У вас похожие имена.

— А, масочка эта твоя. Ну, дай мне минут десять. А пока сядь куда нибудь и ничего не трогай, – хмыкнул Лоуренс, аккуратно забрав у Фишера протез — Это протез... — Что?, — опешил Джонсон. — Протез... Сначала я носил его, чтобы не занести инфекцию, а теперь, когда все зажило, чтобы не пугать людей. Забей, — тихо объяснил Салли, склонив голову ещё ниже. Ларри промолчал в ответ на слова парня и стал возиться с осколкамм протеза. Починив его с помощью строительного степлера и куском похожего материала, он резко подошел к сидящему на его кровати Салли и заставил поднять голову, грубо схватив за подбородок. Другой рукой Ларр аккуратно убрал волосы с его лица и сдвинул маску на подбородок. Он молча разглядывал зажмурившееся лицо. Глядя на несколько больших шрамов, проходящих через глаз и бровь, нос, уголок губ, доходящих до правого уха и заканчивающихся в районе шеи, на лице Джонсона не дрогнул ни мускул. После двух минут тщательного разглядывания лица девятиклассника, Ларри надел его медицинскую маску обратно и впихнул в руки качественно отремонтированный протез. — Не знаю, кого ты собрался пугать этим смазливым личиком в царапинах, но твою эту маску я сделал. Все, – безразлично сказал патлатый, отвернувшись от Салли и вздохнув. — Спа-спасибо...– вымолвил парень, запнувшись. Протез уже был на его лице. — По-пожалуйста, – передразнил его Ларри со злобой, – слушай, ты всегда заикаешься, Ралли? Или как там тебя... – Ларри сделал вид, что забыл имя парня, но, конечно, он его помнил. Салли. Как он мог забыть, они же так похожи. Салли-Ларри, не забыть. — Нет. Только для тебя, Марри. Или как там тебя... – уверенно передразнил его Салл и вылетел из подвала пулей, лишь бы не получить от него сейчас. Это был их единственный диалог. И после него целый месяц опять была тишина. Казалось, что Ларри было все равно на Салли, а Салли все равно на Ларри. Только вот на картинах Джонсона появился персонаж с бледными шрамами на лице, а Фишер в своих стихах упоминал острые черты лица и сильные руки, пропитанные сигаретным дымом. В школе они почти не пересекались, а в АЭ – тем более. Не виделись, не общались, но имена друг друга отпечатались в их сознаниях. Салли, Ларри, какая разница? Следующий месяц молчания почти подошёл к концу. На дворе тридцать первое декабря. Новый год, новые переживания... Фишер молча сидел в своей комнате, пока отец накрывал на стол. Мужчина не пил уже три недели, и Салливан надеялся, что отец не сорвется в новогоднюю ночь. На бумаге рождался новый стих, а в мыслях был тот патлатый шатен. Как там его, Ларри, кажется? Да не кажется. Салливан весь извелся в попытках «случайно» встретиться, но все было тщетно. И вот, сегодня такой удачный день для встречи. Можно зайти, попросить соль например. Ну, глупо, а что поделаешь. Но Фишер отогнал эти мысли и вышел к отцу в кухню. Тем временем, Ларри опрокидывал уже третью банку безалкогольного пива. Курить - курил, пить – не пил, принципы! За рисованием он не замечал как бежит время. Полтора часа до полуночи. На холсте аккуратные шрамы и голубые растрёпанные волосы. Таких рисунков было уже точно больше сотни. Образ жалкого парня все и ещё стоял в глазах Джонсона. Как там его, Салли, кажется? Час. Остался час. Всего четыре этажа и они могут увидеть друг друга. Сорок минут. Переступить через гордость и два месяца мучений забудутся. Пятнадцать. Оба стоят на пороге квартир. Пять минут. Четыре. Три. Оба сорвались с места. Лифт не работает, черт возьми! Лестничные пролеты... Четвертый, третий... Подвал, первый.. Второй. Минута. Они стоят напротив друг друга на ступенях и просто смотрят. Салли и Ларри. Или Ларри и Салли. Какая разница? Десять секунд. — Привет, – раздался приглушенный протезом голос. — Привет, – прозвучал хриплый ответ. Полночь. Щелчки протеза. Кончики пальцев в голубой краске запоминают каждую неровность на чужом, но родном лице. Голубые глазки скользят по волосам, по скулам, спускаясь к локтям и к изящным пальцам. — Иди, – раздалось с обеих сторон. Они улыбнулись друг другу. Салли и Ларри, или Ларри и Салли, какая разница? Улыбнулись и разошлись. Медленными шагами вернулись в свои квартиры. Оба получили взбучку от родителей. Но это было не важно. Важно было ощущение теплых пальцев на лице и лица под пальцами. Сколько времени пройдёт, прежде чем тоска опять станет такой сильной?