«Let it stay»

Глава 1. Когда двери вагона, а вслед за ними и железные "внешние" двери открылись, народ толпой вывалился из поезда. Руслан выходил одним из последних, и поэтому чётко услышал какой-то звук, похожий на писк сигнализации, доносящийся снаружи. Сначала он не предал ему значения, а затем, когда над вагоном разнеслось: "поезд дальше не идёт, просьба выйти из вагонов", он насторожился. Народ высыпал на платформу, подгоняемый противным женским голосом, доносящимся из динамиков. Усачев хмыкнул про себя и зашагал по направлению к выходу из метро, лавируя между людей - он и без того опаздывал на целых десять минут, и у него не было времени обращать внимания на всякую ерунду. Первым потрясением для петербуржца стало то, что двое мужчин в милицейской форме перегородили оба эскалатора, ведущих на поверхность и, кажется, действовали по принципу "всех впускать, никого не выпускать". Люди, стремящиеся выйти наружу, кричали и пытались оттолкнуть сотрудников милиции, так что тем пришлось запросить подкрепление. На бесчисленные вопросы "что происходит", они отмахивались коротким "чрезвычайная ситуация" и больше не говорили ни слова. Руслан обернулся, глядя, как мимо платформы на полной скорости промчался совершенно пустой поезд, а затем почему-то открытые железные двери захлопнулись. Ещё секунда понадобилась парню для того, чтобы понять - что-то здесь не так. Людей на платформе всё прибывало; выход же из метро милиция окончательно оцепила. Как выяснил Руслан несколько минут спустя - другой выход тоже был оцеплен. Переходить на смежную станцию, скорее всего, было бессмысленно, и у Усачева остался лишь один выход - позвонить своим друзьям и попросить их спуститься в метро. Но когда Руслан вытащил телефон из кармана и попытался дозвониться до Юры, ему стало по-настоящему страшно: связь не ловила. Тем временем народ всё прибывал и прибывал; толкаясь и распихивая друг друга локтями, люди пытались спастись от, казалось бы, чего-то очень страшного. Руслан не понимал, что происходит, но чувство, что снаружи случилось что-то ужасное, не отпускало его. Паника усиливалась и с осознанием того, что среди чёртовой толпы не было его друзей. Что, если они не сообразили, что нужно бежать в метро? Что, если они так и сидят снаружи, ждут его и ни о чём не подозревают? С другой стороны, бегущую к метро толпу и слепой заметит, попытался успокоить себя Руслан. Тем более, с ними Юра, который уж точно заметит, что происходит что-то не то... Минуты тянулись подобно часам, но вот, когда, кажется, пятнадцатая из них, закончилась, Руслан услышал голос одного из милиционеров: - Всё, закрываем вход. Глаза Усачева расширились. Он поверить не мог в то, что услышал. Он должен был остановить их, он должен был предотвратить неминуемое! В тот момент, когда Руслан сделал решительный шаг по направлению к стражам порядка, на одного из них буквально налетела какая-то девушка, которая рыдала и умоляла не закрывать проход. - Там Лёша! Он остался там! - кричала она, вцепившись в воротник рубашки милиционера. - Не закрывайте вход, подождите ещё хотя бы пять минут! - Успокойтесь, девушка, - сухо ответил он. - Мы не можем ничего сделать, это приказ сверху. - Но так же нельзя! Там же люди! Руслан замер с приоткрытым ртом. - Девушка, метрополитен всё равно не сможет вместить всех. Поймите, мы не можем рисковать жизнями тысяч людей ради того, чтобы спасти несколько сотен. Конец разговора петербуржец так и не дослушал. Кажется, девушка рыдала и пыталась взбежать по эскалатору наверх, чтобы "собственноручно открыть эти чёртовы двери", но её попытки были тщетны. Руслан отвернулся и медленно побрёл прочь от выхода из метро. Паника сменилась отчаянием, а отчаяние - флегматичной пустотой. Ему было всё равно, что происходит вокруг него. Они остались там. Быть может, их уже даже нет в живых. А всё из-за того, что он опоздал. Выйди он на пятнадцать минут раньше - всё было бы по-другому. Они бы были в метро, все вместе, они бы держались друг за друга, не давая друг другу запаниковать, и всё было бы хорошо. Они дождались бы спасателей, их бы непременно вытащили, а потом, когда вся эта херня бы закончилась, они бы обязательно поехали отдыхать. Как и хотели. Руслан прислонился