Паргелий. Разрезая время

      Всё смешалось в непонятную кашу. Перед глазами стоял видео-журнал. Я совершенно не понимала, что делать с этим всем. Глеб и Алсу тоже. Они растерянно не отходили от меня. И самое главное, теперь я даже не понимала, откуда взять ответы.

***

Как бы то ни было, на следующий день я пошла на пары по расписанию. Погода хмурилась, небо темнело и темнело, а я на ватных ногах шла в общежитие. Ян уже успел обеспокоиться моим состоянием, но ответила ему, что нужно побыть одной. Зря. Быстро поднявшись по лестнице наверх, я зашла в комнату. Скинув рюкзак на тумбу, взяла браслет Али… или чей он был там на самом деле и надела на левую руку, другой был на правой. И… замерла. Хлопка, закрытой за мной входной двери, не слышно. Набрала в легкие больше воздуха и медленно прикоснулась ко второму браслету. «Активируй электрошокер» — велела ему про себя. Сильная, пронизывающая боль в правом запястье заставила меня сложиться пополам. Мужчина, что стоял за спиной, бросился ко мне. «Отключить электрошокер! Отключить!» — прокричала в сердцах. Хватая ртом воздух, скрючившись в три погибели, я медленно подняла голову на черноволосого мужчину. Он растерянно потёр бороду, смотря на меня. — Госпожа Алиса, вы в порядке? Арон вдруг заговорил по-русски. Я отшатнулась и вздрогнула, не ожидав ни его, ни русского. Он помог встать. Я судорожно пыталась прийти в себя и чуть враждебно посмотрела на браслеты. С одной стороны, это было даже смешно. Сама себя током ударила. Однако к смеху ситуация явно не располагала. — Ich nehme an, du bist von meinem Vater? — спросила его всё же на немецком. Мужчина выпрямился. Я за ним. Он расправил плечи и в упор посмотрел на меня. Глаза тут же накинули высокомерие и отчуждённость. В этот момент я, наверняка, стала копией отца. — Вы должны немедленно вернуться в Берн. — Nein. Geh weg. — Госпожа Алиса, вы здесь в опасности, к тому же ваш отец… — Mein Vater kann nicht für mich entscheiden, wo ich sein soll. Я открыла дверь и демонстративно посмотрела на него, предлагая покинуть помещение. Он без эмоционально глядел на меня. Наши взгляды пересеклись, словно горящие палки, с которых опадали на пол мелкие искры при ударе. Я прекрасно понимала, что даже если он уйдёт, то приедет отец. Но через несколько дней, а я пока выиграю время, чтобы что-то придумать или хотя бы разобраться с произошедшим. Да как вообще меня нашли? Неужели Лея всё же отправило письмо обо мне? — Госпожа Мари вновь начала принимать таблетки. А вот это было подло с его стороны. Внутри всё похолодело. Я отшатнулась назад, цепляясь рукой за тумбочку, опустила глаза. Судорожный вздох доставил боль. Пальцы побелели, вжимаясь в деревянную поверхность мебели. Взгляд вернулся к мужчине. Я прикусила внутреннюю часть нижней губы и медленно кивнула. — Gehen Sie in die Halle. Ich werde in einer halben Stunde dort sein. Голос почти дрогнул. Грудь резко сковал страх и чувство вины разлилось по телу. Мама снова начала принимать сильные успокоительные. Когда я была в коме и после, она пила их, а потом долго пыталась перестать. Они хорошо помогали, но вызывали зависимость. Мне очень не хотелось, чтобы мама снова проходила через это. Арон кивнул и ушел. Я села на корточки и с минуту смотрела в пол, приходя в себя. Резкая мысль, что у меня осталось мало времени, подорвала с места. Я взяла рюкзак, быстро скидала нужное и вышла из комнаты, отчаянно надеясь, что не в последний раз слышу этот тихий щелчок замка. Первым делом я написала Глебу и Су, чтобы подходили к площади. Они пришли достаточно быстро и, что удивительно, вместе. Но сейчас я пропустила это из виду. Как только друзья оказались рядом, я, не