выбирал пиво. — Я всё. — Хороший выбор, — он улыбнулся. Я же больше не могла найти сил, чтоб натянуть улыбку на лицо.       А после наступила тишина. Я шла вслед за отцом, но мысленно меня не было здесь. Я думала о Виктории. Я даже невольно вспомнила наш разговор. — Послушай меня! — она встряхнула меня за плечи. — Тебя будут допрашивать, как и отца. Ты не должна защищать меня. — Но... Виктория... — начала мямлить я. — Нет! — шатенка вытерла мои слёзы большими пальцами. — У нас с тобой холодные отношения и говори мало. Чем меньше, тем лучше. Поняла? — Да... — Саш, ты не должна показывать свои настоящие чувства. Ты мило улыбаешься при встрече и прощании, — говорила мне женщина. — Тебе должны верить. — Виктория... — я прижалась к ней. — Я не смогу! — Глупости. Ты самая сильная, — она поцеловала меня в макушку. — У тебя всё получится. Ты умница. Я люблю тебя...       Первым делом я открыла вино и жадно впилась в горлышко бутылки. Я почувствовала знакомый вкус, а тёплые воспоминания так и нахлынули. Такими были на вкус губы Виктории. Провожу пальцем по устам. Слёзы так и бегут по щекам. Больше нет сил сдерживаться. Проскочила мысль, что из-за меня женщина сдалась. Если бы я не полезла в тот ящик и не нашла дневник, то всё было бы иначе. — Саш, я живу с этим чувством вины уже два года. Я даже хотела покончить с собой. Алиса во снах часто просила меня пойти с ней. Я так больше не могу... — Саш, может, уже хватит? — мои размышления прервал отец. — Ты уже больше половины выпила. — Нет, — я попыталась внятно ответить. — Саш, даже не представляю каково тебе, — он упал на диван возле меня. — Что ты сейчас чувствуешь? — Мне так больно... — произнесла я. Делаю ещё один глоток в надежде, что станет лучше. — Пап, я всё ещё люблю её. — Доченька, — отец обнял меня. — Я рядом. — Пап, мне кажется, что эта боль никогда не утихнет, — слёзы побежали по щекам. Я даже удивилась, что они ещё не закончились. — Саш, время лечит. Со временем тебе станет лучше, — сказал он. Я же знала, что просто привыкну к этой боли. — Мы справимся...       Школу я забросила. Я попросту не могла заставить себя. Так же я запустила себя. Даже банально не могла найти силы принять душ или что-то ещё. Я почти всё время лежала и смотрела в одну точку. Я даже не ела. И уже через неделю меня было не узнать. От той прежней Саши остались черные, как зимние ночи мешки под глазами. — Саш, не можешь же ты всю жизнь так... — слышала я всё время от отца. — Суд будет только в понедельник. Ещё целая неделя. Поешь хотя бы. — Не хочу, — тем временем живот снова заурчал. Я сжала его руками. — Хочешь? Я могу заказать роллы? — спросил отец. — Нет, — коротко ответила я. — Саш... — его рука легла мне на плечо. — Виктория не хотела, чтоб ты так страдала. Уверен, если бы она узнала, то ей было бы тяжело. — Она не узнает. Я её и так больше не увижу, — прошептала я. — После суда сможешь, — подбодрил меня отец. Я повернулась к нему. — Но в таком состоянии ты никуда не пойдёшь. — Ладно, я поем, — я вытерла слёзы и поднялась. — Спасибо, — он обнял меня.       После ужина я пошла в душ. Смотрю на своё отражение и так противно. Под горячей водой мне даже стало лучше. Те мысли, которые не давали мне нормально жить - ушли. — Пап, я пойду завтра в школу, — неуверенно сказала я. Отец тем временем смотрел телевизор. — Это же чудесная новость, — он улыбнулся. Впервые за долгое время...       Я выпила снотворное перед сном. Последнее время я попросту не могла уснуть. — Спокойной ночи, — отец поцеловал меня в щёку. — И тебе, — ответила я и попыталась улыбнуться. Он закрыл дверь и ушёл к себе. — Саш, звонили из тюрьмы, где держат Викторию, — сказал отец. Вид у него был встревоженный. — Просили нас приехать. — Что-то случилось? — я сразу бросила учебник по истории. — Мне не сказали, — ответил он. — Хорошо, — я поднялась и начала собираться. В машине меня уже ждал отец. Я страшно переживала. Вдруг мы повернули не в ту сторону. — Пап?       Но он не ответил. Мы приехали в больницу. — Почему мы здесь? — спросила я. — Узнаешь, — коротко ответил отец. Я следовала за ним. Казалось, что мы шли вечность. Вскоре мы остановились возле белой двери. — Пришли.       Я с осторожностью открыла дверь. Комната была маленькой. Здесь не было окна, а единственный свет излучала лампа, которая время от времени мерцала. Я увидела стол, на котором кто-то лежал. На теле было белое покрывало. — Почему мы здесь? — поинтересовалась я. — Посмотри кто там, — сухо произнёс отец. Я несмело подошла к столу. Ещё некоторое время я смотрела на покрывало, а после стянула его. — Нет, нет, нет... — я не могла поверить в происходящее. На столе лежало посиневшее тело Виктории...