Концепция наших отношений

      Всегда важен концептуальный подход в овладении новой информацией. Приятно иметь особое видение любого дела, просчитывать варианты, составлять графики и списки, чтобы прийти к общему знаменателю в конце. Выбор университета и специальности в подход тоже входит. В общий — на всю дальнейшую жизнь.       Нужно мечтать стать политиком, так же как дед, отец, мать и вся родня до пятого колена. Могущественная семья, не слезающая с первых полос неважно какой прессы, мелькающая в каждом телевизоре любого человека, проживающего на планете Земля, каждый вечер. Нужно так и видеть свое лицо, очаровательно беспристрастное и лишенное эмоциональной окраски в сияющем голубом ящике, который и привлек все внимание к себе в определенный момент времени. Нужно будет говорить о преступниках, о бедных, о голодающих детях в Африке, о наркотиках, детской проституции и всем том, что обычным гражданам так интересно. Что они впитывают с особым восторгом.       «О, молодое очарование, приемник богатого рода, наследник империи, как мы мечтаем видеть и слышать вас чаще». Мысли, согревающие самые потаенные части души. Если бы можно было стать волшебником, то обязательно нужно было бы воспользоваться заклинанием «Крестраж», чтобы расколоть свою душу на сотни частиц, чтобы каждая из них плавилась в лучах славы и величия. Очень честолюбивые планы. Жаль только, что не хочется никого убивать, чтобы провернуть эту аферу.       Опаздывающий преподаватель в концептуальную модель не входит ровно так же, как и в кабинет. А ведь уже прошло десять минут от начала лекции. Расчет и точность — двигатель процесса образования. Если какой-то там зазнавшийся профессор считает, что приходить на свои же занятия вовремя — чья-то глупая шутка, то он просто недоразвитый слизняк. Ведь будущим звездам мировой политической арены негоже тратить свое драгоценное время на слепое ожидание невесть чего. Даже если это лекция по макроэкономике.       В концепцию так же не входят одногруппники. Эта кучка необразованных и помятых кретинов, желающих только трепаться, спать на лекциях и ходить в боулинг после окончания занятий. Первый и второй курс во всей красе продемонстрировали этому бренному миру деградацию будущей политической жизни отдельно взятой страны на примере этих невежд. Экзамен по праву с четвертого раза? И это наше светлое будущее? Фи, идите лучше шапочки выдавайте в бесплатном бассейне. Больше пользы и воздух чище.       Любой подход означает концентрацию и внимание. Сложенные на столе в правильном порядке конспекты, обязательно черный пенал без всяких там пошлых цветочков и котиков, несколько ручек, совершенно одинаковых и не бросающихся в глаза, чтобы никакая нерадивая тварь, пришедшая на занятия неподготовленной, не изъявила желание имуществом воспользоваться и «забыть» вернуть. Лекция, записанная в лэптоп? Вульгарщина и отстой. Только ручка и бумага, только хардкор и старое доброе: «Повторите, пожалуйста, я не успел записать».       Основы. Четкие формулировки. Выполнение домашнего задания в срок. Современная красивая сумка для похода на занятия. Обязательно брендовая, и чтоб кармашков внутри много. Старые потертые рюкзаки — фу. Отсутствие предметов первой необходимости под рукой — безумие. Структурированный план в себя такие слабости не включает. Без носового платка на улицу выйти страшно — кругом микробы. Ах, ну да, пить кофе из одного стаканчика на троих. О чем речь, все нормально. Нужно протереть парту. Вдруг кто-то из этой троицы когда-то здесь сидел.       Но хуже всего — стипендиаты-спортсмены. Вот где рассадник непристойности, бестактности и разврата. Похабщина — мое второе имя. Точнее их. Развязные и вечно гогочущие, не знающие ничего о понятии личных границ. Антиэстетичные и безнравственные. О, зачем ходить на занятия и кого-то там слушать. Потные кроссовки и пыльные ладони — наше все. А еще смрадные душевые. Мимо них без шарфа у носа, обязательно с запахом дорогого парфюма, иначе просто сдохнешь, не пройти. Светила всех видов наук, не иначе. Любимчики преподавательского состава, у которого мозги, по всей видимости, отключаются при виде полного отсутствия интеллекта на лице и горы мышц. Зато в кольцо попадают регулярно, отлично плавают, не сломали еще ни одной ракетки и вообще умницы. Да, особенно когда плюют прямо на газон на спортивных мероприятиях.       