Other nightmares

      В комнате, где оказались путешественники, был пробит потолок. С квартиры, находившейся выше, свисал телевизор с пробитым экраном. В нем застряла голова какого-то человека. Хотя нет, не голова — место, где раньше она была. От человека остался лишь потрепанный строгий костюм.       Вся комната была завалена хламом, на полу валялись кирпичные осколки. Впереди, в кирпичной стене, была пробита достаточно большая дыра, для того чтобы через нее смог пролезть ребенок. Дети и направились туда.       Покинув дом, они вышли на улицу. Она также была завалена самым разнообразным мусором, в частности коробками, бутылками. Серые дома тянулись по всей улице, уходя вдаль, скрываясь в тумане, нависший над Бледным городом. Их стены были увешаны всякими объявлениями и вывесками. Город казался мертвым, давно заброшенным.       Старые дома были соединены между собой веревками для белья, электрическими проводами для связи. В городе было очень тихо. В принципе, как и всегда.       Впереди находилось здание с выбитым окном. Под ним были разбросаны кусочки выбитого стекла. Это чем-то напоминало заброшенный бар: проходя по середине здания была растянута барная стойка, по краям которой стояли крутящиеся высокие стулья. На них, если судить по оставшейся одежде, что была явно в несколько раз велика детям, сидели жители Бледного города. Что с ними произошло?       На барной стойке находились кружки, стеклянные бутылки, которые, зачастую, были пусты. За барной же стойкой на полках стояли так же разного рода алкогольные напитки, грязная посуда: тарелки, кружки. На плите, что так же была расположена там, стояли огромные кастрюли с какой-то вонючей стряпней и ржавый чайник.       На стенах висели картины. На одной из них точно можно было разглядеть какую-то улыбчивую женщину с вьющимися, темными короткими волосами.       Пройдя эту комнату, путешественники попали в маленький коридор. На полу валялись пожелтевшие от времени бумаги из документов или книг. Слева находилась закрытая дверь, перед которой кучей лежал очередной хлам, поэтому Шестая с Моно направились в комнату напротив. Нижняя часть двери была почти полностью снесена, поэтому они пролезли в следующую комнату через нее.       В следующей комнате был вновь пробит потолок и под ним находилась большая куча из сломанных телевизоров. Один из них был связан веревкой, конец которой уходил куда-то вверх.       Из комнаты был один выход — маленькое окошечко, высоко находившееся с другой ее стороны. Шестерка подсадила Моно к этому окошечку, а сама залезла на тот самый связанный телевизор, ожидая.       В следующей комнате, куда попал мальчишка, внизу была огромная пропасть, по краям которой стояли телевизоры. Сверху свисала веревка, что была прикреплена к одному из телевизоров, что был готов уже упасть в пропасть. Моно залез на один из «зомбоящиков» и прыгнул на эту веревку, начиная на ней раскачиваться, чтобы столкнуть привязанный к ней телевизор в пропасть, поднявшись наверх самому.       Наконец, ему это удалось, и мальчишка попал на второй этаж. Откуда-то снизу доносился голос Шестой. Пройдя в очередную комнату с выбитой дверью, пакетоголовый увидел еще один связанный телевизор и начал его сталкивать вниз, навалившись всем весом. И вот, наконец, он упал. Телевизор с Шестой, что был внизу, начал быстро подниматься вверх, но остановился этажом выше. Мальчишка сразу же выбежал из этой комнаты, поднимаясь на этаж выше по лестнице. Девчонка наоборот — начала спускаться, навстречу тому.       У лестницы не хватало целой платформы, а одному допрыгнуть не получится. Шестая вновь протянула руку, позвав Моно, и как только их руки соприкасаются, сжимает его в своей хватке и тащит наверх. После, дети идут дальше.       Приходится опасно балансировать на доске, торчащей из пола, чтобы добраться до двери в следующую комнату. Там так же оказывается пробит потолок, как и в предыдущей, а на петле вниз свисает костюм одного из жителя. Ботинки валялись внизу, рядом с тусклым, пыльным ковром.       Ничего интересного в этой комнате не было, поэтому путешественники двинулись дальше. Моно первым пробрался в маленькую щель, образованную в деревянной двери, ведущей в следующую комнату, и тут, как по команде, включается телевизор, находящийся там.       Экран идет серыми полосками. Перед глазами мальчишки все плывет, а шум помех отдается гулом в голове. Он сжимает ее руками, закрывая уши, но это не помогает. Яркий белый свет телевизора слепит глаза. Сигнал зовет Моно к себе, и все же, спустя несколько мучительно долгих секунд, он поддается, направляясь к электронному ящику. Он как будто не ведает, что творит, что сейчас происходит, зачем и почему: ему это уже не важно.       Как зачарованный, парень прикоснулся к экрану. На нем сразу же с яркой вспышкой света появился коридор. Моно попытался настроить программу, чтобы коридор не вихлялся, не откликаясь на свое имя, что повторяла Шестая, пытаясь докричаться до него.       