stay?
15 мая 2023 г., 18:10
june 2020.
Белые стены больницы давят, заставляя чувствовать отстраненность. Голова гудит от звуков капельниц и всеразличных аппаратов для лечения пациентов, а одинокая фигура молодого парня, свернувшегося чуть ли не пополам, сидит на маленьком белом диванчике, ожидая участи в виде главного врача, который чуть позже выйдет из операционной, объявляя результаты трехчасовой операции. Так и происходит: — Нишимура Рики? — тихо задает вопрос мужчина в белом халате, присаживаясь рядом. Рики кивает, с надеждой в поблеклых глазах смотря на врача. — С ней все в порядке? — он смахивает влагу со щек, которая совсем недавно облила все его лицо. В ответ тишина. Мужчина мнется, подбирая слова, но Рики мешает ему, перебивая мысли своим голосом: — В порядке же.? — Мне жаль… — тихо молвит врач, ожидая уже чего угодно. В том числе — и истерики. Остальные слова не доходят до адресата. Они ему и не нужны для того, чтобы завыть на все больничное отделение, падая коленями на холодный кафельный пол. Ему теперь ничего не надо.june 2023.
— Почему ты вёл себя так странно, Вон-и? — Сону еще не может успокоиться, все вспоминая и вспоминая утреннюю ситуацию. — Ничего. Все хорошо, Сону… да, все хорошо, — молодой человек продолжает отчаянно натирать стакан, который подвергается его пыткам уже пятую минуту. Сону вздыхает. Не может достучаться до Яна, а очень хочется. — Когда Рики-хен приедет? Мне нужно с ним поговорить, — Ким вальяжно опускает свою тушку на барный стул, не отрывая взгляда от друга и подпирая голову ладонями. — Нет! — звонкий голос Яна слышится так громко, что все посетители тотчас поворачиваются в сторону бара, а Сону так и вовсе чуть сознание не теряет. — То есть. Мне нужно с ним поговорить первым. — Ну хорошо, зачем кричать-то? — блондин закатывает глаза, провожая взглядом очередного гостя, выходящего из помещения. Ждать им, к слову, приходится недолго. Через пару минут является и сам японец, а у Сону буквально челюсть отпадает: волосы, которые совсем недавно были черными, сейчас платинового оттенка, что переливается на фиолетовом свету неоновых ламп; грудь облегает черная водолазка с еле заметной надписью «Prada», рукава которой загнуты до локтей, открывая вид на мускулистые руки парня. Дальше туловища взгляд Сону, к сожалению, не проходится, потому что зрачки сфокусированы лишь на чужом лице, а в основном — волосах. Рики действительно идет маллет и его темные волосы, но в сочетании с пепельными это выглядит в разы лучше. Сону не может оторвать взора, и японец это слишком быстро замечает, улыбаясь самой искренней и доброй улыбкой, что есть в его арсенале «Эмоции для близких» Сону, сам того не зная и не понимая, становится для Рики чем-то большим, чем просто знакомый. Нишимуру тянет к блондину, — факт. Но объяснить эту тягу он не в силах. Его чувства к младшему такие вязкие, что разум утопает в них, как в смоле. А потом еще не может отмыться от этой смолы, потому что та липнет и липнет, комком скатываясь на теле, но также — на сердце. Чонвон полюбившийся стакан чуть ли не откидывает, практически вылетая из-за барной стойки и подбегая к ничего непонимающему Нишимуре: — Нам надо поговорить, — цедит сквозь зубы младший, одаряя Рики самым укоризненным взглядом, которое японец когда-либо видел, а уж тем более — чувствовал на себе. Ничего не говоря, Рики кивает в сторону своего кабинета, подмечая, что друг ничего не сказал про его смену имиджа, хотя обычно, начиная с прокола уха и заканчивая носками, которые он до определенного момента не надевал, Ян замечает все. Зайдя в кабинет Рики, Чонвон подмечает, что тут стало как-то слишком светло. Все будто изменилось вместе с тем, как изменился и владелец. — Ты для него так стараешься, Рики? — задает вопрос в лоб, а японец в недоумении хмурит брови, пытаясь понять смысл сказанного. — Стараюсь для кого? Чонвону это уже порядком надоедает, поэтому он решает идти ва-банк. — Не можешь забыть ее, да? — младший подходит ближе к столу, руками упираясь на него. — Думаешь, Сону заменит тебе ее, да? Кажется, до Рики доходит контекст сказанного. Руки непроизвольно