Только не забывай моё имя, пожалуйста

Вдох-выдох. Она полностью концентрируется на дыхании, чтобы не сбиваться с ритма, и чтобы не думать ни о чём лишнем. Вдох-выдох. От влажного осеннего воздуха саднит горло и ломит лёгкие, но она не останавливается. Голени наливаются болью — она обжигает каждый шаг. Отлично. То, что нужно. Гермиона, как и обычно, доводит себя до предела на пробежке и пару последних миль наслаждается тем, как физическая боль заглушает другую, засевшую глубоко внутри. Спрятавшись от мелкого дождя под капюшоном, она расслабленно бредёт домой. Боль в голенях отступила, и теперь ноги приятно гудят. Гермиона невольно сравнивает приятную усталость после пробежки с ощущениями после секса. Когда лежишь на простынях разгорячённая, измотанная, но довольная. И улыбается, поймав себя на этой неожиданной мысли. Хорошее начало дня. Живоглот поднял голову и бросил недовольный взгляд на хозяйку, когда входная дверь с мягким щелчком закрылась за её спиной. С таким же недовольным видом он положил голову обратно и закрыл глаза, как будто и не просыпался вовсе. Кот не в духе, и это его обычное настроение с тех пор, как они вдвоём переехали в эту крошечную студию в Брикстоне девять месяцев назад. Четыре стены, вечно пропадающая где-то хозяйка, частые незнакомые гости по ночам и практически полное отсутствие привычной магической энергетики — вряд ли он когда-нибудь к этому привыкнет. Гермиону недовольство животного заботило мало. Она, в отличие от него, понимала, что такая их жизнь — это временно. Только понятия не имела, когда что-то должно измениться и как. А что дальше? А чего она сама хочет от будущего? Никаких мыслей. Пока ей нравилось так. Плыть по течению и жить сегодняшним днём было невероятно приятно. А день действительно обещал быть хорошим. Все важные дела она переделала вчера, так что сегодня можно было предаться блаженному безделью. Но сначала душ и завтрак. Два выходных подряд — это непривычно и... много. Работая в министерстве, Гермиона редко когда полноценно отдыхала оба выходных дня, продолжая погружаться в рабочие задачи и в субботу. Такой график помогал неплохо продвигаться по карьерной лестнице, а воскресенья с головой хватало на то, чтобы отдохнуть. Почти год прошел с тех пор, как она оставила хорошую должность в министерстве, общественную деятельность, карьерные перспективы, любимых и уважаемых коллег. И не только это. Вот уже девять месяцев Гермиона снимает обычную студию в маггловском районе Лондона, закупается в супермаркете, встречается с парнями-магглами, пользуется всеми благами цивилизации, ездит на потрёпанной Хонде, редко использует свою волшебную палочку и никак не контактирует ни с друзьями, ни с магическим миром. Теперь она работает управляющей модного маггловского бара, а приобретённая деловая хватка и умение без остатка отдаваться работе помогают ей отлично вести дела. Самое неожиданное, что такая жизнь не только устраивала её, но и дико нравилась. Погода налаживалась. Тёплое сентябрьское солнце отвоевало свою часть неба и теперь заливало светом мокрые улицы Лондона. Сегодня особенный день, и она посвятит его своим любимым ритуалам. Два горячих тоста резво выскочили из тостера, и кухня наполнилась запахом поджаренного хлеба. Гермиона наполнила свою любимую кружку кофе, намазала тосты маслом и джемом, и с наслаждением принялась за завтрак. Сегодня она никуда не спешит и будет как можно дольше растягивать удовольствие воскресного завтрака в одиночестве. Собираясь на прогулку, Гермиона не без удовольствия осмотрела себя в зеркале. Хвала магглам, которые создали косметику. Никакая магия и зелья были не в силах справиться с копной её непослушных волос, а вот хороший парикмахер и подобранные им уходовые средства сотворили чудеса. Она распустила собранный после душа пучок, и по плечам рассыпались волны блестящих и ухоженных локонов. Пригретая летним солнцем россыпь веснушек стала ещё сильнее выделяться на носу и скулах, чудесно сочетаясь с карими глазами. Сегодня никакого макияжа - она хочет быть самой собой. К тому же, Гермиона не так давно