Вскоре, на телевизоре появилось четкое изображение коридора с дверью. Сразу же после этого он как бы перенесся туда: это был коридор из его сна. Его он видел перед тем, как проснуться в лесу. Снова Моно пошел к двери, как зачарованный, желав открыть её...       Шестая отдергивает его руку от телевизора и они отлетают от него. На экране телевизора появляются помехи и он выключается. Шестая первая приходит в себя и с немым вопросом в глазах смотрит на Моно, что с полным непониманием смотрит на телевизор.       — Что это было? — спрашивает девчонка у него спустя пару секунд тишины.       Того, как будто, этим вопросом вырывают из раздумий, он вздрагивает. В ответ лишь молчание. Шестая лишь вздохнула и уже хотела идти дальше, но все-же, Моно отвечает:       — Не знаю точно, но что-то мне подсказывает, что это произойдет не последний раз.       Он поднялся на ноги и посмотрел через дырочки для глаз в пакете на нее. Выражение его лица было скрыто от глаз девчонки за пакетом, но если бы можно было в свете увидеть его глаза, в них бы читалось беспокойство.       — Если такое вдруг повториться, могу я на тебя рассчитывать?       Шестая некоторое время молчала. Внутренний голос отвечал «Конечно же, нет», «Даже не думай доверять ей», и другую гадость, но...       — Да, — наконец ответила она.       Дети вышли через открытое окно, находящееся в этой комнате, на улицу, спрыгнув в кучу мусора. Впереди находился высокий забор, а за ним — огромное здание школы. Отодвинув мусорный ящик, что скрывал маленькую дырочку в ограждении, дети попадают на ее территорию.       Над главным входом, в виде часов, был расположен огромный глаз. Это было что-то вроде марки, символа. Этот глаз можно было увидеть на всех улицах города. Он обозначал принадлежность того или иного предмета Всевидящему Оку.       На территории школы находилась целая детская площадка: на ней почти не находилось какого-либо мусора и все выглядело довольно прилично, если не брать факт того, что эта площадка так же выглядит очень безлюдно и тускло. Только краска на качелях и футбольных воротах, как раз находившихся на этой площадке, облупилась, что показывало факт того, что их уже очень давно не перекрашивали и не обновляли.       Дети прошлись по скрипучим качелям, в виде качающейся доски, после подошли к футбольным воротам. Шестерка вяло пнула мяч, прислонившись к воротам с порванной сеткой, пока Моно сновал по площадке туда сюда, пытаясь найти что-нибудь полезное, заодно осматривая здание школы, прислушиваясь к тишине.       Девчонка нашла для себя еще и другое занятие: она ходила по щелям в каменных плитах, стараясь по минимуму заходить на камень, идя только по этим трещинам. Как будто она акробат в цирке, что ходит по канату. Но почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась. Моно с интересом наблюдал за этой своеобразной игрой девчонки. Шестерка сама не заметила, как в это время кончики ее губ слегка приподнялись, но, как только она поймала на себе взгляд мальчишки, лицо вновь стало безразличным. Она отвела взгляд в сторону.       С третьего, примерно, этажа школы, свисала сплетенная из тряпок веревка, по которой дети и забрались в здание школы. В здании горел неяркий свет, но это уже навеяло напряжение для подростков. Если школа не заброшена, то нужно опасаться каждого шороха, чтобы не попасть кому-нибудь, по случайности, в лапы.       Пройдя вперёд, дети увидели портрет улыбчивой женщины с короткими, вьющимися волосами. Картина в этот раз была побольше и слегка накренилась вправо. Теперь можно было ее получше рассмотреть: женщина была одета в мятую блузку, в волосах виднелись поседевшие пряди.       Рядом с картиной находился рычаг, который, видимо, отключал свет во всем коридоре. Но все же ребята решили для начала сходить в открытую комнату, расположенную слева по коридору. Это оказалась детская. По середине лежал пыльный ковер, а на нем стояло множество ящиков с игрушками. Также множество игрушек валялись на полу: кубики, так же с изображением Всевидящего на некоторых своих сторонах; большие плюшевые игрушки, в виде уродливых медведей и зайцев с мертвенными, смотрящими в пустоту, глазами; ярко раскрашенные в красный с желтым деревянные утки и мячи.       С боку стояли в ряд три двухъярусные кровати, покрытые слоем пыли. На потолке висела лампа, освещая все достаточно ярким светом. Шестая, пройдя в комнату и походив немного туда сюда, все же взяла в руки кубик и пошла следом за Моно в сторону рычага. Как только рычаг опустился вниз, свет и вправду потух во всем коридоре.       Но вот из маленьких дырочек, проделанных в глазах улыбчивой женщины с портрета, в темный коридор проникал тусклый свет. Девчонка в свитере кинула в картину кубиком, что держала в руках, и картина упала на пол, открывая взору подростков освещенную ярким светом, комнату. В нее они попали через дыру, скрываемую портретом.       