Паргелий. Разрезая время

      Всю ночь моё сознание находилось в плену снов. Память не сохранила ни один из них, но лицо помнило. Опухшие от слёз глаза, боль, пронзающая голову насквозь, дрожащие конечности. Я еле разлепила веки. Противный свет пасмурного дня пробивался через шторы. Поморщившись, откинула одеяло слабой рукой. Вставать не хотелось. Не хотелось покидать место, что уносило меня из этого мира. Я перевернулась на спину, смотря в белый потолок с софитами, которые в сотый раз пересчитала. Их тоже было пять. Грудь тяжело вздымалась, пытаясь обеспечить легкие. Голова одновременно опустела и переполнялась мыслями. Густая черная каша неразборчивых слов выглядела как пустой мрак. Стойкое желание позвонить Яну мешалось с безразличием к каким-либо действиям. Я растворилась в этой постели, комнате, городе… Короткий стук в дверь. Мама чуть приоткрыла, пропуская ещё больше света. Собрав всю волю, повернула голову в её сторону. Ей тоже было тяжело. Она рассказала мне то, что скрывала так долго. — Тебе нужно поесть. Хотя бы один раз за день. Наш новый повар приготовил кое-что очень вкусное. Я отвернулась. Мама выдохнула и почти ушла, когда я сказала: — Расскажи о… мне. Расскажи об Але. Мы… похожи? Она, мягко ступая по полу, присела на край кровати. Грустный взгляд прошелся по мне, но улыбка предвещала теплые воспоминания. — Конечно, вы похожи. Алис, вы один человек… Мне не понять, какого тебе, и я не знаю, что тебе сказать, как ты должна воспринимать это всё. Ты всегда была умничкой… Такой сильной, красивой и упрямой. Делала эмоциональные поступки. Однажды, когда вы потерпели неудачу, тебя всё достало, ты взяла Яна под руку и приехала к нам. Вы были очень счастливы и… правда хорошей парой. — Мы и сейчас пара. Мама печально и одновременно радостно улыбнулась. Её взгляд заискрился слезами. Она погладила меня по руке. — Как и папе, мне бы не хотелось, чтобы ты возвращалась туда, но я очень рада, что вы с Яном снова вместе. Он хороший парень, по крайней мере несколько лет назад точно был. Тихо рассмеявшись после последних слов, мама похлопала меня бедру и встала. Я подумала, что он уже давно не парень, но не решилась поправлять её. — Иди умойся и бегом за стол. Почти закатив глаза, я вздохнула. Стало чуть легче. Мама ушла. Я откинула одеяло и встала. Послушно направилась в ванную комнату. Холодный душ привел если не в порядок, то в состояние жить жизнь точно. Чуть подсушив волосы, переоделась в первое, что нашла в шкафу. Ходить дальше в том, в чем приехала и по стечению обстоятельств ещё и спала, больше никак не хотелось. В столовой светило слабое солнце. Кое-как оно пробивалось сквозь тучи. Оказавшись в плену вкусных ароматов, мой желудок издал жалобный звук. Мама не обманула, повар действительно сделал вкусно. Воздушные панкейки цвета молочного шоколада были политы мёдом, а рядом стояла кружка любимого кофе. Я блаженно втянула воздух и принялась поглощать пищу. Правда, слёзы то и дело прорывались упасть в тарелку, пока сознание подталкивало к одной мысли… С каждым часом этого бренного дня мне становилось лучше. Мысли медленно приходили в строй, а голова становилась ясней и ясней. После позднего семейного ужина, я убирала грязную посуду со стола и засмотрелась в окно. Мелкий снег так красиво и плавно падал. Завороженно я закинула последнюю ложку в посудомоечную машину и подошла к входной двери. Тело тут же прочувствовало предночную холодную температуру. Я поежилась, но сделала ещё один шаг в домашних тапочках. Не заметила, как отошла от дома вдоль по улице на несколько метров. В нашем частном секторе всегда было немного людей на улице, все предпочитали уютно сидеть дома, потому в абсолютном одиночестве я рассекала под снежной сказкой. Мне вдруг вспомнилось, как мы с Яном друг напротив друга стояли в метель. Тогда всё только начиналось с ним, а я не знала проблем. Я шла и медленно пыталась отпустить воспоминание. Снежинки приклеивались к волосам, ресницам. Словно ребёнок, я восторженно смотрела в небо, остановившись. Снег падал на ладони и тут же таял от их тепла. На губах появилась улыбка впервые за сутки. Я наконец-то выдохнула и закрыла глаза на пару