— Я все ещё тебе не нравлюсь? Она стоит напротив, мерцая, словно прямо сейчас растворится. Иногда Ди кажется, что он с ума сходит, потому что не может существовать на свете такой… волшебной и светлячковой. — Не нравишься. — кивает, смахивая мокрые волосы с глаз. По ним капельки-алмазы скатываются на щеки, заставляя морщиться от холодка и хотеть жить.

Ран всегда боялась смерти и сейчас, стоя в кромешной темноте и ощущая костлявые пальцы, сжатые на ее плечах, она наконец понимает. Это был не страх, а просто не желание покидать мир так рано. Все вокруг кажется таким нереальным, что лёгкие надуваются, как воздушный шарик. Ещё немного и её разорвёт. Она лопнет и разлетится по разным уголкам Пограничья, чувствуя лишь свободу и бесконечное спокойствия. Но Хьюга не хочет. Не сейчас, не тогда, когда все стало налаживаться.

Он держал её за руку, разглядывая сеточку синих вен, оплетающую тонкую кисть. Иногда Пятифанов всерьёз думал, что все это глупая шутка, что не бывает такого взаправду. Что не спасал он никакую Катю Смирнову. Сон все это. Глупый, детский, непробудный, уничтожающий намёки на смысл в их взаимоотношениях, и его превращение в собачку.

О ночных кошмарах, тошноте и маленькой вечной Кате. Им нравилось называть мёртвых вечными. Это звучало красивее и не так страшно. Будто они просто уснули. Уснули навечно, но проснутся. Точно проснутся! Скоро-скоро. Проснутся живыми и не знающими боли.