На стенах в маленькой комнате были нацарапаны какие-то рисунки. Одним из них снова оказался глаз. Лампа, свисающая с потолка, освещала комнату.       Пройдя вперёд, пол под ногами начал скрипеть и слегка проваливаться вниз. Это был какой-то люк. Поняв, что нужно делать, Моно начал прыгать на этом месте, чтобы люк, скрывающийся под полом, открылся. Но его веса не хватало, поэтому Шестая поскорее присоединилась. Прыгнув одновременно на люк он, наконец, открылся, и дети оказались под полом.       Все дальше отдаляясь от открытого люка становилось темнее. Вскоре, впереди ничего почти не было видно. Но вот, наконец, подростки добираются до освещенного места. Там были проломаны пару досок вниз, где находилась вентиляция. Она была закрыта решетчатым окошечком, что дети и выломали.       Спрыгнув с другой стороны вентиляции на пол, они оказались вновь в школьном коридоре. У стен стояли шкафчики, в которые школьники должны были класть свои вещи. Один из них лежал на полу. Вдруг послышался странный пугающий звук, доносящийся с другой стороны коридора.       Посмотрев туда, дети увидели огромную тень какой-то женщины с длинной шеей. Тот звук, что они слышали, был хрустом шеи. Сейчас они могли явно увидеть, как шея, с этим противным хрустом, укорачивается, останавливаясь на уровне плеч, и женщина заходит в комнату, хлопнув дверью.       Спустя пару секунд, подростки как будто заново научились дышать. Они старались не издавать ни звука, пока существо не уйдет. Ее шаги отдавались гулким эхом. После, дети, в полумраке коридора, перелезли через лежащий перед ними школьный шкафчик и направились к открытой двери, откуда исходил свет. Рядом висело ведро, наполненное какими-то игрушками. Ребята попали в следующий коридор, освещенный, как вы уже поняли, лампами. Впереди находилась какая-то странная выступающая доска. Тут что, еще и ловушки будут?       Моно с Шестой перепрыгнули подозрительную доску и пошли дальше. Следующая часть коридора была не освещена лампой. Она низко висела на веревках над полом. Дорогу преграждала стена из наваленных друг на друга ящиков, но так же в этой стене находилась пробоина, достаточно большого размера, чтобы в нее могли пролезть дети.       И как только они это делают, перебираясь на освещенную сторону школьного коридора, слышится детский смех и топот маленьких ножек. Как будто бежит ребенок. Но звук, издаваемый ими, не был похож на туфли об кафель. Скорее, какой-то фарфор. Если в этой школе есть дети, это еще не факт того, что они с распростёртыми объятьями примут наших беглецов.       Впереди вновь находилась выделяющаяся среди остальных доска, которую подростки так же, как и в прошлый раз, перепрыгивают, и направляются к приоткрытой двери. Тут рядом кто-то пробегает, и они мгновенно поворачиваются в ту сторону. Это оказался один из школьников, но выглядит он, конечно, странно. Лучше пока им не доверять.       Открыв дверь, сверху падает тяжелое ведро, но Моно прижимается спиной к двери и его не задевает. Посмотрев вперед, он встречается взглядом с другим учеником. В свете, исходящим из коридора, пакетоголовый успевает заметить, что он сделан из фарфора. Фарфоровый мальчишка, выглядывающий из вентиляции, смеется и быстро закрывает ее решеткой. Вот гадёныш.       Подростки оказались в уборной. Нужно искать другой выход, поэтому они направились в противоположную от комнаты сторону.       Из-за шкафчика выглядывала хитрая рожа еще одного фарфорового ученика, который, как только его заметили, скрылся за шкафчиками, куда-то убежав. Моно не заметил очередную нажимную доску, поэтому резко отпрыгивает назад, как только зелёный шкафчик падает прямо перед его носом, чуть не сбив с ног Шестую.       Забравшись на шкафчик и с него перепрыгнув на два положенных друг на друга таких же шкафов, они попадают в следующий коридор. Там царил полумрак, ведь на весь коридор была лишь одна лампа, светившая над деревянной уткой, разукрашенной в желтый и красный цвета.       Одна доска была приподнята над полом и ее Моно перепрыгнул, попав по ошибке на следующую нажимную, ничем не выделяющуюся, доску. Услышав свист позади, он мгновенно пригнулся, Шестая последовала его примеру. Тяжелая навесная лампа ударилась в деревянную перевёрнутую парту.       Все же, с помощью этой ловушки, дети смогли перебраться через высокую парту на другую сторону, через дверь попав в следующий светлый коридор. Какие-то были освещены, какие-то — нет. [а: за электричество не платят просто] [с-а: ой, чиффа, вот это ты пошутил, обоссака прям.] [а: цыц, продолжаем] В этом, даже ловушки, на первый взгляд, отсутствовали, что уже навевало подозрения.       Подростки осторожно пошли вперед, стараясь не шуметь. За ними уже пристально наблюдали. Как за зверьми, загнанными в клетку. От этого чувства холодели руки, а мурашки табуном проходили по спине.       