холодеют, а пухлые губы вмиг превращаются в одну тонкую линию — становится душно. — Если я правильно понимаю, то под местоимением «ее» ты подразумеваешь Винтер? Кивок и все становится ясно. — Чонвон, — прочищая горло, начинает старший. — Если ты думаешь, что за три года я не смирился с ее смертью, то ты ошибаешься. Ян глупо косится на него, но настрой его не погасает, все также оставаясь прежним. — Почему тогда все слишком сходится? — подозрительный прищур младшего настораживает, но Нишимура держит лицо, не показывая внутреннего волнения. — Почему именно блондин? Ты говорил, что ни за что не влюбишься в блондина. Почему именно Суль? Почему, Рики? — глаза парня бегают по чужому лицу, а ладони сжимаются в кулаки, стоит только Рики открыть рот. — Хватит. Нишимура спокойно обдумывает смысл слов Чонвона у себя в голове, подмечая то, что за все время их с Сону знакомства ни раз не задумывался о прошлой возлюбленной. К Киму его тянет чем-то иным. Чем-то совсем необъяснимым. — Это тебе, блять, хватит! — глаза старшего расширяются, когда Чонвон громко хлопает ладонями по столу, сотрясая все предметы на нем. — Не смей играться с ним! — Чонвон, пожалуйста, успокойся, — Рики тяжело вздыхает, потирая руками переносицу. — Иначе я буду вынужден позвать Джей-хена. Ян молчит. Все так же, как и раньше с укором во взгляде, но молчит. — Вот и поговорили. — Запомни: хоть один волос с его тела упадет — я придушу тебя лично. — Да он бреется. — Иди к черту, придурок!***
Чонвон более-менее успокаивается только по прибытии домой. Голова гудит, а ноги еле держат собственный вес. Устал, но отдых ему сегодня не светит явно, потому что одетый Сону уже стоит на пороге квартиры со своим белым чемоданчиком и мило улыбается, замечая подавленное состояние друга. — Вон-и, сильно устал? — отпускает ручку своего багажа, ладонями обхватывая лицо младшего. — Может, не будешь меня провожать? Иди лучше поспи, ну. Чонвон отрицательно мотает головой, прикрывая глаза. — Все хорошо, Сону-хен, правда, — убирает чужие руки со своего лица, прямо в уличной обуви проходя в кухню. Трясущимися руками обхватывает прозрачный, точно хрусталь, стакан, опустошая в нем воду. — Идем, Сону.***
Ким, честно, побаивается садиться в одну машину с Яном, но делать нечего. С Рики друг его не отпускает, ссылаясь на то, что хочет почувствовать его присутствие еще немного. Сону этому особого значения не придает, но на подкорке сознания понимает, что младший себя ведет слишком подозрительно. «А вдруг они это промышляли, чтобы продать мои органы на черном рынке?..» — как-то слишком резко мысль мелькает в голове Сону, и тот звонко смеется, прикрывая рот рукой. — Ты больной? — не смотря на друга, поговаривает Чонвон устало вздыхая, а его хён все смеется и смеется. — Ты больной. С Сону спокойно. С Сону комфортно. Чонвон это чувствует каждой клеточкой своего сознания, а улыбка не может покинуть лицо, когда на горизонте появляется улыбчивый и по-простому счастливый хён. Но счастливый разве?***
— И на какой этаж нам подниматься? Он тебе вообще что-то говорил? — Чонвон закрывает багажник, в чужие руки передавая чемодан, и как бы невзначай интересуется. Сону пожимает плечами. — Может, он уже там? Позвоним ему? — предлагает старший, пока Ян ищет что-то в своем кармане, что издает противный пиликающий звук. — Что такое, Шу? — спрашивает младший, видимо, у девушки на том конце линии, когда все же находит источник звука в виде своего мобильника. Та объясняет ему что-то совсем быстро, а глаза Чонвона закрываются от усталости. Опять он где-то нужен. — Я тебя понял. Сейчас приеду. Чонвон с мольбой смотрит в глаза напротив, извиняясь без слов, — они излишни. — Иди уже, чего так смотришь? — Сону тыкает его в бок, заставляя своего младшего улыбнуться. — Я подожду хёна на вон на той скамейке, — блондин указывает на парк, что находится от его нового места жительства в десяти шагах. — Думаю, его машину я точно замечу. — Сону, прости. — младший кидает последний быстрый взгляд и разворачивается к машине. Сейчас не хочется смотреть в грустные глаза друга, коего он оставил одного хрен пойми в каком районе. Дай бог еще, если жив останется. Ким кивает ему и, вытягивая ручку своего чемодана, идет в направлении к парку.***