Еще хуже те, кто просто прикидывается умным. Особая категория. Главное, чтобы очки в модной оправе, чтоб спрятать глаза с полным отсутствием понимания происходящего, ага. Кто-то видимо сказал им, что очки — стопроцентное попадание в ряды непризнанных гениев современности. Не важно, что остаточных знаний в голове ноль, а конспекты писаны-переписаны у всяких там занюханных ботаников, которые тоже бесят. Дедулины брюки и переданный из поколения в поколение свитер с эмблемой университета, серьезно? Это просто антиобщественно!       — Илллуууми!        О, нет. Нет, нет и еще раз нет! Есть еще самая мерзкая из всех категорий. Даже в список включать нельзя. Сосредоточение кретинизма, самолюбования, циничности, бесстыдства и заурядности. Плюс, если подумать, все самые отвратительные черты вышеперечисленных категорий. С такими даже воздухом одним дышать нельзя, что уж говорить о каких-то более серьезных вещах? Хотя, если не дышать, то совсем хреново. Так и до могилы недалеко.       — Иллуми! Нельзя быть таким серьезным. Ты что, не ту кашку ел на завтрак?       Надо ли уточнять, что у этой категории, у этого жизненного недоразумения и вообще ошибки природы, с головой не все окей? Ну, ладно, ладно. Может и окей, но не в том направлении. Потому что, начиная от этой самой головы, и до самых кончиков отвратительных кроссовок на толстой подошве, все не в пределах нормы. Каждый раз, как будто песок в глаза попадает. Выносить эти пытки сможет далеко не каждый, проще не смотреть.       У этой пренеприятнейшей категории волосы, ну, как помягче сказать… уже были всех цветов радуги. Как еще не вывалились и не оставили обладателя шевелюры лысым. Лысым — это еще хуже, если поразмышлять. Не заметить косматую макушку сложно, в толпе прям ориентир — куда двигаться ни за что не стоит. Обходить за три мили и в поле зрения не попадать. Проще сказать, чем сделать. Но даже если сделать вид, что не заметил, от размаха плеч никуда не деться. Сколько там крылья у орла? Ну, вот, наверно так же. Машина для убийства первокурсников, втыкающих в телефоны и не разбирающих дороги. И ладно бы рост позволял лупить в какие-то мягкие места, чтоб хоть синяки сошли и все на этом. Так нет, возвышается, аки башня телевизионная, и наносит смертельные удары зазевавшимся желторотикам прямо по голове. Если руками размахивает, смеясь над своими же шутками — пиши пропало. Лучше прятаться и молиться, чтобы не снесло. Хуже всего девочкам. Девочкам вообще по жизни повезло мало, но в сочетании с этой категорией — лучше и не рождаться вовсе. Как удержать юбку на месте, если у этой несуразности бархатистый мягкий смех и голос как у дублера порнофильмов? А если еще и улыбнется во весь рот — до свиданья, собирайте чемоданы и на Гаити. Пока категория доберется туда за вами, хоть на солнышке последние часы проведете в блаженстве. А дальше только смерть по естественным причинам. Остановка сердца в юном возрасте — какая трагедия. И ладно бы просто улыбался. Ну, с кем не бывает, жертвы сами иногда к водопою приходят, как потерявшиеся зебры, так ведь еще и глазами своими сверлит, раскосыми и желтыми, как у тигра. Один щелчок зубов и песенка ваша спета.       — Иллуми, ты что, язык проглотил? Не смотри ты так сосредоточенно на доску. Она чистая и отполированная, даже ни одного матного слова не написано.       