Дойдя почти до конца коридора, со стороны одного из шкафчиков, под которым сейчас и проходил Моно, раздается шорох и он начинает быстро падать. Мальчишка не успевает среагировать и в следующую секунду оказывается замурованным между шкафчиком и полом.       Сверху на шкафчик напрыгивает фарфоровый ученик, по глупому улыбаясь, с интересом рассматривая Шестую, что как будто бы очнулась от мыслей, услышав шум шкафчика.       Она отпрянула от сидящего на нем ученика, уже приготовившись бежать. В глазах мелькают нотки страха, скрытые челкой. Но тут со всех сторон на нее надвигаются фарфоровые дети, смеясь. С ее беспомощности. Она вновь одна. Что она сможет сделать одна, против них, пятерых человек?       Ученики начинают на нее набрасываться, пытаясь свалить на пол, обездвижить, что-то попутно крича. Девчонка скалилась, обнажая слегка заострённые зубы, пыталась от них отбиваться, вырваться из их крепкой хватки, убежать.       Но их много, а она одна. У нее удается потянуть немного времени, но у Моно за это время не получается никак выбраться из-под тяжелого шкафчика, чтобы придти ей на помощь. Фарфоровые, одержав победу, с громким смехом и криками утаскивают ее, брыкающуюся и беспомощную, вглубь коридора.       У пакетоголового удается выбраться из под шкафчика, и он сразу же бежит в ту сторону куда, примерно, и утащили фарфоровые ученики Шестерку. Но он не успевает и видит лишь конец веревочной лестницы, скрывающийся за люком наверх.       С секунду он смотрит туда, как будто нехотя верить в происходящее, но потом все же бежит в сторону упавшего на него шкафчика, перелезая через него. Там все так же лежит молоток. Его он видел перед тем, как на него упал этот проклятый шкаф.       Взяв молоток в руки, мальчишка потащил его в сторону фарфорового ученика, очень удачно стоявшего рядом с дверным косяком. Не замечает его.       Подойдя к ученику почти вплотную, Моно замахивается и со всей силы впечатывает того в пол, разбивая фарфоровую голову на мелкие кусочки. Когда с ним было покончено, пакетоголовый потащил молоток дальше, в следующую комнату.       В комнате было также светло, а с боку валялась огромная куча хлама. Там его ожидал еще один фарфоровый ученик — он что-то чертил на полу. Моно, осматривая комнату, пока тот его не видит, замечает выделяющуюся ото всех доску. Возможно, конечно, что ловушка не сработает, если она вообще будет. Фарфоровые же не настолько глупы, чтобы попадаться в собственные ловушки!       Но все-же, попробовать стоит. Не отходя от двери, мальчишка замахивается и бьет молотком по полу, издавая громкий звук, что точно должен был привлечь внимание фарфорового.       Тот поднимает голову от рисунка, оборачивается, а потом, замечая Моно, начинает быстро бежать в его сторону. Все же он наступает на свою собственную ловушку, что срабатывает мгновенно, и вскоре ученик уже лежит на полу с разбитой вдребезги головой. Дурашки.       Понаставят кучу ловушек по всей школе, а потом сами же в них и попадаются. Все веселье только начинается.

***

      — Как-же унизительно.       Шестую бросают на холодный пол туалета, смеясь, после чего запирают дверь, убегая. Она некоторое время неподвижно сидела, обдумывая всю ситуацию, которая только что произошла. Она опять одна.       Все-же, нужно что-то предпринимать и срочно, ведь, неизвестно когда эти куклы придут, с новыми идеями ухудшить её жизнь.       — Ты такая жалкая.       Она осматривается. Есть вариант выбраться через окно, которое находилось напротив двери, но забраться на него без помощи ещё одного человека не получится. А рядом, как назло, не было никаких ящиков или хотя-бы стопки чего-нибудь.       — Ты даже не можешь справиться без помощи этого мальчишки.       Шестая пытается не обращать внимания на голос, который, как будто бы, материализуется наяву, а не в её голове. Она бегло перемещается по уборной, нервно осматривая каждый уголок, ища хоть что-нибудь полезное.       — Может, перережешь себе вены? Будет хоть какая-то польза от тебя.       Её взгляд падает на лежащий, посреди помещения, кусок стекла, который будто бы был заточен заранее для такого момента. И скорее всего, он тут изначально и не лежал вовсе. Но она мысленно отказывается от этой идеи.       — Ты даже этого боишься. Слабая, беспомощная девчонка.       — Думаешь, выживешь без меня?       — Когда ты бросишь этого мальчишку, кто о тебе позаботиться в дальнейшем, а?       Шестёрка хватается за голову, тихо бормоча «хватит». Этот голос раздаётся эхом, будто с помехами, заглушая все остальные звуки. В этой комнате нет никого, кроме нее и её «голоса разума».       Из-за сильного давления и повышенного пульса, она теряет сознание прямо в тот момент, когда возвращаются фарфоровые ученики, держа в руках длинную, массивную верёвку.