открыла для себя, что её естественная красота вызывает куда больше восхищения у мужчин. А ей очень нравилось ловить на себе их взгляды. Капнув на запястья пару капель своих лучших духов и накинув плащ, девушка быстро спустилась по лестнице многоквартирного дома и выпорхнула на улицу. Она замерла на секунду, зажмурив глаза и глубоко вдыхая запах осеннего Лондона после дождя. Первый пункт в её плане - любимый книжный. Она случайно наткнулась на этот магазинчик неподалёку от её дома несколько месяцев назад, и он оказался настоящим сокровищем. Маленький, но невероятно уютный, он был как будто отдельным миром, и порой Гермиона могла часами зависать здесь, сидя на маленьком табурете между книжных полок и погрузившись в очередное произведение маггловской литературы. Только теперь она поняла, как много невероятного, захватывающего, трогательного она упустила, больше десяти лет зарываясь в учебниках по магии и литературе необходимой для работы. Теперь она открыла для себя другой, когда-то забытый мир, и была от него в восторге. Девушка потянула на себя знакомую дверь, и маленький колокольчик, как будто встрепенувшись от сна, весело зазвенел, когда она нырнула с шумной улицы в тёплое помещение, наполненное её любимым ароматом - ароматом книг. Ричард, пожилой владелец книжной лавки, поднял глаза от потрёпанной записной книжки и широко улыбнулся, увидев, кто именно заглянул в его обитель. — Приветствую вас, мисс! Дорогая, сегодня вы выглядите особенно волшебно! Гермиона улыбнулась ему в ответ и весело пожала плечами: — И, прошу заметить, без всякого волшебства! Иногда ей казалось, что он знал о её принадлежности к магическому миру. Хотя она точно ничем не могла себя выдать. Не теряя времени, Гермиона скрылась за книжными стеллажами, чтобы насладиться любимой, умиротворяющей атмосферой, а заодно откопать что-нибудь особенно ценное в новом поступлении. Ричард тем временем вернулся из маленькой подсобной комнатки с небольшой стопкой книг. — Похоже, мне удалось найти всё, что вы просили, Гермиона. И в отличном состоянии. Может быть, составите мне компанию за чашкой чая? Гермиона бывала здесь практически в каждый свой выходной. Иногда она проводила здесь по несколько часов, помогая Ричарду разбирать и сортировать книги, подолгу обсуждая прочитанное за чашкой чая и просто разговаривая с ним о жизни. Ричард был добродушным, мудрым и бесконечно тёплым человеком. Он часто говорил о своей жене, вместе с которой когда-то занимался этим магазином. Её не стало чуть меньше десяти лет назад. Находясь в его обществе, девушка чувствовала, как боль внутри ненадолго затихает. — Простите, Ричард, сегодня не получится. У меня в ближайших планах чашка кофе где-нибудь в центре. Сегодня я возьму только что-нибудь одно, а за остальными зайду в другой день, ладно? Ричард понимающе кивнул и, знаком попросив её подождать минуту, снова скрылся в смежной комнатке. Через несколько секунд он уже стоял перед прилавком, держа в руках что-то завёрнутое в крафтовую бумагу и очертаниями напоминающее книгу. — Возьмите вот эту, пожалуйста, Гермиона. Это мой подарок для вас. Девушка смущённо взяла увесистый томик в руки, на щеках показался лёгкий румянец. — Ричард, это очень мило...и неожиданно. Спасибо! Подарив мужчине свою самую тёплую улыбку, она легко коснулась губами его щеки, покрытой седой щетиной, и снова вышла на улицу, оставив после себя только едва уловимый аромат духов. Через несколько часов прогулки Гермиона оказалась за столиком уличной веранды любимой кофейни. Перекинувшись парой слов с уже знакомым официантом, девушка быстро сделала заказ и, как только молодой человек скрылся в дверях кафе, она с нетерпением достала из сумки свой подарок. Сняв с книги последний кусочек бумаги, девушка нежно погладила обложку ладонью, быстро перелистнула страницы и вдохнула аромат. «Колин Маккалоу. Поющие в терновнике» прочитала она на обложке. А на форзаце нашла пожелание от Ричарда, написанное аккуратным и ровным почерком: «Желаю, чтобы в твоё сердце пришла любовь. Безумная, всепоглощающая, странная, настоящая.» Гермиона