секунд. Ничего страшного не произошло, все здоровы и живы, а значит жизнь хороша. Яркий свет фар заставил вздрогнуть. От моего тела бросилась тень. Я резко развернулась и замерла. Из черной машины такси вышел мужчина. Сердце сумасшедше забилось, пытаясь разглядеть лицо, ведь силуэт болезненно напоминал его… Я взмолила бога, чтобы это был не он, но… — Ян? Машина развернулась и уехала. Мужчина целенаправленно шёл ко мне. Когда наконец мне показалось его лицо, я перестала дышать. Сорвавшись на бег, резко затормозила прямо перед ним. Любимые карие глаза сверкали чем-то новым. Я затаила дыхание. — Ян… Я… Слова снова комкались, не зная, как выстроиться в предложение. Мысли смешались, я не могла сформулировать даже простое предложение. Я сделал медленный шаг ко мне. Его теплая рука прикоснулась к холодной, почти ледяной щеке. Касание заставило осознать, насколько на улице было холодно. Тело пробила мелкая дрожь, я судорожно выдохнула. Без слов Ян начал снимать свою куртку, заметив моё состояние, но остановила его лишь одним жестом. — Тогда включу браслет. Вновь настала пауза. Тепло медленно распространилось по коже, пока в голове витала пустота и шок. — Что тебе сказали родители? — Многое, — отвела взгляд в сторону. — Это всё слишком… слишком странно. И то, что я снова оказалась в Северном, и то, что мы снова влюбились в друг друга… и… Он нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Его рука замерла на пару секунд, а потом аккуратно приподняла мой подбородок и заставила посмотреть на него. Никто из нас не решался сказать несколько простых слов. — Я никогда не думал, что мы вновь встретимся, — боль разлилась по его телу. — Ян… Наши взгляды встретились. Не мигая, он смотрел на меня, а я — не дыша. Ян закрыл глаза на несколько секунд, а я шумно выдохнула и уперлась лбом ему в грудь. Меня обняли в ответ и поцеловали в макушку. — Это взрывает мне мозг. — Мне тоже… — он выдохнул. — Но если отключить чувства, то ничего страшного мы не узнали. — Их нельзя отключить. Я вскинула голову, взглянув на него. Ян едва удержался, чтобы не закатить глаза. Губы растянулись в слабой улыбке. Он вновь погладил меня по щеке и усмехнулся. — Ты такая… Горячее дыхание скользнуло по щеке, приближаясь к губам. Шустро мои пальцы прикоснулись к его губам, останавливая в миллиметре. — Какая? — Задиристая. С напускным раздражением в голосе мужчина убрал мою руку и поцеловал. Его губы согрели сердце. Оно вновь загорелось и ожило. Тело прильнуло к нему, прижимаясь ближе, но вдруг он отстранился. — И очень любимая… Глаза заискрились кристаллами слёз. Ян удивленно выдохнул, смахнув первую слезу пальцем.

***

Мы тихо зашли в дом, но, кажется, нас заметили ещё издалека. Папа вышел из темного коридора и тут же уставился на Яна, что в этот момент снимал куртку. — Пап, — предупреждающе начала я, сжав в руках пуховик, что взяла у Яна и хотела повесить. — Алиса. С нажимом сказал отец, не сводя глаз с моего возлюбленного. Они ушли. Моё сердце ускорило ритм. Рот ловил воздух, а ладони сжимали запястья. Я медленно подошла к лестнице, прислушиваясь. За дверью в конце коридора слышались голоса. Холодная рука коснулась плеча. Я вздрогнула и едва удержалась от крика. Развернувшись, увидела маму. — Да что у вас сегодня за выходы из темноты?! — громким шепотом, едва справляясь с тяжелым дыханием, спросила у неё. — Поднимайся к себе. — Не буду. — Сама же знаешь, что лучше не надо подслушивать. Два взрослых человека, сами разберутся. «Подслушивать»… «сама же знаешь»… Да, знаю, это приносит много проблем, но… — Ты так говоришь, как будто не знаешь папу. — Я говорю как будто человек, которому не стирали память и у него сохранены все воспоминания и о ваших отношениях, и обо всей ситуации. Губы раздраженно поджались. Я отвела взгляд, а потом тихо поднялась по лестнице. Мама пошла за мной. — Зачем папа хочет поговорить с Яном? — Коле очень тяжело отпускать тебя туда снова, он прекрасно осознаёт, чем это может закончиться… — И причем тут Ян? — Не перебивай меня, — она встала у стола и сложила руки на груди, глядя исподлобья на меня. Я повторила её позу, стоя напротив. — И успокойся. Кажется, мои глаза закатились