Главное, на эту категорию не смотреть. Это первое правило. Второго, в общем-то, нет. Если не смотреть, то шансы на здоровое и трепетное отношение к своему телу увеличиваются. Боковое зрение у мужчин, как известно, развито хуже, чем у женщин. Плохи дела со слухом, особенно, когда на медосмотре сказали, что никаких проблем нет, и не предвидится. Это ж какая неприличность так тянуть звуки. Понятие о гласных и согласных у этой категории вообще отсутствует. Только что стонов заправских не хватает, для полноты картины, так сказать.       И самое страшное, что это — симбиоз. Человеческая, мать его, многоножка. Спортсмен, зазнайка, ботаник и тупица в одном флаконе. «С вас пятьдесят долларов, какую упаковку желаете?».        И вот оно, это двадцатое чудо света (а кто сказал, что не наберется чудес?), сидит и давит своим авторитетом, обаянием и просто собой. Давит и не давится.       — Иллуми?       — Ну, что?!       Вот и ошибка. Отвечать нельзя. Реагировать тоже. И нарушать первое и единственное правило. Аукнется, стукнет по голове и фамилию не спросит.       Сидит, красавица. Челка эта дурацкая красная волнами прямо на глаза, и нравится же сквозь занавески эти на мир смотреть? Опять улыбка эта пошленькая, во все фарфоровые тридцать два. Глазенки свои вылупил. Да еще и голову набок наклонил. Перед тобой что, экспонат в музее? Толстовка у него новая, поглядите. Голубая с перламутровыми пуговицами. Ну, ладно, без них. Стыдоба какая. Где только размер-то такой находит, горилла неотесанная. В джинсы без мыла вряд ли пролезает, может, всей семьей утром натягивали, хрен уже разберет, главное, чтоб ноги в дырках на коленках не застревали, а то все — до свидания прогулочный шаг до университета, привет автобус. Еще и ногу на скамейку завалил. Какой там размер обуви? Мама дорогая! Из каких пробирок эти мутанты получаются? Диво дивное, одним словом.       — Да, вот, думаю все…       — А ты умеешь?       И ржет ведь, зараза. Раскатисто, аж, голову назад откидывает. Запретить законодательно надо такой смех, чтобы люди как мухи не дохли вокруг. Грехопадение не минуемо, как не посмотри.       — Сомневаешься?       — Предпочитаю об этом не думать.       Ну, да, ну, да. Заглатываем крючок без наживки даже. Теперь дурь эта, как жвачка клубничная, к жопе приклеится и хрен отдерешь. Только в помойку вместе с испорченными вещами.       Лучше на доску снова смотреть. В окне солнце, для глаз вредно. Глаза вообще надо оберегать, они для жизни очень даже полезны. Особенно, когда перед ними всякие там категории не маячат. Ну, конечно, уже и на доску без слез не взглянешь. Член корявый нарисован. Очень прозаично. Прям, доктрина Трумэна, не иначе.       — Так вот… я все думаю, Иллу, ты вообще улыбаться умеешь?       Улыбаться — это лишнее. Это мы уже на примере особой категории уяснили. Улыбки, это дело добровольное, в уставе университета не прописанное. Для жизни может дело и полезное, но это если знать, как применить правильно и со вкусом. А если вкуса нет — печаль. Тут даже стилисты не помогут.       Главное, не отвечать. Мало ли что у павлина этого на уме. Может, он эксперимент ставит? Для экспериментов подопытных во всем университете навалом, бери любого и в бараний рог скручивай. Можно к стулу привязать и сидеть напротив шутки шутить. Но это крайняя мера. Не у всех самообладания хватит при виде носорога этого напыщенного сидеть неподвижно. Проще умереть сразу, главное, чтоб без мучений. А адские пытки это уже потом, в аду, как говорится.       — Не хочешь разговаривать? Какой необычный день. Сегодня какое число? Пятнадцатое? Так и запишем: пятнадцатого числа, как и во все остальные дни месяца, Иллуми Золдик разговаривать не желает.       А куда он запишет-то? Обслюнявленные поклонницами листики наверно еще на прошлой неделе закончились. За новой партией в понедельник до первой пары явно сходить не успел. Не иначе как владеет особым видом магии. Ибо запомнить такой пласт информации пыльный чердак не позволит. Места там уже не хватает, одна поебень на всех полках.       — Я тебе, дорогой мой Иллуми, предлагаю спор.       Спор. Интересненько. Спорить с приматами — это односторонняя дорога в никуда. Хитрости и изворотливости может и хватает, да и силенок в избытке, вот только выдержки не запасли. Сам себе ямку на отстойнике выкопать желает? Самоубийца.       