Ветер со временем меняет направление..

— Снова ты тут развалился, бродяжка, — кричит Паймон, недовольно наворачивая круги над лежащим на крыше винокурни Венти. — Паймонс! Неужели оставила Путешественника одного? — Нет. Паймон ни за что не бросит Итэра! Просто он попросил оставить его наедине с собой, — отрезает беловолосая, когда Барбатос меняет положение на сидячее, свесив ноги с крыши. — И Путешественнику иногда нужно побыть в одиночестве. Только, пусть не увлекается этим, следи за ним, Паймон, — хихикает бард, глядя куда-то в сторону Долины Ветров. — И без тебя знаю! Если Итэр будет постоянно один, ему будет грустно! В одиночестве даже есть не хочется! — взныла фея, опустившись на уровень с Венти.        Анемо архонт кивает, вторя словам девочки. Негоже «Золотому метеору», как его прозвали в Сумеру, оставаться одному так долго. Без самого лучше компаньона. — Бродяжка... — снова начинает фея, но её перебивает бард: — Паймон, мы с тобой давно знакомы. Прекрати меня так называть, ха-ха, — смеётся архонт, поворачивая голову к фее, — Мы давние друзья, а ты со этим прозвищем так и не угомонилась. И что, что я теперь просто бард? —       Беловолосая хмурится, топнув в воздухе ногой: ещё чего! Из-за того, что они давно знакомы, прозвище имеет место быть! Барбатос ведь такой надоедливый! — И что, что мы давние друзья? Сейчас ты раздражаешь, поэтому ты бродяжка! — отвечает Паймон, скрестив руки. — Ха-ха... Давние друзья... — Венти чувствует электрическое напряжение и опускает голову к земле, увидев Путешественника.       Итэр машет рукой Венти, попутно подзывая Паймон: — Па-а-аймон! Я вернулся! Привет, Венти! — и выглядит лучше, чем пару часов назад. — Итэр! — радостно кричит Паймон, собираясь слететь с крыши и снова пойти куда угодно с «Золотым метеором», но поворачивается к Барбатосу, — Пока, бродяжка! — Ха-ха, пока, Паймон! — махает рукой бард, наблюдая, как фея удаляется вместе с Путешественником.       Мы — давние друзья. Мы давние друзья, но Путешественнику знать об этом не нужно.