Склонности и желания (Predilections)

***

Дело было еще в том, что Сэм не имел ни малейшего представления, как это все должно работать. Ухаживание было сложным танцем, особенно, если не знаешь, что твоя пассия вообще хочет танцевать. Парня не пригласишь просто прогуляться, как можно было бы сделать с хоббиткой. Тут недалеко и до осуждения или каких вещей похуже, если тебя неправильно поймут. Кажется, Фродо легко заводил подходящие знакомства, но Сэму не приходило и мысли, как они складываются. Был ли там особый порядок? Какой-то тайный знак? Конечно, в его положении было немного проще, ведь он был отлично осведомлен об интересах Фродо, да и в хорошем отношении отказать ему было нельзя. Но все же, он абсолютно не знал, как заговорить на такую деликатную тему. А даже если Фродо действительно заинтересован — что с того? Он слышал вещи, конечно же, которые двое хоббитов могут делать вместе. Грубые, мерзкие вещи, так что правда и домыслы окончательно смешивались в его голове. Одна только мысль о них пугала без меры. Но чем больше он размышлял, тем больше убеждался, что молчание пугает его намного сильнее. Была не была. Казалось, что если он не решится сейчас — то уже больше никогда вовсе. Следующим утром, после завтрака, он стоял на дорожке Бэкэнда с букетом в руке, имея очень смутное представление о своем плане. Он постучал. Подождал. Ожидание показалось ему годами, ему начало казаться, что Фродо не был дома, или еще хуже — увидел его в окно и теперь избегал. Однако Бэкэнд обширен, так что добратьсся до двери из комнат занимает прилично времени. Наконец круглая дверь отворилась, и в тени прихожей, такой темной после яркого июньского утра, показался Фродо. — О, доброе утро, Сэм, — сказал он легко, но в то же время напряженно. Он не открыл дверь шире, чем того требовалось. — Доброе утро, мистер Фродо, — Сэм выставил цветы перед собой, словно щит. — Это вам, — он не думал начинать с этого, но глядя Фродо в глаза, это показалось лучшим решением. Фродо глядел на цветы, и Сэма пронзила дрожь, что этого может быть совершенно недостаточно: — Я просто хотел сказать, я в общем, извиняюсь за то, что наговорил вчера. — О, — Фродо приоткрыл дверь чуть шире и потянулся за цветами, — тебе не обязательно было приносить их. — Но я хотел, — руки Сэма, лишенные занятия, сразу же начали потеть, и тот спрятал их в карманы. — Я действительно сглупил, сэр, я… — Все в порядке, Сэм. Мне тоже жаль, что я на тебя сорвался. Конечно ты все еще можешь тут работать. Что ж, это было гораздо проще, чем Сэм рассчитывал. Он выдохнул. — И передай мой привет своему старику, — добавил Фродо, и уже хотел закрыть дверь, но: — При всем уважении, сэр, я пришел сюда не просить о работе, хотя это и не значит, что я не хочу ее больше, конечно хочу, но дело-то не в этом. Меня никто не посылал, он не знает, что вчера случилось, да и не думаю, что я теперь ему скажу. — Лучше не стоит, — согласился Фродо. — Я хочу сказать еще кое-что, мистер Фродо. И если позволите, я бы хотел зайти и не обивать ваш порог. — О, да, конечно ты можешь войти. Сэм вступил в холодный мрак прихожей Бэкэнда. Было странно зайти через парадную дверь, словно гостю. Еще более странным показалось очутиться в гостиной, куда привел его Фродо. Окна были распахнуты, Фродо на миг заметался по комнате в поисках вазы. — Что ты хотел сказать? — мягко спросил он. Кажется, он действительно простил его, или по крайней мере отложил это достаточно далеко. Сэма вдруг больно ударило осознание, что Фродо живет в мире, в котором люди, которые тебе нравятся, которым ты доверяешь, внезапно могут назвать тебя недостойным, а все что тебе остается — отложить это в сторону или притворится простившим. И после всего, хоббит, который так тебя назвал, останется ухаживать за твоим садом, будет вежливо с тобой говорить, при этом в мыслях называя тебя ужаснейшей хоббитской породой. — Я так раскаиваюсь, мистер Фродо, — выпалил Сэм, — я и в самом деле ничего не имел в виду. Не думал даже! Я надеюсь, вы простите меня, но я пойму, если вы не сможете или не захотите. — Фродо стоял у раскрытого окна, не глядя на него, поглаживая бутоны цветов. — Я сам бы себя не простил, если бы был вами. Это все огромная, огромная ошибка. Фродо хмыкнул, что могло означать что угодно. — Я даже не знаю, почему я это сказал. Я просто был так расстроен, мистер Фродо, и слова сами вырвались. Я хотел бы сказать, что не хотел вас обидеть тогда, но на какой-то миг я действительно… — Это было больно. Услышать от тебя. Слова ранили, но в то же время Сэм вспомнил, о чем говорил Мерри: тебе бы хотелось, чтобы он думал о тебе хорошо. Фродо и сам хотел бы того же от Сэма. — Мне жаль, — повторил он опять, гадая, сколько раз ему придется сказать это, прежде чем слова окончательно потеряют свой смысл. — Я не подозревал, что ты можешь сказать что-то подобное. — Я тоже. — Ладно, не волнуйся. Ты прощен. Сэм чувствовал, что это конец. Ты прощен и мы никогда не будем говорить об этом снова. Какая-то его часть желала этого, ведь это было бы к