тепло улыбнулась и, раскрыв книгу на первой странице, погрузилась в чтение. За два с половиной часа она оторвалась от страниц лишь раз, когда официант с тихим стуком поставил на её стол чашку с кофе и тарелочку с парой эклеров. Ближе к вечеру заметно похолодало, и только это заставило девушку оторваться от страниц. Зябко поёжившись, Гермиона с сожалением закрыла книгу и спрятала её в сумку, быстро расплатилась и побрела в сторону метро. Снова стал накрапывать дождь, и безумно хотелось скорее погрузиться в горячую ванну. Квартира встретила её молчаливой тишиной и... странным, незнакомым ароматом. Его остатки витали в воздухе и были едва уловимы, но Гермиона отчётливо услышала этот запах и пыталась понять, откуда он мог оказаться в её прихожей. Что-то похожее на мужской парфюм, но очень необычный. Ничего общего с маггловскими одеколонами, которыми обычно пахло от её приятелей. В этом запахе было что-то пряное, терпкое, травяное. Наверное, в соседней квартире поселился новый сосед и, хорошенько надушившись перед субботним свиданием, он пару минут назад прошёл мимо её двери. Быстро раздевшись, девушка откупорила купленную по пути бутылку вина и плеснула немного в большой бокал. Подойдя к зеркалу, она вздохнула, грустно улыбнулась и отсалютовала самой себе: — С Днём рождения, Гермиона Грейнджер, черт бы тебя побрал. Сегодня ровно год с того дня, который уронил её на самое дно.

****

Гермиона лежала в горячей ванной точно так же, как ровно год назад. Она обещала себе не вспоминать. Хотя бы сегодня. Она даже неплохо справлялась с этим весь день. Но только не сейчас. Девушка разомлела от горячей воды и вина, разум стал уязвимым, и прошлое накрыло мощной волной, сдирая корку с едва начавших заживать ран. Год назад Гермиона лежала в ванной и наслаждалась потрясающим ароматом масел, исходящим от воды. Это был День её рождения, и она хотела не только выглядеть, но и пахнуть на все сто, когда Рон вернётся с работы. Она с удовольствием взяла на себя организацию праздничного ужина, но сегодня их будет только двое. Только она и он. Девушка зажмурилась от удовольствия и предвкушения. В последнее время им редко выпадала такая удача - провести вечер только вдвоём, поэтому Гермиона была намерена использовать его по-максимуму и настрой у неё был очень романтичный. Ведьма уже выпорхнула из ванной, обернутая в полотенце, с влажными волосами, благоухающая нежным ароматом масел, когда завибрировал золотой галлеон, лежащий на тумбочке. Прошло столько лет, а они с Роном всё ещё использовали их для быстрого обмена короткими сообщениями. «Я немного опоздаю. Прости.» Не страшно. Даже очень кстати - у неё как раз будет время завершить все приготовления к праздничному ужину. Мурлыкая незамысловатую мелодию, Гермиона сервировала стол на две персоны и зажигала палочкой длинные свечи. Настроение было прекрасное, и виной тому был не только предстоящий романтик, но и Джинни, которая накануне не удержалась и проболталась подруге, что несколько дней назад видела Рона в ювелирном. — Герм, он точно выбирал кольцо! Я на все сто уверена, что он наконец-то сделает тебе предложение! — Пффф... не факт. Он мог покупать серьги или кулон, например, — отмахивалась Гермиона, хотя в душе изо всех сил хотела верить, что подруга окажется права. — Ну знаешь! Надо быть полным козлом, чтобы после стольких лет преподнести девушке коробочку с... серьгами! - хохотала Джинни. Гермиона довольно окинула взглядом праздничный стол и всю комнату — идеально! Взгляд упал на стоящую на чайном столике рамку с её любимой колдорафией, которую случайно сделал Джордж во время одного из семейных пикников. Они с Роном сидят на песчаном пляже у моря, неподалёку от коттеджа «Ракушка». Она завёрнута в тёплый клетчатый плед, потому что ветрено, и ворчит, что плед колючий. Рон же, не обращая внимание на её ворчание, нежно обнимает её за плечи и с заговорщической улыбкой говорит что-то ей на ухо. Она не выдерживает и хохочет. Только он может так её рассмешить. Это было два года назад, когда они ещё были такими... счастливыми. Горели, обожали