Ну, ладно, можно повернуться, в принципе, и глаза закатить. Ага, вот так, очень красноречиво. Чтоб аж проняло. Вот только лицо такое делать не надо в ответ, а то глаза из орбит вылезут. Обратно не засунешь и прощай красивая мордашка.       — Заинтересовался, я вижу.       Ну, все, хватит. Космос сейчас ослепнет от сияния или рот порвется. Хотя, хуже уже не будет. Джокер в уголочке плачет в мамкину шаль, что у него теперь не самый большой и ядовитый рот на свете. Если бы этой энергией можно было питаться, то о голодающих детях речь бы не шла. И о чем тогда на дебатах в телевизоре говорить?       — Предлагаю поспорить, что я смогу сделать так, что ты улыбнешься.       Ой, держите карман шире и кидайте туда деньги. Желательно, в крупных купюрах. Планета с оси скорее сойдет, чем он сможет выиграть спор. Очень нерационально и посредственно. Думать надо было лучше, и слова в предложении в другом порядке складывать. А еще лучше — не лезть на запретную территорию.       — Согласен?       — Нет.       — Ну, Луууми! Ну, давай! Будет весело.       Дважды отказывать — это уже не по правилам. Первого «нет» для порядочного человека должно быть достаточно. Ой, а кто тут порядочный? Клоун вот этот с блядской серьгой в ухе? Проехали, забыли, тут правила поведения в приличном обществе не работают. Мыши сгрызли.       — Нет.       — Условия спора шикарные. Тебе даже делать ничего не придется самому. Разве я тебя когда-нибудь обманывал?       Ох, как заговорил. Соловьем запел. Соловьи в очередь встанут, чтобы научиться такие звуки из своих клювов извлекать. В жопу воспитание, надо просто встать и уйти. От спортсмена бегать, то еще приключение, конечно, но он же не бегун, а баскетболист.       — Луми, послушай. Никто не пострадает ведь от этого! Ты улыбнешься, миру станет теплее.       Теплее миру от солнца и ядра земли. От тепла, вообще-то, динозавры погибли. Остался всего один и пасть смертью храбрых, видимо, не боится.       — Давай так… две недели. Если ты не улыбнешься, я проиграл. Признаю, отстану навечно. Честное слово!       Честное слово, ага. Из этого-то рта. Честное слово у него каждый день по всем направлениям. На честном слове тут и держится. Ну и на мяче еще, наверно и на члене его вертеть умеет.       — А если ты улыбнешься — выиграл я.       — И что ты за это у меня потребуешь?       Опочки, снова ошибка. Вот умеет же, австралопитек, за язык тянуть. По слухам, тянет неплохо, конечно. Главное, чтобы те, кто эти слухи распространяет от первого лица, вены себе в туалете не вскрывали, что объект обожания про свое «честное» слово забыл. Примерно секунд через пять, после того, как натягивать этот самый язык перестал.       — Ты меня поцелуешь.       Вот есть понятие точки невозврата. У спортсменов, наверное, правильная шестеренка отсутствует, чтобы это понятие в головушке своей светлой уместить. Или инстинкт самосохранения отсутствует. Выбили мячом на особо значимой игре. Иначе как еще эту инсинуацию назвать?       — Ты ударился. Тебе надо в медпункт.       — Нет, Иллу. Со мной все прекрасно. Принимаешь спор?       — Даже не мечтай.       Пусть сходит, проветрится. Наверно голову напекло, или на вечеринках бухал до беспамятства все выходные. Может своим же вонючим парфюмом себя отравил, кто его разберет.       — Луми, у тебя прядка из пучка выпала. Поправь волосы, а то как-то неаккуратно смотрится.       Вот ведь тварь пархатая! За руку схватил. Из железной хватки уже хрен выберешься. Еще и руку трясет. Когда еще сесть успел так близко?       — Вот и скрепили спор рукопожатием. Поздравляю, дорого мой Иллу. Теперь ты в игре.       — Эй, рыжий! Ты идешь в столовую или нет? Препод не придет.       — Иду, Мачи, детка. До встречи, Лууумии.       Ты этот спор, рыжий, запомнишь надолго. Хитрая и изворотливая проныра. И будь уверен, что одним только: «Признаю, отстану навечно», ты не отделаешься.