***

      Моно тем временем дошел до комнаты с шахматами. На большой шахматной доске, находившейся по середине комнаты, стояли «безглавые» шахматные фигуры. Черный король был окружен несколькими белыми фигурами без шапок. Пройдя по комнате дальше, Моно увидел большой плакат, на котором красным маркером был нарисован Всевидящий.       Снизу, к плакату, была прикреплена ручка. Потянув за нее, плакат поднялся вверх, открывая взору расчерченную стену в виде шахматной доски. Черного короля должны были перекрывать белый ферзь, белый король и белая ладья. Осталось достать для фигур шапки и поставить в правильном порядке.       Искать долго не пришлось, ведь все шапки лежали на вполне доступных и видных местах. После того, как последняя «голова» фигуры была поставлена на место, послышался щелчек, а затем замигала настенная лампа, находящаяся над столом.       Пакетоголовый запрыгнул на шапку ладьи, что стояла как раз рядом с этим столом, а с нее уже на стол, и потянул вниз за лампу, как за рычаг. Книжный шкаф, стоящий напротив шахматной доски, раздвинулся в стороны, пропуская его в маленькую комнатку со стулом. На нём лежал золотой ключ от двери, находящейся этажом ниже, который Моно сразу же взял в руки и положил себе за пазуху.       Он уже хотел уходить, как вдруг его внимание привлекла коричневая сумка, лежащая в самом темном углу этой комнатушки. Моно поднял и осмотрел ее. Сумка, самая обыкновенная, школьная, с длинной лямкой, что нужно перекидывать через плечо. В этом и заключалось ее неудобство.       Заглянув внутрь, сумка оказалась пуста. На вид вещь совершенно бесполезная, но... она достаточно вместительная, для того, чтобы положить туда какую-нибудь провизию, что он еще найдет; возможно, для оружия, по типу ножа. Все же, парень решает взять сумку с собой. На всякий случай. После он направляется к закрытой двери, спускаясь вниз по лестнице.       Как только дверь открылась, за ней сразу послышались детские крики, смех, звуки бьющейся посуды. За дверью стоял мусорный бак, горы грязной, немытой посуды. Пройдя по каменным плиткам вниз по лестнице, Моно увидел открытый люк под потолком, ведущий в следующую комнату.       Пододвинув стеллаж с посудой к этому проходу, мальчишка залез в него, оказавшись в столовой. Везде были сломанные плиты, грязные стеллажи с посудой. За одной тумбочкой на колесиках, что была вся забита грязными тарелками, находились несколько фарфоровые учеников. Один из них, в частности, валял какую-то сардельку по грязной тарелке, сидя на холодном полу.       Пакетоголовый тихо спрыгнул с тумбочки и взял валявшийся рядом с ним половник, медленно направляясь к ученику. Тот не успел во время его заметить и через мгновение уже валялся у своей тарелки; с разбитой на осколки головой. Шум привлек остальных фарфоровых детей, находившихся поблизости.       Первым на Моно начал наступать фарфоровый, что сидел неподалеку на плите, шаманя над кастрюлей, но тот успел ударить его половником по голове. Следующей на него побежала фарфоровая девчонка. Ей удалось выбить половник из его рук, и она набросилась на него с победным криком, прижав к полу, пытаясь задушить. Но Моно изворачивается и отталкивает ее от себя.       Девчонка падает на пол, и, не успевая встать, на нее сразу же налетает мальчишка, разбивая ей голову ковшом. Последнего фарфорового, что пытается напасть, так же разбивает половником, но голова отлетает в сторону, которую Моно сразу же ловит.       Впереди еще было очень много фарфоровых, поэтому единственный шанс — это замаскироваться под одного из них. Если уж они в свои же ловушки попадаются, разве смогут отличить настоящего от подделки?       Моно снимает со своей головы пакет, складывая и убирая в карман, и одевает вместе него голову фарфорового, после чего проходит через вентиляционное отверстие в столовую.       Везде валялись грязные тарелки, кастрюли. Все громко кричали и бесились; во все стороны летели осколки бывшей стеклянной посуды. Одни кидался едой друг в друга, один фарфоровый вообще месил ногами какую-то стряпню в одной из кастрюль. Пробираясь под одним из столов на Моно чуть не падает кастрюля с неочищенным картофелем.       Но, все же, он выходит из столовой и, пройдя вперед по коридору, где так же «играли» фарфоровые, он пробирается через щель в двери в следующую комнату. Фарфоровая голова разбивается, как только мальчишка падает на пол. Ее он сразу же заменяет пакетом.       Железную автоматическую дверь нужно было открыть с помощью кнопки, поэтому, осмотревшись, пришлось лезть на шкаф за банкой с мозгами.       