к стене и сполз вниз, закрывая лицо руками. Он не знал, что ему делать с захлестнувшим его отчаянием. Он чувствовал себя виноватым в том, что они остались там. Он ненавидел себя. Пару часов спустя, когда отчаяние вновь сменилось апатией, Руслан без особого интереса огляделся по сторонам и отметил, что люди большей частью сгруппировались в кучки и яро обсуждали что-то, будто пытаясь понять, что предпринять дальше. Раз в десять минут из динамиков раздавался женский голос, призывающий сохранять спокойствие и не паниковать. То и дело туда-сюда шныряли люди, пытаясь найти пропавших близких, некоторые из них подходили к Руслану и спрашивали, не видел ли он тех, кого они искали. Он лишь отрицательно качал головой - сейчас даже если бы мимо него прошёл панк с огромным ирокезом кислотных цветов и в толстовке "I love NY", он бы не заметил. Усачеву казалось, что он скоро сойдёт с ума. В голову лезли какие-то бредовые мысли о том, выключил ли он утюг в квартире, в которую он вообще вряд ли когда-нибудь вернётся, о просмотренном недавно видео с котятами, о том, как дебильны слова какой-то очередной безумной попсовой песни... Казалось, мозг решил абстрагировать своего хозяина от душащих мыслей о том, что он больше никогда не увидит своих друзей и родных. И Руслан покорно сидел, обхватив плечи ладонями и пропуская через себя весь грёбаный мир, но не задерживая в себе ничего из наполняющего его мусора. Когда дисплей мобильного, на который зачем-то постоянно смотрел Руслан, показал, что на часах уже шесть вечера, оцепенение будто само собой слетело с петербуржца. В голову пришла такая внезапная, гениальная, и, как и всё гениальное, простая мысль: а вдруг Усачев просто пропустил их? Он ведь минут пять добирался от одного выхода из метро к другому, упустив из вида оба эскалатора! Быть может, именно в этот момент они и спустились вниз и просто не заметили его? Руслан вскочил с пола и, подхватив сумку, которую всё это время прижимал к себе, рванул в глубь зала, огибая рассеянных по нему людей. Парень вглядывался в их лица, пытаясь найти среди них хотя бы одно знакомое. На секунду он пожалел, что не знает, во что одеты его друзья, иначе он тоже мог бы спрашивать людей, не видели ли они кого-нибудь из них. Он обошёл зал один раз, затем другой. Спустился по лестнице и перешёл на Маяковскую, надеясь, что они там. Кто знает, может, им не понравилось ни одно кафе вблизи вокзала и они ушли вглубь, туда, где до Маяковской было ближе? Народа на смежной с Площадью Восстания станции было ещё больше. Руслан смотрел во все глаза, пытаясь отыскать среди толпы такие знакомые и родные лица. Теперь он не верил, что они остались наверху, он надеялся, что рано или поздно он найдёт их. Он не хотел верить в то, что они, возможно, уже мертвы. Усачев раз за разом обходил оба зала, пытаясь справиться с подступающим к горлу противным комком. Через несколько часов силы Руслана окончательно иссякли. Он с тяжелым вздохом опустился на ступеньки, и, мучимый мерзким чувством тошноты, закрыл лицо руками. И дёрнулся, когда его плечо накрыла тёплая рука. - Молодой человек, вы кого-то ищете? - раздался приятный мужской голос откуда-то сверху. Усачев перевёл взгляд на незнакомца: перед ним стоял симпатичный молодой человек лет двадцати пяти, в лёгком пальто и с большим рюкзаком за плечами. Лицо его обрамляли очки в тонкой чёрной оправе, длинные каштановые волосы падали на лицо. Периодически он убирал мешающиеся пряди, но вскоре они вновь занимали своё место. - Да я... Руслан вздохнул. Какой-то человек пытается предложить ему помощь. Зачем? Пусть лучше идёт, куда шёл. Ему не нужна помощь. - С чего вы взяли? Я никого не ищу. Гордые, немного заносчивые интонации Усачева ввели молодого человека в ступор, но он быстро взял себя в руки и добродушно сказал: - Вы четыре с половиной часа бегаете туда-сюда по платформе. Я сожру свой рюкзак, если вы скажете мне, что бегаете ради поддержания формы, уж простите мне мой французский. - Скажите сразу, чего вы от меня хотите? - нахмурился Руслан. - Я? Я ничего не хочу. Я готов поспорить, что вы не ели с утра. А если вы не съедите хоть что-нибудь, вы рано или поздно умрёте. - Вам есть дело до того, умру я или нет? - Нам попросту