сдержавшись, обняла их. Растерянно они обняли меня в ответ. — Отец меня нашел. Я не знаю каким образом. Обязательно выясню это и, — оторвалась от них, в глазах мелькнула грусть, — и вернусь. — Что? — Ты уезжаешь обратно? — Алсу схватила меня за руку, словно пытаясь остановить. Я кивнула. — Да. За мной приехали. Я возвращаюсь в Берн. Поговорю с родителями и вернусь. Надеюсь. Глеб нахмурился, оглядывая меня взглядом. Его лицо было озадаченным и несколько грустным. Я печально посмотрела на друзей. Напоследок сжала их в объятиях ещё раз. — Следите тут за всем. Я буду скучать. — Так ты на пару дней или нет? Так говоришь… Поджав губы, я опустила взгляд, а потом попрощалась и ушла. Погода теперь действительно отражала моё состояние. Меня катало на американских горках. Счастье, разочарования и так далее. Прямо, как и небо, что покрывалось то серым, то воздушно голубым. Нервный выдох вырвался из меня, когда я остановилась у аудитории, где у Яна сейчас была лекция. Не хотелось тревожить его, но просто написать сообщением об этом тоже неправильно. Он вышел через несколько минут, когда я уже во всю теребила рукав кофты в волнении. — Что случилось? Брюнет отвёл меня чуть в сторону, но соблюдал дистанцию. Я кинула взгляд на его плечо, к которому нестерпимо желала прикоснуться, погладить сейчас. Но мы стояли слишком далеко — как преподаватель и студентка. Лишь его взволнованный взгляд вскрывал всё. — Я… — воздуха в легких предательски не хватало. Я задыхалась, не в силах сказать и слова. — Алиса, — настороженно и тревожно позвал меня Ян. — Тебе плохо? — Да… Нет. Не в этом дело, Ян… Мне нужно уехать в Берн. За мной приехал человек отца. Надеюсь, вернусь через пару дней. Опустила взгляд и обняла себя руками, не выдерживая напряженности, что пронзила вдруг тело. Ян стремительно сделал несколько шагов ко мне, но всё ещё между нами было расстояние. Я вскинула голову и посмотрела в его глаза. Сердце тревожно забилось. Внутри я ожидала от него, что он пересечет эти сантиметры между нами и обнимет, скрывая от тревоги. Я стояла и сжигала секунды, смотря на него. Ян много молчал, не был тем, кто будет кричать о любви. Он скажет о ней шепотом на ушко ночью, чтобы услышала только та, кого любит. Если к пустым ожиданиям слов я привыкла, то действия приходилось ждать редко. Именно поэтому сейчас одно мгновение протянулось вечностью. Я вжалась в пол. Быстрым рванным поцелуем окатили меня, сжимая в руках. Ян прикоснулся к моей щеке, талии. Я облегченно выдохнула, цепляясь за него. В следующую же секунду, он также быстро отошел, оглядываясь и проверяя большим пальцем не оставила ли моя губная помада след на его губах. — Хочешь я приеду? После пар поеду в аэропорт. — Спасибо, — немного зачаровано им, произнесла. — Но я должна сама разобраться с этим. И… ты можешь ответить мне на вопрос, не спрашивая в ответ? Он кивнул с самым серьёзным выражением лица, а я замолчала на несколько секунд, не зная, как сформулировать. Сегодня утром я не представляла, что так скоро спрошу это у него. — Белла стёрла воспоминания у Али? Ян шокировано отшатнулся. Мне стало всё понятно. Слёзы предательски сорвались с ресниц снова. Они бесили. Безумно бесили. Я не понимала, их природу. — Да. Уже очевидное произнёс брюнет хриплым голосом. — А ты помнишь её? — Нет. Только о её существовании. Мы стёрли воспоминания у всех. Только четверо здесь знают обо всём, но никто не помнит ни внешности, ничего… Откуда, Алиса…? Я сделала несколько шагов назад от него по направлению к лестнице. Глаза застилали слёзы, слова закончились. Я смогла лишь безвольно поднять левую руку и оголить запястье. Боль, смешанную с шоком в глубоких карих глазах я запомню навсегда…