Холодный воздух обдувает горячие от слез щеки, заставляя те высохнуть, вмиг ощущая на лице чуть липкий слой соленой жидкости. Идет десятый час ночи, а Сону все также сидит на том самой скамейке, роняя капли слез на светлую ткань джинсов. Он сидит тут с восьми. Рики, наверное, уже не явится, и блондину чисто по-человечески страшно. На улице темень, хоть глаз выколи. Даже фонарей, что обязаны быть в жилых парках, нет. Становится и впрямь жутковато. — Зря я ему поверил, — хнычет Сону, вытирая очередной поток горячих слез со своих щек. Тело парня подрагивает не столь от слез, сколько от холода. Начало лета, а ночи в Лас-Вегасе стоят зимние, холодные и в действительности страшные. На Сону лишь светлые джинсы багги и футболка с рукавами до локтей, в которую сейчас он отчаянно пытается укутаться, желая получить хоть какое-то, но тепло. Достать из своего чемодана теплую кофту, — видимо, слишком умная идея на данный момент, поэтому приходится довольствоваться тем, что имеет. Мысленно Сону проклинает весь белый свет, начиная со своего знакомства с Сонхуном и переезда в Вегас, заканчивая расставанием тоже с Сонхуном. «Сейчас бы в тепле смотрел какой-нибудь сопливый фильм, а не вот это вот все.» — думает Сону, но быстро качает головой, ругая себя: — Что за глупые мысли, Ким Сону? Становится лишь холоднее. Ветер уже не обдувает, а конкретно дует, заставляя тело ежиться, а мурашки — ползти по коже, содрогаясь при каждом взаимодействии с ветром. Неприятно. Сону, честно, уже готовит себе местечко, чтобы прилечь на скамеечке, оставаясь тут на ночь, но жизнь преподносит ему подарок судьбы в виде Нишимуры Рики собственной персоной. — Боже, Сону-я, сильно замерз? — японец быстро снимает с себя простую серую худи, наспех кутая в неё младшего. — Да тебя же от мертвеца не отличить! — немного прикрикивает Рики, поднимая Сону на ноги. Ему стыдно. Очень стыдно за то, что он заставил себя ждать именно Сону. Его, также как и Чонвона, вызвала Шухуа, сообщая о том, что к ним в казино занесло какого-то мажора, что явно не умел проигрывать, раз после игры разнес чуть ли не весь зал, будучи невменяемым. И как позже обнаружили медэксперты: мужчина был под веществами. Это короткое дело еле получилось умять, договариваясь и чуть ли не чечетку танцуя перед копами, что заявились по первому только звонку гостей из зала. Сону видит Рики расплывчато, но голос его слышит отчетливо, и именно это заставляет его улыбнуться впервые за два часа. Хоть он и хотел его убить — это он сделает позже. Сейчас хочется постоять под душем, обливая себя горячей водой с ног до головы, а потом красным, как рак, вылезать из душевой, осматривая сморщенную кожу на ладонях. — Прости меня, Сону. пожалуйста, прости, — Рики, неожиданно для младшего, сгребает его в объятия, обхватывая осиную талию своими крепкими руками, притягивает парня ближе. — Извини, правда. Сону стоит в оцепенении, не подавая даже малейшего признака жизни. Дыхание уходит на второй план, когда обнимает Нишимура. Сону до сих пор относится к нему настороженно, но в этот момент все сомнения, что были раньше отпали. Их будто и не было. Будто не Сону два часа сидел на улице, ожидая Рики. Это все испарилось, как по щелчку. Странное тепло разливается внутри блондина, но ему это даже нравится. — Хён, что ты делаешь? — еле как выдавливает из себя Сону, облизывая сухие губы. — Извини, хорошо? — старший отстраняется, в этот раз взяв Сону за плечи. Он, честно, не замечал то, какие широкие они у его младшего. Сону лишь кивает, понимая, что говорить «все хорошо» явно будет не в тему. — Давай поднимемся? Я ужасно устал. — Ким кивает в сторону дома, в котором, по его подсчетам, он будет жить. Рики ойкает, одной рукой утягивая за собой Сону, а второй — его чемодан. Кстати, мультиварке его придется побыть без любимого хозяина. Сону заберет ее у Чонвона позже. Как оказалось, Сону будет жить на девятом этаже недавно построенного многоэтажного дома. Лифт довозит парней без происшествий, и