некуда будет деть ваш труп, - улыбнулся он. - Меня, кстати, Лёша зовут. - Руслан. Усачев протянул руку для рукопожатия и парень стиснул его ладонь своей. - Так кого вы искали? - Своих друзей. Я не знаю, здесь ли они, но я надеюсь на лучшее. - Правильно делаете. Рано сдаваться. - Давайте на "ты", что ли, - предложил Руслан. - Давай, - улыбнулся Лёша. - Как они выглядели? Может, я их видел. - Ну, один из них почти метр девяносто, худощавый, светло-русые волосы. Два других пониже, у одного чёрные волосы торчком и на руках татуировки, у другого херня на голове, лирический беспорядок, так сказать, и щетина. Я, правда, не знаю, во что они одеты, но... Руслан замолчал. Лёша задумался, а затем покачал головой. - Я видел какого-то парня с чёрными торчащими волосами. Не знаю, как обстоит с татуировками, он был в кофте с длинными рукавами. Но он точно был один. Вряд ли он отделился от них, верно? - Верно, - кивнул Руслан. - Как их зовут? - Чёрного - Артур, самого высокого - Миша, а третьего - Юра. - Если я их увижу, я передам, что ты их ищешь. - Спасибо, - вымучено улыбнулся Усачев. - Йогурт будешь? Лёша извлёк из рюкзака две бутылки питьевого йогурта и протянул одну Руслану. - Нет, не надо, - отмахнулся Руслан. - Я не хочу. - Руслан, выпей. Пожалуйста, - попросил он. Усачев вздохнул, а затем принял бутылку из рук Лёши и вскрыл её, делая пару глотков и пытаясь подавить тошноту, подбирающуюся к горлу. Парень уселся рядом с ним и вскрыл вторую бутылку. - Вообще, нам повезло, что мы живы, - улыбнулся он. Руслан скептически посмотрел на него и промолчал. - Ты просто не представляешь, как же нам повезло. Ты ещё не понимаешь. Ты бы не позавидовал участи тех, кто остался снаружи. - Ты знаешь, что случилось снаружи? - Я, конечно, не уверен, но мне кажется, что это радиация. Я видел огромное чёрное облако, когда заходил в метро. Война началась. Мы заведомо проиграли, ведь война - атомная. Они попросту уничтожат всю землю. Руслан перевёл испуганный взгляд на парня и прошептал одними губами слово "нет". Парень пожал плечами и улыбнулся. - Ничего, всё пройдёт. Главное, что ты жив. - Я не знаю, успели ли они дойти до метро... Если они мертвы, то я... Я не знаю, как я буду с этим жить. - Моя девушка, - тихо сказал Лёша. - Она живёт в другом городе. Это маленький город. В котором нет метро. Руслан охнул. - Я люблю её. Но я не смог ничего сделать. Наверное, уже поздно, - добавил парень. - Но это ничего, жизнь продолжается и надо как-то жить дальше. Лёша замолк, делая пару глотков из своей бутылки. - Извини, я не знал, - тихо сказал Руслан. - Ничего. Давай я лучше расскажу тебе, что и как. А то ты, скорее всего, не в курсе, - парень перевёл взгляд на Усачева и кивнул в сторону перехода. - Там обустроили подобие туалета. Доходишь до конца зала и спускаешься вниз по лестнице, на рельсы. Не волнуйся, поезд тебя не собьёт, они больше не ездят. Спальники скоро организуют, а пока найди себе какое-нибудь место около стены и спи на куртке. Только не забудь сумку под голову подложить, застудишь спину - будет больно и неприятно. У тебя с собой есть еда? - Да было что-то... - Как кончится, посередине перехода пункт раздачи. Пока дают совсем немного, но как только снаружи более-менее устаканится, еду будут доставлять со специальных складов. - И такое есть? - мрачно усмехнулся Руслан. - Там наверху тоже не дураки сидят, - ответил парень. - Всё за нас продумано. - Хорошо хоть так. - Ну вот, я тебя проинструктировал, теперь карабкайся сам. - Спасибо, Лёш. - Ну, бывай. Руслан пожал руку парня и тот встал, собираясь уходить. - И да, - бросил он напоследок. - Не думай о том, что ты виноват. Так можно и с ума сойти. - Хорошо, - кивнул Руслан. Лёша ушёл, а Усачев вновь прислонился к стене, пытаясь не думать ни о чём. После разговора с Лёшей ему немного полегчало, но тяжёлые мысли всё равно плотно укоренились в его голове и покидать её явно не собирались. Сейчас он больше всего надеялся, что это всего лишь сон. Кошмарный сон, который скоро закончится и он, наконец, проснётся. Пусть в холодном поту, зато с твёрдым ощущением, что всё будет хорошо. Проснётся и сразу же позвонит Мишке. Услышит его голос и улыбнётся, потому что всё плохое, наконец, останется позади.