***

Машина плавно рассекала по городу. Знакомые, родные огни теперь болезненно ослепляли глаза. Не думала я, что так скоро вновь окажусь здесь. Отцепила кулон и теперь вертела его в руках. Хотелось расцарапать себе сердце этими острыми лепестками. Я терялась в чувствах, была полностью растеряна и терпела боль. Мне были не понятны её причины, но она поглощала всё естество. Шепот в голове упорно рассказывал, вспоминал какие-то новые отрывки. Голова всё ещё гудела, мозг взрывался в неудачных попытках понять всё. Сны… дурацкие сны… Фантазии воспаленного сознания или что-то большее… Мы подъехали к дому. Сердце едва трепетно загорелось, но через секунду было потушено. Открыв входную дверь, я встретилась с их взглядами. Мама порывисто обняла, тихо всхлипывая. Папа замешкался с секунду, но тоже подошёл. Мои же руки бесчувственно повисли. Я высвободилась и прошла в столовую. Молча, словно в оцепенении, мы почти синхронно сели за стол. Мама нервно растирала руки, её глаза блестели от слёз. Папа напряженно смотрел на меня. — Итак… Ты была в Северном. Мама опустила голову вниз, уже не сдерживая слёз. Я резко втянула воздух и судорожно рвано выдохнула, глядя на неё. Отец поджал губы. — Да… — мой растерянный голос сорвался с губ. — Ты ничего не помнишь? Спокойным тоном спросил отец. Я подняла на него глаза. Он вздохнул. — Нет. Но, кажется, догадываюсь…

***

личные комнаты Беллы

— Бель, что не так с этим грёбанным миром? Ян сел напротив за стол, вопросительно подняв одну бровь. Он рассказал ей первой и теперь Белла встревожено перебрала пальцами и отводила взгляд. — Стоило догадаться раньше.