лучшему. Он не знал, как продолжить: — Вчера я говорил с мастером Мерри, — сказал он наконец. — Что ты ему наговорил? И что он тебе ответил. Мне нужно с этим разбираться? — Нет, нет-нет, сэр, он очень помог, если честно. — Он снова засунул руки в карманы, но сразу же их вытащил. Жаль, что он сразу отдал цветы. Хотелось бы спрятать свое лицо. В конце концов, он сплел руки в замок и уставился под ноги: — Я подумал, мистер Фродо… так вот, я подумал, о всем, что произошло, и почему я был так расстроен, ну вернее я считал, что был расстроен. Так вот, я думаю, это потому что на самом деле я бы хотел вас… для себя. Его глаза по прежнему были опущены. Гостиную затопила тишина и лишь с улицы доносились звуки из долины. Пели птицы, где-то далеко гомонили дети, скрипели колеса телег. Они молчали довольно долго, прежде чем Фродо позвал: — Сэм, — по привычке тот поднял глаза. Фродо стоял, скрестив руки, и выглядел невероятно злым, — почему ты просто не сказал об этом? На мгновение Сэм потерял дар речи: — Я думал, вы не заинтересованы. — Но как, я же прямо дал понять, что чувствую. — Я думал, это была всего лишь плохая шутка. — Плохая шутка? Но почему? — Я не знаю, сэр. Это не первый раз, когда со мной так поступали. К тому же, это было бы неправильно, вы же респектабельный хоббит. Да и все равно, я не знал, до прошлой ночи. — Чего ты не знал? — Не понимал, почему чувствую себя так плохо. Ярость Фродо сошла так же быстро, как и появилась. Он выглядит задумчивым, складывая все те кусочки путанного рассказа Сэма. — Это об этом вы говорили с Мерри? — Да, я так и сказал. Это очень помогло, — он перевел дыхание. — Я не знал, что я чувствую, у меня никогда не было такого с другим парнем. — О, — Фродо наконец-то все понял, — это… я польщен, должно быть. — И мне правда так сильно жаль… Фродо пересек гостиную и взял Сэма за его безвольную руку: — Все хорошо, Сэм, — нежно сказал он, — я отлично тебя понимаю. — Правда? — он сам бы не сказал, что понимает себя отлично. — Я сам прошел через это. — Неужели? — Ну, конечно я не оскорблял своих друзей, но было время, когда я не знал никого, похожего на меня. — Ох, простите, — слезы снова залили его лицо, он вытер их свободной рукой, все также беспомощно повторяя «простите». — Нет, все в порядке. Ты такой чувствительный. Мне нравится это. Вообще мне нравятся многие вещи в тебе. Сэм заглянул в его голубые глаза. Фродо прижимал его руку к себе, держа ее в двух ладонях, едва касаясь пальцами кожи на запястье. У Сэма перехватило дыхание, так он был заворожен впервые открывшейся ему картиной. Он как-то пропустил, когда успел так сильно потерять голову от Фродо Бэггинса, а теперь все чувства навалились на него тяжелой горой. Бабочки барахтались в его животе, а в голове все плыло, и если это было всего лишь потому что Фродо держит его за руку, то что же будет дальше. — Сэм, — руки Фродо обняли его лицо и он забыл, как дышать. — Я могу поцеловать тебя? — Ох, — Фродо держал его так нежно, словно делал это уже сотни раз. — Это было да? — улыбнулся Фродо уголками губ. — Да, прошу. Он поцеловал его в уголок губ, очень нежно, почти застенчиво, и отпрянул. Этот взгляд Сэм мог бы назвать предназначены только для приватных комнат. Его грудь дрогнула. Едва помня себя, он облизал губы, и Фродо ответил на это приглашение. Он поцеловал Сэма как подобает, напористо и мягко одновременно, и Сэм дрожал от того с головы до пят. Он чуть не забыл прикрыть глаза и совершенно не знал, куда ему деть руки. Он перецеловал множество девушек прежде, но сейчас это было иначе, даже если не чувствовалось, но оно было. Губы Фродо приоткрылись, рот оказался очень мягким и влажным, а первое касание языка прошило Сэма насквозь. Его руки беспокойно ерзали, но не решались прикоснуться к Фродо. — Хей, я не тонкая чашка моей матушки, — тихо выдохнул тот Сэму в губы. — Про… — но Фродо оборвал извинения еще одним поцелуем, еще более длинным и глубоким, так что Сэм просто закрыл глаза и плавился от прикосновений. — Кажется, я начинаю привыкать, — сказал Сэм, когда они отстранились. — Да, — признаю Фродо. Его глаза все еще были прикрыты, они дышали вместе. А потом Фродо уронил голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею. Да, впереди было много преград, которые нужно было преодолеть. Например, что им теперь делать, как жить, как, кому и что сказать. Сэму показалось, что нужно решить так много всего, что и целой жизни не хватит. Но это могло подождать. А сейчас же солнце заливало гостиную сквозь открытые окна и никто не потревожит их до самого чая, а может и позже. Сэм уложил свою руку на поясницу Фродо, млея от нового чувства близости, вседозволенности прикосновений. — Мм, — Фродо отстранился, сжимая сэмову руку в своих, — как насчет второго завтрака? — С радостью, — было немного рановато для второго завтрака, но разве Сэм мог отказаться, — может быть мы сядем в саду? Фродо улыбнулся радостно и беззаботно, и сказал: — Конечно. За окном разгоралось лето 3015 года и казалось, что впереди их ждала вся жизнь.

*fin*