За этой железной дверью оказалась кухня. Хотя, скорее даже, кабинет биологии. На столе стояло множество банок с органами и кучки книг. За этим столом стояла учительница, — та самая женщина с вьющимися волосами с портрета — что резала что-то ножом на доске.       Моно осторожно, по ящикам, забрался на стол, спрятался за ближайшей к нему банкой. Учительница же взяла то, что она резала, с доски, и вставила на положенное место в манекен, отвернувшись. Пользуясь моментом, пакетоголовый перебежал за следующую банку с органами, поближе к окошку.       Так, пока Учительница отворачивалась, чтобы написать что-то на доске или помыть руки, Моно перебегал за банки с органами поближе к окну, и под конец все-же забрался в него, оказавшись в следующей комнате. Она также была освещена достаточно ярким светом висячей на потолке лампы. Впереди стоял большой книжный шкаф, а над ним — проход в вентиляцию.       Моно пролез в нее и, пройдя пару шагов вперед, пол резко исчез под ногами, и он полетел вниз. Но высота была небольшая, так что ничего серьезного не было. Возможно, ушибся, но сейчас это было неважно.       Выбравшись из вентиляции, отодвинув решетчатое окошечко в сторону, пакетоголовый оказался в светлом коридоре. Можно было заметить примерно троих фарфоровых, что рылись в шкафчиках, а один из них рисовал что-то на полу.       — «Готов поспорить, что это глаз», — подумал Моно.       За перевернутой партой, за которой он и спрятался, лежал молоток. Как раз во время. Впереди так же была ловушка — выпирающая доска. Моно наступил на нее и сразу же побежал к молотку. Ловушка раскрошила череп девчонке, что как раз сидела, и рисовала что-то на полу. Это был глаз. Удивительно.       На шум прибежал следующий фарфоровый, но его голова разлетелась на черепки от молотка. Последнего ожидала та же участь.       Разобравшись с тремя, Моно пошел дальше по коридору, завернув направо. Он был очень узкий и по обеим его сторонам стояли шкафчики. Подходя уже к концу коридора, из-за одного из шкафчиков выпрыгнула фарфоровая девчонка. Моно уже размахнулся молотком, но тут сзади послышался какой-то шум. Он повернул голову на автомате.       Это оказался еще один фарфоровый. Он улыбался. Пакетоголовый слишком поздно понял, что поворачиваться было ошибкой. Не успев повернуться обратно к девчонке, она резко запрыгнула на него сзади, скрутив ему руки за спиной. Он попытался стряхнуть ее с себя, но ничего не вышло. Тем временем фарфоровый, что и отвлек Моно, уже подошел к нему почти вплотную.       — Подними, — скомандовал он девчонке. Все таки, говорить они умеют.       Фарфоровая девчонка, что держала все это время пакетоголового, слезла с него, все так же крепко держа его за руки, подняв. Мальчишка смотрел Моно в глаза. Читалась в них только злость и отвращение.       — Пришел за своей подружкой? — спросил он. Моно резко дернулся в его сторону, пытаясь вырваться из хватки фарфоровой девчонки, но та его не собиралась отпускать. Ученик же дал ему сильную пощёчину. Голова по инерции повернулась в другую сторону.       Моно почувствовал металлический вкус во рту. Кровь. Фарфоровый схватил его за подбородок, вновь смотря в глаза. Он наклонил голову слегка в бок, после чего все же отпустил его, последовав по коридору дальше, в сторону открытой двери в ванную. Девчонка — за ним.       Там на веревке за ноги была подвешена Шестая. Она была без сознания. Ее охраняли еще двое фарфоровых. Ученики кинули Моно на холодный пол, предоставив его им, и с громким смехом удалились, закрыв за собой дверь. Моно даже не пошевелился, когда фарфоровые начали медленно к нему подходить, осматривая его.       Когда один из них попытался его поднять на ноги, он резко отталкивает его от себя и набрасывается на него, схватив за шею, начиная с силой вдалбливать его голову в кафельный пол. Спустя пару секунд она раскалывается, и следующий фарфоровый, находящийся также в этой комнате, пытается его оттащить от уже мертвого друга, но его мгновенно настигает та же участь.       Моно еще пару секунд лежит на полу, смотря в потолок, но потом, все же поднимается, принимая сидячее положение, и засовывает руку под пакет. Слава богу, что фарфоровый разбил ему только губу. Челюсть вправлять больнее.       Мальчишка все же поднялся на ноги и посмотрел на Шестую снизу вверх. Веревка, которой она была связана, была крепко привязана к доске. Развязать не получится, придется перерезать. Взяв с пола достаточно острый осколок фарфора, оставшийся от голов учеников, Моно подошел к веревке и начал быстро ее перерезать.       Допилив до середины веревки, Шестая качнулась вниз, как будто бы сейчас упадет. Очнувшись и обнаруживая, что она подвешена за ноги на высоту несколько метров, Шестая начала брыкаться, пытаясь схватиться руками за верёвку, даже не смотря на то, что сил после такого пробуждения нет.       