друг друга и всё было так легко. За два года многое изменилось. Гермиона с головой ушла в работу, карьерные перспективы вызывали у неё нездоровый азарт, а семейная жизнь отошла на второй план. Рон вскоре последовал её примеру и отдался работе, когда на горизонте замаячила заманчивая перспектива стать правой рукой главы аврората. Их отношения оставались всё такими же тёплыми, но они оба чувствовали, как отдаляются. Времени друг для друга оставалось до смешного мало. Для всех окружающих они оставались всё такой же прекрасной парой, и только они сами понимали: всё стало не таким, как прежде. Их миры уже не пересекались, заботы и нежности стало меньше, а потрясающий когда-то секс стал тихим и обыденным. Гермиона несколько минут с нежностью смотрела на колдографию, и сердце щемило от тоски. Всё-таки она очень любит Рона. Сегодня она твёрдо решила: она сделает всё, чтобы вернуть их прежнюю жизнь, их чувства, страсть и это нежное, внимательное отношение друг к другу. Она сделает всё, чтобы они снова были так же счастливы вместе, как несколько лет назад, чем бы ей ни пришлось для этого пожертвовать. Сегодняшний вечер станет началом её новой жизни. Резкая вибрация монеты на столе вырвала девушку из своих мыслей и заставила вздрогнуть. «Всё ещё задерживаюсь, но скоро буду. Прости прости прости.» Рон сильно задерживался, и это уже выходило за рамки приличия. Всё -таки у неё День рождения. Гермиона нахмурились и уже собиралась отправить гневный ответ, но вовремя одёрнула себя: не время закатывать скандалы, когда решила начать налаживать отношения. На её вопрос «Всё в порядке?» Рон не ответил, а домой заявился только спустя два часа после последнего обещания скоро быть. Несмотря на то, что было уже очень поздно, Гермиона обрадовалась его долгожданному появлению. В ней ещё теплилась надежда на приятный вечер, и она не смогла сдержать искреннюю улыбку, когда любимое лицо появилось в дверном проёме столовой. — Ты... ты всё ещё ждёшь... Чёрт, Герми, прости... Ого, День рождения у тебя, а сюрприз для меня? - удивление, растерянность и ещё какое-то новое, странное выражение смешались на его лице. В ответ на это Гермиона нежно поцеловала бойфренда и настойчиво усадила его за стол. Парой взмахов палочки она снова зажгла погасшие свечи и подогрела остывшую еду. — Черт, Гермиона, зачем ты так, - Рон закрыл лицо ладонями, слова звучали глухо и обреченно. — Пожалуйста, остановись. Палочка застыла в её руках на полпути к бокалу. Гермиона растерянно и испуганно смотрела на любимого. — Родной, что не так? Что-то случилось на работе? — Я был не на работе. — он замолчал и поморщился. — И, вообще.. в последнее время практически всегда, когда я задерживался на работе, я был...не на работе. Гермиона так и продолжала стоять с палочкой в руке во все глаза глядя на парня и не в силах сдвинуться с места. До последнего хотелось верить, что это какой-то нелепый праздничный розыгрыш, но по виду Рона было понятно: ему не до розыгрышей. Он уронил голову на стол и обхватил её руками. — Я не хотел портить твой День рождения, но ты такая счастливая и устроила всё это для меня... Я больше не могу так... Я больше не могу врать тебе. Прости меня... — он запустил пальцы в свои рыжие волосы и сжал их с такой силой, что костяшки стали белыми. Он боялся поднять голову и посмотреть на неё. Гермиону стала бить дрожь. Она находилась в каком-то оцепенении и по-прежнему не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо. Осознание медленно накрывало её, поднималось холодом по позвоночнику, сжимало пальцы на её шее. В комнате как будто резко закончился весь воздух, и она смогла только прошептать внезапно осипшим голосом: — Кто? Кто...она? Рон молчал, всё так же опустив голову и вцепившись себе в волосы. — Это она, да? Это...