***

семейный дом Фогель в Берне

— Я уже не помню, где и как вы познакомились, но очень сдружились.       Справившись с эмоциями, мама посмотрела на меня, начав рассказ под молчаливый кристально чистый взгляд папы. — Ты, Ян, Ален, Белла и Лея. Вы грезили одной мечтой — создавать своё и менять этот мир. Обычные молодежные мечты. Но ты дочь своего отца и мечты начали реализовываться. Институт появился не сразу. Вы шли к этому много лет и в итоге пришли. На открытии первого курса Лея неожиданно всё перевернула. В один момент она… — Безоговорочно доверяя всем подряд, вы подписали договор с «дьяволом», — продолжил папа, пока мама вновь пыталась успокоиться, — вас всех подставили. Лея оказалась во главе. Эмоции накрыли тебя полностью. Если честно, мы не в курсе подробностей конфликта, но ты очень сильно помешала Лее. Ты пошла против неё без всякой подстраховки.       Вдруг мне вспомнились слова Яна: «…ты прыгаешь в пропасть даже без шлема». По коже прошелся холодок, а кровь, казалось, застыла от осознания, что это действительно похоже на мой характер. — Я не был тогда так влиятелен, чтобы помочь тебе. В отличие от Леи. За два дня она смогла растоптать всё, — он опустил голову вниз, сморщившись, но продолжил, — устроила покушение на тебя. Ты получила сильное обморожение, чуть не утонула. В голове четким образом возникла сцена из сна, где я проваливалась в ледяную воду. Картинки сновидения замелькали перед глазами, мешая сфокусироваться на словах. — Нас Лея тоже не обделила вниманием… Тогда у твоих друзей появилось замечательное решение — стереть всем память. Мы единственные, кто мог помнить. Лея согласилась, а мы пообещали, что ты больше никогда не окажешься там. Мы изменили тебе возраст, сделав младше, и имя. И снова память подсунула мне жалкий отрывок сна, где я сидела и вжималась в кожаную кушетку, а пепельноволосая стирала воспоминания. Почти не дыша, я подняла глаза на родителей. Мне до ужаса не хотелось верить в эти слова, но всё внутри подсказывало обратное. В глубине, на подкорках сознания я давно всё знала, просто отгоняла любые самые маленькие мысли об этом. Мир рухнул, померк, исчез… Он сделал всё, чтобы я захотела больше никогда не дышать. Белый шум разрезал барабанные перепонки ушей, во рту стало совсем сухо. — Белла обещала, ты ничего не вспомнишь… — Я и не помню… только… обрывки, что являлись во снах… Я… случайно узнала об этом. Почти случайно…       Мама вскинула на меня взгляд. Я поджала губы, перед глазами мелькали месяцы, проведённые в Северном. Так хотела получить эти гребанные ответы, а сейчас единственное, что вообще хочется в этой жизни — никогда не знать их. — Мой мозг взрывается от осознания, что я это Оливия Фрязина… Голос утратил эмоции. Хриплый и слишком чужой говорил странные сумасшедшие вещи. Я посмотрела на руки. Два браслета. Две моих жизни… Я тяжело задышала, пытаясь уложить всё в голове. Родители опустили глаза вниз. Жизнь разрубило на до и после. Но можно ли вообще назвать жизнь «Алисы» настоящей при таких условиях…? — А… я… и Ян? Мы же… Слова просто не могли собраться в одну конкретную мысль. Я терялась, едва имея возможность воспроизводить слова, не то, чтобы целые фразы или предложения. Мама молча встала и ушла. Папа проследил за ней взглядом, а потом растёр лицо руками. Через несколько минут она появилась вновь, неся в руках шкатулку. В ней мама хранила самые дорогие украшения. Она села обратно за стол и сняла деревянную крышку. Чуть порывшись, дрожащие руки достали два кольца, свободно связанные черной ниткой. Мама положила их в уже мои трясущиеся руки. Я прикусила внутреннюю сторону нижней губы. Осторожно, словно сейчас оно превратится в пепел, взяла пальцами колечко поменьше. «А.Ф.» — гравировка с внутри, а на другом кольце — «Я.М.». Аля Фрязина и Ян Морозов — Ты виделась с ним, да? — Мам, — слёзы сорвались с глаз. — Я… Мы… Папа порывисто протянул ко мне руку, касаясь плеча. Всё моё тело сжалось, колени вдруг оказались у лица. Я спрятала его в них, накрыв сверху руками. — Что мне делать после этого всего? Я… Как это вообще возможно…? Господи… я не верю… Разум отказывался, но интуиция, всё моё естество понимало: это был тот самый ответ на многочисленные вопросы. Лея хотела устранить меня не из-за Яна, а из-за того, что догадалась кто я на самом деле; браслет Али подошел, потому что я и есть она; сны… не сны, а воспоминания, что прорывались… — Помнишь Доминика? — Что? — я растеряно вскинула голову и вопросительно посмотрела на папу. — У него сеть своих клиник. Уверен, для тебя найдётся там место. — Пап… — Наконец-то переедешь в свою квартиру. Там почти закончен ремонт. — Пап! Наконец он поднял на меня взгляд. Моё выражение лица совсем переменилось. Я выпрямилась и медленно начала вставать со стула. Папа сделал это быстрее и предупреждающе посмотрел на меня. — Я не про это. — Тебя чуть не убили, предали, но ты получила шанс на новую жизнь, — мама повторила за нами, выйдя из-за стола. — Разрушила эту жизнь, сбежала. Сейчас ты всё знаешь. Больше нет никаких секретов. У тебя снова есть хороший шанс вернуть всё! Я понимаю, что тебе сейчас больно, но это всё пройдёт, Алиса. Всё будет хорошо, и ты забудешь эту юношескую историю. — Забыть…? Слезы лились из глаз. Я пыталась собраться по частичкам, но не удавалось. Не удавалось! Не удавалось! Не… Они молчали. Без слов я просто встала и ушла. Просто поднявшись по лестнице к себе в комнату, я плюхнулась на кровать. Простое бездыханное тело лежало в холодной постели, что пахла пылью и чем-то совершенно неродным. Глаза закрылись сами по себе, выпуская остатки слёз. Сознание унеслось в бескрайнюю беспокойную темноту.

***

личные комнаты Беллы

— Даже иронично. Слишком холодным тоном произнёс Ян, глядя на свои руки, сцепленные в замок. Белла прикоснулась к его плечу. — Когда в моей голове появилась эта мысль, было сложно поверить, но… Чисто теоретически это правда возможно и… это и есть правда. Он посмотрел на подругу. Она поджала губы и попыталась ободряюще улыбнуться. Ян едко усмехнулся. Белла отвела взгляд. Её мысли тоже путались сейчас. Она умолчала про кулон, и продолжала молчать, но терялась в правильности своего выбора.