Когда острым осколком фарфора Моно дорезал веревку, то сразу же схватил ее за обрезанный конец, не давая Шестерке навернуться головой вниз. После, он начал осторожно поднимать веревку, встав ногами на доску, осторожно опуская Шесть.       Когда уже не хватало расстояния даже встав на цыпочки, Моно все же отпускает веревку. Хорошо, что расстояние оставалось небольшое, поэтому Шестая сильно не ударилась об пол.       Пакет сразу же подбегает к ней, помогая ей встать на ноги. Перед тем, как встать ровно, Шестерка несколько раз чуть не упала, ведь ноги онемели и побаливали.       Когда она уже может без проблем твердо стоять на ногах, Моно на пару шагов отходит в сторону, но на него тут же налетает Шестая, крепко обнимая. Мальчишка слегка пошатнулся, ведь такого он точно не ожидал. Спустя пару секунд он обнимает ее в ответ.       Какое-то время они проводят в молчании и почти гробовой тишине. Но потом все же Шестая тихо, почти шепотом, произносит: «Спасибо», после чего отпускает мальчишку, направляясь к окну.       Моно направляется за ней. Они вместе открывают окно и через него попадают на улицу. До соседнего окна была протянута доска, по которой, балансируя, чтоб не упасть, прошли дети. В следующей комнате посередине на скрипучем деревянном полу стояло фортепиано. Оно было обмотано веревкой, за которую крепилось к крюку, что, в свою очередь, соединялся с рычагом.       Моно начинает крутить за этот рычаг, поднимая фортепиано. В какой-то момент, когда оно было уже достаточно высоко над полом, веревка обрывается, и инструмент падает на деревянный пол, пробивая в нем дыру, в которой само и застревает. Тогда подростки забираются на его крышку и начинают прыгать на нем, чтобы спуститься на этаж ниже.       Все-же, их план удается и пианино вскоре, с громким звуком, проваливается на этаж ниже. После этого дети с него спрыгивают и идут в сторону отверстия в стене, что было достаточно высоко, поэтому Шестая подсаживает Моно к нему.       На той стороне он падает на гору мусора. Рядом с ней сидела фарфоровая девчонка и ковырялась ключом в какой-то пакости. Не успевая добраться до трубы, что лежала рядом, она хочет обернуться в сторону пакетоголового, но тут Шестерка запрыгивает на фортепиано и начинает ходить по клавишам ногами, издавая неприятный звук. Ученица подбегает к решетчатым воротам, что находились в этой комнате, смотря на нее.       Это дает Моно время и он берет ключ, кладя за пазуху, после чего подкрадывается к девчонке со спины с трубой и разбивает ее голову на фарфоровые осколки. После, Шестая спрыгивает с пианино и подходит к воротам. Друзья вместе их открывают и Моно проползает под образовавшимся проходом обратно к Шестерке, направляясь к закрытой двери.       За той дверью оказывается вновь заваленный шкафчиками и всяким мусором проход дальше. Слева сидит и рисует глаз мелом на полу еще один фарфоровый ученик. Можно было, конечно, его не трогать, но соблазн велик.       Моно уже хочет направиться в его сторону, но, замечая, как Шестая тоже к нему подкрадывается, решил остаться в стороне и посмотреть на зрелище.       Девчонка тихо, не издавая не единого шороха, подходит к ничего не подозревающему ученику и резко запрыгивает на него сзади, хватая руками за шею, ударяя его головой об пол. Ученик ничего не успевает сделать, как следует второй удар и после него голова все-же разлетается на фарфоровые черепки. Шестая еще пару секунд стоит над телом, смотря на него. Месть — сладкая штука. Правду говорили.       Моно тем временем уже выдвинул шкафчик комода и забрался на него, смотря на Шестерку с него. Она быстро забирается к нему и они идут дальше.       За дверью, находящейся в конце коридора, слышалась игра на фортепиано. Сама дверь была заперта. Дети поднялись вверх по лестнице на следующий этаж. Там также находилась запертая дверь, а рядом шкаф и тумбочка.       На самом верху находился люк с проходом в следующую комнату. По ящикам на шкаф забраться было нельзя, ведь путь преграждала тяжелая коробка. Поэтому Шестерка подсадила Моно на тумбочку, стоящую рядом со шкафом, чтобы тот забрался на него и скинул ящик вниз, чтобы она забралась по ним на шкаф. Так он и сделал.       Вскоре друзья открыли люк и пролезли через проход в следующую комнату. Они оказались на какой-то деревянной, пустой полке. Внизу на фортепиано играла учительница. Играла она красиво и достаточно громко, чтобы не услышать подростков.       