У вас похожие имена.

Холодное ноябрьское утро, серое небо, затянутое утными тучами, противный моросящий дождь вперемешку с мокрым снегом. Под ногами хрустели замерзшие лужи. Две пары убитых кед пинали друг другу валявшийся на дороге камень. Голубоволосый щуплый парнишка, больше похожий на девчонку-восьмиклассницу, и высокий патлатый шатен не особо ладили, но когда вас двоих ведут к социальному педагогу за вечные разборки — делать особо нечего. Они просто молча шли за учителем, насупившись. Преодолев невероятное расстояние в пятьдесят метров от одного школьного корпуса до другого, парни перестали игранить в свою незамысловатую игру и вновь вспомнили о своём гневе друг к другу. Сидя около кабинета соц. педагога, синевласый закрывал лицо локонами волос и ладонями, в которые капали редкие слезы в перемешку с кровью из носа. Патлатый же держал в своих руках две части расколотой маски и победно ухмылялся, пока его не вызвали в кабинет. Зайдя в довольно уютное помещение, парень кинул осколки на стол приятной женщины, а сам рухнул на диванчик рядом. — Салли, – начала женщина, сидящая за столом, но десятиклассник сразу ее мрачно перебил: — Вообще-то, я Ларри. — А, да, извини. Просто у вас очень похожие имера. Ну, так о чём это я, Ларри... Началась бессмысленная беседа про недопустимость драк и буллинга, вред курения и все такое, что Лоуренс Джонсон слышал миллионы раз. А вод для парнишки Салли такая беседа предстояла впервые. — Салли? Заходи, не бойся, – ласково позвала соц. педагог. Салливан Фишер закрывал лицо руками и молча слушал тихий голос женщины, после чего его отпустили, вернув ему разбитую маску. Точнее говоря, протез. Ларри уже давно сидел в подвале апартаментов Эдисона и рисовал. Смысла особого в этом не было, никто не видел его картин, кроме матери. Но мать это расстраивало. Рисунки Ларри в основном были тёмными, мрачными, они олицетворяли безысходность, как и сам художник, в принципе. Все, кто его знал, привыкли к тому, что юноша все время в подавленном или гневном расположении духа, что он может крикнуть и поругаться. Но все хоть и боятся, но подсознательно понимают — он не из тех, кто может ударить. Так почему же Лоуренс подвергся предупреждающей беседе и почему бедный голубовласый паренек истекал кровью в коридоре около кабинета. «Да потому что этот недотепа споткнулся и растянулся по всему коридору, еще и нос разбил об свою эту фриковую масочку, да и ее тоже разбил, небось еще и социалке ничего не сказал» — подумал Джонсон, размышляя об этой ситуации. Салли направился домой - в АЭ, как ни странно - в надежде, что отца нет дома. Мать парня умерла в далеком детстве, сейчас парню 16 и он все еще пытается наладить отношения с отцом. Это тяжело, и морально, и, к сожалению, физически. Мужчина иногда находит покой в алкоголе, что отражается на Салли. «Я должен был сказать, что этот Джонсон меня не бил, а наоборот, помог... Почему я запаниковал?. Надо бы извиниться перед ним, но он... Кажется, я ему неприятен» — загонялся Салл. Протез был сломан, поэтому Салливан натянул медицинскую маску и распустил волосы. Пройдя по соседям, он получил с десяток советов в починке, но в итоге его отправили в подвал к «сыну Лизы», который мог сделать все что угодно, если хорошо попросить. Салли отправился на поиски Лизы – это работница апартаментов Эдисона. Обойдя все этажи, он нашёл ее на втором. — Здравствуйте, Лиза! Не могли бы вы... Познакомить меня с вашим сыном? – робко спросил парень, опустив голову вниз. — Привет, Салли! А вы разве не знакомы? – недоуменно спросила улыбающаяся женщина, – вот, держи карту от подвала, зайди к нему. Его зовут Ларри. «Ларри?!» Салливан понадеялся на то, что это не тот Ларри, о котором он думает. Мало ли в мире Лоуренсов! Между тем, Сал уже находился в подвале и стучался в дверь с табличкой „KEEP OUT”, за которой играла тяжёлая музыка. Постучаться пришлось сильно, чтобы сын Лизы открыл дверь. И как бы Салл не надеялся, Ларри оказался ему знаком. Секунд двадцать они недоуменно смотрели друг на друга сквозь волосы, скрывающие верхнюю часть лица. — Привет, Лар-Ларри, – тихо поздоровался Салл, запнувшись на имени. — Ну привет, Сал-Салли,– посмеялся Джонсон, передразнив парня, – ну и что же тебе тут потребовалось? — Мне.. Эм... Мне нужна помощь, и Лиза отправила меня к тебе, – нерешительно ответил Салл, — но ты, видимо, занят, поэтому я не буду тебя отвлекать, – протатараторил он и развернулся, в попытке покинуть подвал и больше никогда сюда не возвращаться. — Стоять, – строго ответил Ларри, остановив паренька за воротник чёрного свитшота, – если мать тебя отправила сюда, то видимо я действительно единственный человек во вселенной, который может тебе помочь, – пошутил Ларр с серьёзным лицом, – заходи. Ларри открыл дверь шире и кивком пригласил Салли зайти. Салл шагнул в комнату, дрожащую от громкой музыки и огляделся. Картины. Повсюду висели завораживающие произведения искусства. Темные, мрачные, пустые холсты тоже висели, у стен стопками лежали полотна с незаконченными изображениями или с безобразными кляксами. В центре комнате стоял мольберт с начатым рисунком, около него табуретка со всем нужным для рисования. Около наружней несущей стены находилось нечто, похожее на письменный стол, заляпанный краской и заваленный мусором. Кровать в углу комнаты была не застелена, а ее изголовье было исцарапано разными надписями. — У меня не очень важно, поэтому я пойду наверно и не буду мешать... –начал Салли, когда металлист выключил музыку. Тишина была слишком громкой для этого. — Слушай, не компостируй мне мозг, че пришел? – грубо спросил Ларри и пристально посмотрел в глаза, прятавшиеся за прядями голубых волос. — Я... Это... – замялся Салли, показывая осколки протеза в своих ладонях, поцарапанных этим же протезом. — А, масочка эта твоя. Ну, дай мне минут десять. А пока сядь куда нибудь и ничего не трогай, – хмыкнул Лоуренс, аккуратно забрав у Фишера протез. — Это протез... — Что?