Рики быстрым шагом направляется к двери квартиры, пока Сону мелкими шажочками семенит за ним следом. Спать хочется неимоверно. Еще буквально чуть-чуть — и Ким уснет прямо на лестничной площадке. Ему, если честно, все равно. Но Рики, к счастью, быстро открывает дверь квартиры, подталкивая усталую тушку блондина вперед. Сону сейчас все равно на то, что из себя представляет его новое место жительства, поэтому он опускается на первую попавшуюся выпуклость, устало откидывая голову вверх. Как оказалось, он присел на пуфик. Рики смотрит на него с умилением, хотя понимает, что младший очень устал, а ему до сих пор стыдно. Вновь опустившись на корточки рядом с блондином, Рики берет его ножку, аккуратно снимая молочно-белые кроссовки со ступней. Ногам вмиг становится легче, и Сону коротко стонет от удовольствия. Рики хмыкает своим мыслям, освобождая от своеобразных кандалов и вторую ногу. Ким на байт становится счастливее, уже самостоятельно поднимаясь на ноги, чтобы как слепой котенок найти в неизвестном ему пространстве спальню. Впрочем, мучаться приходится недолго, ведь Рики любезно направляет его за руку к нужной двери. Кровать, на удивление, уже застелена, но это даже лучше. Остается лишь раздеться. Самостоятельно это, конечно, вновь не получается, потому что руки Рики оказываются быстрее: длинные пальцы поддевают края лавандовой футболки, снимая ее не без помощи Сону — он поднимает руки. Ким в бреду, если не понимает того, что уже полуголый сидит перед Нишимурой, а тот его ещё и раздевает. Наутро станет стыдно. — Хён, там пижама, — еле хрипит Сону, указывая на свой багаж. Японцу долго искать не приходится, так как пижама Сону значительно отличается от всех остальных его вещей: молочная шелковая ткань блестит на лунном свету, поступающему и освещающему всю комнату через панорамное окно во всю стену; короткая рубашка с рукавами-воланами и с принтом маленьких красных сердечек ничем не отличается от таких же коротких шорт. Рики, честно, совсем не удивляется такому выбору Кима, потому что от этой пижамы прямо веет аурой Сону. Пока Нишимура возится с этим спальным комплектом, Сону сам подходит к нему, забирая из рук свою вещицу. Японец выглядит непонимающе, но ничего не говорит, лишь наблюдая за тем, как младший снимает с себя джинсы, кидая их куда-то в дальний угол спальни. Сону стоит к японцу спиной, так что второй с бесстыдным восторгом в глазах осматривает его тело. Это, конечно, неприлично и вовсе неправильно, но кто бы смог оторвать свой взгляд, например, от пышных ягодиц Сону? Или же от тех его стройных ног, на которые он сейчас отчаянно пытается натянуть шорты. — Сону, тебе помочь? — опускает свою руку на чужое плечо, все также оставаясь позади. Младший кивает, разворачиваясь к своему «помощнику» Шорты у него все-таки натянуть получается, а вот с пуговицами на рубашке он справиться точно не в силах. За это и берется Рики. Он, честно говоря, в шоке от вида раздетого Сону. Это, конечно же, хотелось бы увидеть при других обстоятельствах, но пока Нишимуре приходится довольствоваться только этим. Рики поднимает голову, чтобы взглянуть в глаза младшего, но замечает для себя совсем иное: Сону прикусывает свою нижнюю губу, опрокинув голову. Кажется, ему неповинные действия старшего нравятся, раз он терзает свои губы, невольно издавая какие-то мычания, отдаленно напоминающие стон. Рики заканчивает свою «работу» быстро. Берёт Сону за талию, разворачивая к кровати. — Теперь иди спать. Позвони завтра, — Нишимура уже было уходит, но одна хитрая белая лиса не дает ему этого сделать: хватает за запястье, притягивая к себе поближе. Сону секундно смотрит в озадаченные глаза старшего, приподнимаясь на носочки, быстро клюет в губы, сонными глазами смотря на реакцию. Рики не понимает недолго, потому что через секунду его уже валят на двуспальную кровать. Сону слишком наглый, а Рики пока до сих пор от шока отойти не может, но ему этого и не дают, когда младший перекидывает свои красивые ноги через чужие бедра, усаживаясь на них, ближе наклоняется к лицу, перед тем как поцеловать снова, тихо произносит: — Останешься?