Моно спустился вниз по стопке книг, стоящих на тумбочке, а с нее спрыгнул на пол. Рядом с пианино стояла маленькая тумбочка на колесиках. Он взял ее и повез к более высокой тумбе, чтобы можно было потом вернуться обратно к Шестой.       Но тут учительница резко перестает играть. Моно замирает на месте, не довезя тумбочку всего пары шагов. Не дай бог — она сейчас его заметит!       Но она всего-лишь что-то написала в нотах и перевернула страницу, продолжив играть. Пакетоголовый довез тумбочку, и побежал к рычагу, который опускал мост, чтобы они с Шестеркой могли перебраться на другую сторону, к вентиляции.       Он начал крутить рычаг, остановившись на пару секунд, когда учительница переворачивала страницу в нотах. И вот, когда мост был на достаточном уровне, чтобы до него можно было допрыгнуть, Шестая машет ему рукой, мол, чтобы он прекращал и забирался к ней, после чего первая прыгает на мост, балансируя на нем, добираясь до люка на другой стороне.       Моно залезает обратно к ней и вместе они открывают люк, быстро забираясь в вентиляцию. Сзади слышится раздраженный удар по клавишам, а после удивленный визг Учительницы. Ее шея вытягивается, а голову она просовывает в вентиляцию, преследуя подростков. Она ломает стены вентиляции, что ее немного замедляет, но не останавливает.       В какой-то момент вентиляция обрывается и подростки перепрыгивают на другую ее сторону, всего за пару секунд до того, как из противоположной стороны высовывается голова учительницы. Она продолжает преследовать их, когда они лезут по лестнице в вентиляции вверх, но все же теряет их из виду, когда они вываливаются с другой стороны вентиляции на улицу и падают в мусорный ящик.       С раздраженным ворчанием она вскоре удаляется. Теперь можно спокойно выдохнуть. На улице во всю идет дождь, как это обычно бывает в Бледном городе. Очень холодно. Если Моно еще хоть как-то повезло, ведь ему не так холодно в плаще и пакете, то у Шестой есть только свитер и короткие шорты. От холода и дождя это не особо спасает. Нужно искать ночлег и, если повезет, какую-нибудь сухую одежду. Хотя бы дождевик, хотя, на это можно даже не надеяться. В таком засранном месте, как Бледный город, не может быть такой прекрасной вещи, как маленький дождевик, как раз для ребенка.       Моно берет Шестую за руку и они идут на поиски сухого дома. Даже, пускай, с протекающей крышей в некоторых местах, но хотя бы что-то. Друзья отодвигают мусорные ящики, перепрыгивают через груды мусора, пытаясь найти дом с незакрытой дверью или, хотя-бы, с щелью, чтобы в нее можно было протиснуться и оказаться в тепле.       Спустя некоторое время они попадают в более менее сухой дом, решая его осмотреть. В доме было единственное место, где протекала крыша и там, в луже, лежал ярко-желтый дождевик. Шестая подходит к нему и одевает. Аж дрожь по телу проходит.       Выглядело немного странно, то что именно в этом доме лежит дождевик, так еще и детского размера. Как будто его сюда кто-то специально положил.       Но об этом думать сейчас совершенно не хотелось, ведь дети устали и замерзли. Хотелось прямо сейчас лечь на пол и провалиться в сон, но они не могли. Нужно было удостовериться, что в доме никого нет.       Сам дом выглядел также достаточно старым, с облупившейся краской на стенах и отклеившимися обоями. Квартирка была маленькая, простенькая. Кухня, спальня, ванная комната.       Шестая пошла осматривать комнаты, а Моно тем временем рылся на кухне в шкафчиках, надеясь найти там не просроченную, нормальную еду. Даже просто консервы — уже что-то. Так же нужно было найти питьевую воду и, если повезёт, какую-нибудь бутылку, чтобы в ней были на всякий случай запасы воды.       В спальне находилась жесткая, большая двуспальная кровать. Скрипучая. Если бы Шестая с Моно были выше ростом, то им бы было не так удобно спать на кровати, как можно сейчас. Они могут просто свернуться клубочком между жестких, выпирающих пружин, и смогут нормально уснуть.       Шестая уселась на кровать, смотря в пол. Вскоре с кухни вернулся Моно. Максимум из еды, что ему удалось найти, это парочка уже взбухших консервов и старая колбаса, валяющаяся в отключенном холодильнике бог знает сколько времени. Но, зато, он нашел немного бинтов в аптечке, что могли им в будущем пригодиться.       Они с Шестой ложатся по разным углам кровати, готовясь ко сну. Хотелось пить. Пока у них нет никаких бутыль для воды и йода, чтобы можно было обеззаразить дождевую воду, пить ее не вариант. Пока что приходится пытаться найти хоть немного питьевой воды в пустых квартирах. Возможно, повезет в другом доме.       Если они не найдут воду в ближайшие 2-3 дня, то... лучше об этом не думать. Умереть от обезвоживания ужасно.       Нужно поспать.