Кристина? Он медленно кивнул. Ну конечно. Кристина. Можно было и раньше догадаться. Юная девушка, не так давно пополнившая ряды авроров и произвёдшая среди них настоящий фурор. Красивая, талантливая, усердная, потрясающе натренированная. Рона буквально распирало от гордости, когда его назначали её наставником. А потом совместные тренировки, командировки, дежурства, работа в паре. Гермиона несколько раз видела их вместе в министерстве, но никогда не позволяла ревности и пустым подозрениям завладеть собой. Она всегда безоговорочно доверяла Рону, ведь они так любили друг друга. Наконец, он поднял голову и посмотрел на неё. Его глаза были мокрыми. — Гермиона... Мне кажется, ты тоже понимаешь это... — Понимаю...что? — Что наши пути расходятся. Всё рухнуло в один момент. Рон произнёс эту фразу один раз, а она бесконечно повторялась в её голове, больно мечась между стенками черепа. Единственный, самый близкий человек, в котором она за столько лет не усомнилась ни секунды... предал её? Гермиона так и стояла с занесенной над бокалом палочкой, и только её рука дрожала мелкой дрожью. Рон всё ещё сидел, обхватив голову руками, но его как будто здесь уже не было. Внезапно Гермиона почувствовала себя такой ничтожно маленькой. Малюсенькой песчинкой посреди огромной вселенной, и никого вокруг. Она почувствовала, как тотальное, вселенское одиночество медленно засасывает её, а в груди образовывается пустота. Наконец она опустила взгляд и посмотрела на него. Рон. Такой родной, такой любимый человек. Её Рон. За столом сидел совсем не он. Это не её Рон. Это кто-то другой, совсем не похожий на него. Это был кто-то чужой. Страшный, жестокий. Она не хотела видеть этого незнакомого мужчину в своей квартире. Сжав кулаки и зажмурив глаза, она твёрдо прошептала: — Уходи. Рон не пошевелился. — Я не могу тебя видеть, уходи... УХОДИ СЕЙЧАС ЖЕ! Голос сорвался на крик, но она слышала себя как будто со стороны. Рон медленно поднялся и пошёл из кухни. Стоя в дверном проёме, он в последний раз посмотрел на неё и сказал: — Прости. Звук захлопывающейся входной двери прозвучал невыносимо громко и заставил Гермиону вздрогнуть. Она открыла глаза и медленно обвела взглядом комнату. В ней всё ещё царила атмосфера романтического уюта для милого семейного ужина на двоих. Часы мерно отсчитывали время, стрелки ушли далеко за полночь. Она продолжала смеяться удачной шутке с колдографии на столике. Её мир перевернулся с ног на голову, а всё вокруг невозмутимо оставалось прежним. Взгляд Гермионы упал на маленькую бархатную коробочку на столе. Помедлив пару секунд, она всё-таки взяла её и медленно открыла. Внутри лежала пара изящных, искрящихся мелкими камушками серёжек. И тут она расхохоталась. Эмоции стали выходить наружу, и она хохотала, хохотала до слёз, и не могла остановиться. Какая же она глупая. Это невыносимо смешно. Взяв, наконец, себя в руки, Гермиона снова посмотрела на серёжки, захлопнула коробочку и швырнула её в камин. Залпом выпив налитое в бокал вино, она отправилась в спальню и легла в постель, не раздеваясь. У неё не было сил даже плакать. Несколько последующих дней Гермиона практически не вылезала из постели. Она не пошла на работу и взяла больничный, впервые за всё время своей карьеры в министерстве. Она заблокировала камин и входную дверь. Только один человек мог попасть в квартиру. Каждый раз, когда она слышала шаги на лестничной площадке, наступал момент мучительного ожидания, что он вот-вот войдёт, но Рон не возвращался. Приходили Гарри, Джинни, Молли Уизли, коллеги с работы, но только не он. Она ненавидела их всех. Она никого не хотела видеть. Она ждала его. Она хотела поговорить. Она была готова даже простить. Но он не пришёл. Несколько недель жалкого существования тянулись, как несколько лет, прежде чем она поняла: он не вернётся. Он не попросит прощения. Она действительно не нужна ему. Гермиона была раздавлена. Думать о возвращении к прежней жизни было невыносимо. Все, кого она знала, всё, что её окружало, всё так или иначе было связано с Роном и теперь доставляло ей невыносимую боль. Она не хочет никого видеть. Она не хочет больше здесь жить. Весь магический мир вдруг показался ей ужасно тесным и чужим. Как будто бы и он тоже предал и отказался от неё. Появилась безумная, спасительная мысль: покинуть его и затеряться среди магглов. Гермиона резко вынырнула из-под воды, жадно