совсем далеко. Мама вздохнула и подошла ближе. Её глаза сверкнули сожалением и любовью. Я грустно поджала губы, безжалостно теребя край кофты. — Ничего Яну не будет. Коле он всегда нравился в качестве твоего мужчины. Твой отец просто ищет оправдание для себя отпустить тебя. Ян всегда умел найти нужные слова. Сейчас он тоже найдёт, и вы вместе уедете в Северный. Раз ты так этого хочешь… Мои глаза внимательно шерстили по ней. Она казалась очень спокойной и рассудительной. Печаль заставила опустить взгляд вниз. — Мам, — одним шагом оказалась рядом с ней и взяла её руки в свои, — Не пей больше таблетки, пожалуйста. Я затаила дыхание, смотря на неё. Без слов мама крепко обняла меня. По щеке одиноко скатилась слеза. Дверь тихо открылась. Я сделала шаг назад, незаметно вытирая щеку. Ян осторожно прошел в комнату. Мама понимающе ушла. С минуту мы молчали. Он не выдержал первым. Быстро подошел ко мне и неаккуратно поднял рукав на левой руке, цепким взглядом смотря на браслет. — Как давно он у тебя? — Несколько месяцев. — Лея сообщила мне о том, что ты сделала. Сказала ты открыла сейф. Это всё, что вы там сделали? — Так уверен, что я была не одна… — Я не идиот, а ты имеешь в друзьях очень крутого айтишника. — Ему будет что-то за это? — Лея уверена, что ты всё помнила изначально и не нуждалась в помощниках, так что от неё не будет ничего. Что ты забрала из сейфа? — Почему тебя это так волнует? Ян замолк. Я внимательно всматривалась в его глаза в кромешной темноте, а он также смотрел на меня. Не сдержанно, я раздраженно вырвала свою руку. Резкая эмоциональная волна накатилась спустя целый день отсутствия ярких эмоций. — Ты серьёзно сейчас? Остались ещё какие-то тайны, которые ты не можешь мне рассказать? Даже после всего, что было между нами? Ты, сука серьёзно?! — закричала я, глаза наполнились слезами и злостью. — А сама? — кажется, впервые в его глаза я увидела раздражение и ответную злость. — Лея мне ещё кое-что сказала. Цитирую: «эта сучка опять избежала смерти». Что-то подсказывает мне, что с тебя просто так не снимали браслет на ледоколе, как ты сказала, а было кое-что ещё! Ты тоже недоговариваешь, Алиса. Не надо меня в этом обвинять. — Знаешь что? Молчание порождает молчание. Ты говорил, я так тебе нравилась, но, видимо, не настолько, чтобы рассказать мне правду о своём прошлом! Ты стоял и смотрел на меня в этой гребанной палатке, пока я терялась. Мне пришлось самой искать ответы. Я разговаривала с Беллой, была в архиве библиотеки, дошла до архива Леи, потому что ты молчал! — Значит не просто так молчал! Значит есть причины. Например, твоя безопасность! Если бы ты не лезла в это всё, жила бы себе спокойно без «эта сучка снова избежала смерти». — А ты не думаешь, что я бы не лезла в это всё вот так, если бы ты сел и рассказал мне обо всём?! Знаешь, что будет если не объяснять, почему нельзя совать пальцы в розетку? Человек будет биться током! Улавливаешь аналогию?! Ты столько раз говорил, что любишь меня, но я всё ещё не знаю подробностей даже просто твоей работы. Куда уж там про конфликт с Леей… Так вот вопрос: можно ли любить, не доверяя человеку? Неминуемый взрыв эмоций. Я сделала шаг назад, желая оказаться дальше от того, чьи губы так радостно целовала полчаса назад. — Алиса, остановись, — слишком мрачно, слишком угрожающе, слишком не похоже на него самого произнёс Ян. — Я Аля! Слышишь? Я Аля… Крик сорвался с губ и разнёсся по комнате, заполняя каждый миллиметр. Я замерла, тяжело дыша. Расширенные от шока глаза, смотрели на Яна. Он тоже не двигался. Мои ноги приросли к полу, не в силах сделав и шага. Слова произнеслись сами по себе и словно перечеркнули всё. Абсолютно всё. Холодные солёные дорожки потекли по щекам. Стеклянный взгляд прошелся по некогда любимому лицу, одеревенелые руки сцепились друг с другом. — Ответь на вопрос… — прошептала тихо, но твердо, лишившись в раз всех эмоций. — Нельзя. Последнее едва слышно разнеслось по комнате. Ян развернулся и молча вышел. Я осталась стоять неподвижно. Нервно сняла два браслета и кинула в мусорное ведро, что неприметно стояло под письменным столом. Сердце замерзло насмерть то холода в душе и больше не билось.