Они полюбили друг друга в первый снег.

Зима уже близко

Я один остаюсь, как советский солдат

Зима наступает, блестят обелиски

Зима уже близко, ни шагу назад

Они полюбили друг друга в первый снег. Холодало. По ощущениям — и прогнозам Какучо, — скоро должен пойти первый снег в этом году. Аи вдыхает едкий запах табака, стараясь приблизить смерть. Выходило, честно говоря, паршиво. Но опускаться до самоубийства она не хотела, — Изана бы не одобрил. У его надгробия холодно и пахнет хризантемами. Мерзкие цветы. Символ высшей власти, которую так жаждет Изана. Он всегда дарил именно их. Дряными цветами пропах даже Какучо, что уж говорить о самой Аи. — Императорские цветы для короля, — улыбается Аи, отрывая лепестки с бутона. Лепесток за лепестком всплывали и воспоминания. Один, два. Аи выдыхает облачко серого дыма в его лицо, когда Изана снова вслух мечтает стать королём. Раздражает. — Глупость, — мечтательно улыбается она, хватая ладонями его лицо. — Ты неимоверная глупость! Он не вырывается, влюблённо смотрит в ее глаза, зная, что ее это бесит. Губы сами складываются в глупую улыбку, когда Аи хмурится. — Чертовски раздражает. — выдыхает она, роняя незатушенную сигарету в снег. Ее засыпает почти сразу же. Сотни пушистых хлопьев засыпают все вокруг: сигарету, людей и следы. Следы их глупого танца. Аи убирает руки с его лица, сдувая с глаз надоедливую мокрую чёлку. Отрезать бы ее. — Ты… Изана прерывает, хватает Фурую за лицо и притягивает к себе для поцелуя. В этом нет ничего особенного. Это не особенно горячо или многозначительно — сухое прикосновение губ в окружении танцующих хлопьев. Пять, шесть… — Че спизданул? — Аи задыхается. Как этот нахал посмел так назвать её (ее!) Изану. Был бы здесь Какучо он бы и места живого на нем не оставил, но Фуруя одна. И она совершенно точно справится с этим хилым ботаном. И справляется. Но злость берет верх. — Смотри на меня, — улыбаясь просит Аи, впихивая банку в рот конченого ботана Хидео. На запястье гремит застёжка браслета. А Хидео дрожит. Нет, трясётся, испуганный и продрогший. — Смотри же. Аи привыкла, что безумные вещи происходят с ней именно в снегопады. Изана и Какучо устало вздыхают, когда Аи встаёт на сбитые пятки, заносит ногу над головой и жёстко, изо всех сил опускает её на затылок. У Хидео какая-то ягодная голова, тёплая и мягкая, как из тряпок. Мерзко. Банку тут же сжимает. Зубы откалываются с щёлкающим звуком: такое бурлящее цс-с. Жестяной бок сдавливает оголившиеся нервы, обломки зубов плавают в кровавой слюне. Демоническая боль. Изана, по-лисьи щурясь, наклоняется. Не морщится, хотя на тощие щёки всё брызжет и брызжет, — приходится чуточку отшагнуть назад, чтобы кровь не попала в рот. Тогда-то Аи их замечает. Радостно улыбается и виснет на его шее, тараторя о том, какое же Хидео дерьмо. Она хватает его за руку и уводит. А Хитто остаётся с телом, вызывает скорую и угрожает. Чтобы, не дай боже, Аи привлекли к ответственности. Изана будет рвать и метать. Одиннадцать, двенадцать… Аи живёт не в самом благополучно районе. Его крышуют Чёрные драконы. И Фуруя не представляет, что это за клоуны и почему-то назывались драконами. Она видела двоих, кажется, главу и его десницу, черт бы их различил. Они скорее похожи на песца и нерпу с подбитым глазом. — Знаешь, — выкуривая уже третью сигарету и морщась от горечи, продолжает Аи. Ее подруга, уже уставшая от разглагольствования про драконов и токийские банды, измученно вздыхает, потягивая газированную дрянь из жестянки. — по-моему, это глупо! Ну какие банды в Токио? Это мирный город, — Аи вдруг замолкает и смеётся со своей же глупости. — должен быть. А этих группировок, — конечно же, опасных и всесильных, — развелось по штук сто на один район. Раздражает, ну согласись! Фуруя, очевидно подвыпившая, соскальзывает с подоконника и тащит Йоши на улицу. Они без курток, в лёгких кофтах и шортах, шагаю по району, будто не чувствуя холода. — Ойя! — восклицает Фуруя, восхищённо наблюдая, как глава драконов — гребный песец, дерётся с высоким юношей. Его она видела на районе впервые. И это подогревало интерес. — Эй-эй! Она вклинивается между занесенными кулаками и широко улыбается. Высокий парень замирает и мгновенно опускает руки, а вот песец удивлённо заглядывает в глаза незнакомки. — Можно? — она глазами указывает на кулак и за спину. Изана намек понимает и кивает. Ему интересно посмотреть, что из этого выйдет. Испуганная Йоши бежит к подруге. Крича, чтобы та остановилась. Но Аи с широко улыбкой оборачивается и пинает в живот незнакомца. Следом, когда Изана отодвинулся, Фуруя коленом ударяет по лицу, заставляя оппонента упасть. Она оборачивается и морщиться, когда первая снежинка этой зимы падает ей на нос. Их первое знакомство было странным. Таким же странным, как и отношения. Последние лепестки отпадают вместе с хлопьями. Аи задыхается и замирает. Поднимает голову вверх и ловит снежинки губами, из приоткрытого рта доносится смех. Она сливается поцелуем с Изаной. Таким же белым, заснеженным и холодным.