вдыхая воздух и возвращаясь в реальность. Прошлое нехотя отпускало, всё еще цепляясь за её мысли дементровыми пальцами. Похоже, теперь ей нужен холодный душ, чтобы прийти в себя. После расслабляющих водных процедур и пары бокалов вина захотелось продолжения вечера. Должна же она повеселиться в свой День рождения, в конце концов. Через полчаса она уже стояла в вечернем макияже и черном платье мини, восхищенно разглядывая себя в зеркале. Платье сидит просто отлично - регулярные пробежки и тренировки в спортзале сделали своё дело. Ткань пикантно облегала талию, округлую попку, подтянутые бёдра. А последний штрих в виде туфель на высоком каблуке заставит сойти с ума от её стройных ног любого мужчину. В баре было темно и дымно. Уверенно лавируя в толпе, девушка пробралась к барной стойке и заняла свободное место, высматривая своего приятеля. Дэн - один из лучших барменов Лондона и по совместительству один из тех немногих людей, с которыми она близко общалась в своей новой жизни. Они познакомились здесь же, когда Гермиона частенько коротала вечера в барах, чтобы не сойти с ума дома. Приятный и внимательный, он превосходно справился с ролью психолога и позволил красивой девушке излить душу, а когда его смена закончилась, предложил продолжить вечер в каком-нибудь из баров. Они тогда здорово напились и разговаривали до утра, после чего это мероприятие превратилось у них в приятную традицию. Парень широко улыбнулся и помахал ей рукой с другого конца стойки, когда они наконец встретились глазами. Быстро расправившись с заказами и не задавая ни единого вопроса, Дэн ловко и изящно поставил перед гостьей бокал и наполнил его мартини. Девушка благодарно улыбнулась другу и подвинула бокал к себе. — Я угадал? Или ты рассчитывала на что-то покрепче? — О нет, благодарю. Сегодня мне лучше сохранять ясность ума. — Гермиона улыбнулась, многозначительно косясь на симпатичного мужчину, сидящего за стойкой неподалёку от неё. Она сразу заприметила его, когда занимала своё место. Дэн проследил за её взглядом и промолчал, поджав губы. Незнакомец за барной стойкой оказался американским врачом, приехавшим в Лондон на медицинскую конференцию. Красивый, умный, интересный собеседник, но после первого же поцелуя всё это стало крайне мало её интересовать. Они стояли на улице, немного пьяные, жадно целовались и не могли прервать этого занятия, чтобы подняться в её квартиру. На узкой улице, тускло освещенной парой фонарей, было пустынно и тихо, но Гермиона не могла отделаться от ощущения, что здесь есть кто-то ещё, кроме них. Кончики пальцев непривычно покалывало, как будто от присутствия магии. Прервав поцелуй, она взяла мужчину за руку и спешно потащила в подъезд. Девушка быстро оглянулась, прежде чем скрыться за дверью, и на секунду ей показалось, будто в конце проулка стояла тёмная фигура. Впрочем, она сразу забыла об этом спустя два лестничных пролёта, как только за спиной захлопнулась дверь её квартиры, и она снова была затянута в череду нетерпеливых поцелуев нового любовника. За окном светало. Гермиона широко распахнула глаза, невидящим взглядом уставившись в белизну потолка, когда мощная волна второго оргазма прокатилась по её телу и достигла своего пика. Невыносимое блаженство. Потрясающе. То, что нужно. Со школьных времён она не спала ни с кем, кроме Рона. Он был первым и единственным. А теперь Гермиона открыла для себя мир мужчин. Разных мужчин. И такого разного секса. Все они восхищались ею. Хотели её. Получали её и самозабвенно трахали. И каждый раз удивляли её. Гермиона с азартом открывала новые грани сексуального удовольствия, упивалась своей сексуальностью, раскрывалась и экспериментировала. Ей всё было мало, и ещё никогда она не чувствовала себя настолько живой. Всё ещё тяжело дыша после долгого секса с этим милым американцем, девушка самодовольно улыбалась. Она получала особенно острые ощущения, когда представляла лица Рона, его родителей, их друзей, коллег, если бы они увидели, в кого превратилась Гермиона Грейнджер. Та прилежная умница Гермиона Грейнджер. И нет, ей нисколько не стыдно.