У нас есть целая вечность

С того памятного разговора прошло полгода. Неизвестно сблизились ли они, но во всяком случае стали понимать друг друга без слов. Белые хлопья снега в волшебном танце падали на крышу школы волшебства. Опускались на шпили и башенки. В зале двух стихий уже стояла большая, красочная новогодняя елка. Дети бегали и хохотали в предвкушении праздника. Атмосфера не обошла стороной и преподавателей Тибидохса. Великая Зуби приобрела новую пеструю, напоминающую попугая шаль, которую ей подарил ее новоиспеченный супруг- Готфрид Бульонский. Сам же он обошелся новым копьем, которое в свою очередь подарила ему супруга. Малютка Клоппик, напялив на себя красную шапочку, носился по коридорам, сбивая всех и вся на своем пути. Даже Поклеп Поклепыч, который по своему обыкновению обходил вес праздники стороной, ходил если не с улыбкой, то с хотя бы ее подобием. Медузия к празднику относилась скептически, считая, что бессмертным ни к чему радоваться еще одному прошедшему году. Сарданапал же считал, что к празднику надо относиться с особой серьезностью, Медузии совершенно не понятной. Но находясь рядом с академиком ей передавалась его праздность, и она, отбросив остальные сомнения все-таки радовалась предстоящему торжеству. Одним декабрьским морозным утром, когда еще птицы не оттаяли после ночного мороза в комнату доцента Горгоновой раздался настойчивый стук. Медузия, лениво потянувшись, откинула одеяло, недоумевая кому она понадобилась в столь ранний час субботнего выходного. Открыв дверь, женщина увидела на своем пороге академика Сарданапала, который лучился одной из самых добрых его улыбок. В руках он держал за шнурки две пары коньков. Доцент Горгонова застонала. -Меди, я, кажется, тебя разбудил. -Сказал он. При этом его усы трепетали в радостном возбуждении. -Нет, ничего. Я уже собиралась вставать. -Как на счет того, чтобы посветить свое утро занятию спортом? Тем более, что за окном такая прекрасная погода. -Сарданапал махнул рукой куда-то в сторону окна. Проследив за его движением Медузия увидела лишь изморозь на подоконнике и пургу за окном, которая гнула к земле многовековые дубы. -Это, вы, считаете приятной погодой для прогулок? Хмыкнула она. -Ну, Меди, когда еще представится такая возможность. Неужели ты откажешь мне в столь приятном времяпрепровождении? -Я бы может и с радостью, но за три тысячи лет нашего с тобой знакомства я ни разу не встала на коньки. Усы академика удивленно взметнулись вверх. -Как, неужели? Тогда это просто восхитительная возможность научиться. Волшебница замялась. Увидев ее сомнение, он лукаво улыбнулся и произнес: «Я тебя научу, помнишь, как в старые добрые времена, когда я только привез тебя сюда…». -Доцент Горгонова улыбнулась. Сомнения если не исчезли полностью, но подернулись довольно толстой пленкой озорства. -Ладно, уговорили, сейчас, я только оденусь. -Медузия скользнула за дверь. Спустя десять минут преподавательница снова выглянула. Поверх белого свитера на ней красовалось темно-синие пальто. Черные лосины подчеркивали плавные, эстетичные изгибы ног. На ступнях красовались высокие утепленные унты. Вокруг шеи был обмотан розовый шарф. Академик Черноморов порозовел, но быстро спрятал улыбку. Взяв друг друга под руки, оба направились к выходу из Тибидохса… Проваливаясь по самые верхушки сапог в снег, они дошли до небольшого озерца, который находился чуть дальше драконбольного поля. Надев коньки, оба выбрались на лед. От румяного академика было трудно ожидать такой резвости, но он вновь удивил Медузию, став вычерчивать на льду замысловатые фигуры. Горгонову же больше заботило то, как удержаться на коньках и не упасть лицом в снег. К ней подъехал Сарданапал и аккуратно взял за обе руки, развернувшись к ней лицом. -Ну что, поехали? -У Медузии по этому поводу были сомнения, но она оставила их при себе. Черноморов стал медленно двигаться назад, утягивая ее за собой. Доцент неуверенно начала скользить, повинуясь его движениям. Но не успела она обрадоваться, как левый конек заехал в какую-то выбоену, не понятно как оказавшуюся на первый взгляд на кристально чистой поверхности льда. Пытаясь удержать равновесие она схватила академика за плечи, но и это не помогло. Оба повалились на снег, так, что Медузия упал прямо на Сарданапала. Он засмеялся, повернувшись так, что доцент Горгонова оказалась лежать с боку от него. -Видишь, Меди, это не так уж и страшно. Со временем все обязательно получится. Женщина легко улыбнулась…Проведя на катке еще неопределенное количество времени, решили возвращаться в замок на обед. По дороге оба молчали. Первым нарушил тишину академик. -Меди, через неделю Новый год. Не хочешь провести его со мной за чашечкой кофе? -Чашечка кофе, это та, которая бокал шампанского? -Съязвила Медузия. Правый ус Черноморова описал в воздухе неопределенную дугу. -Сарданапал, я не понимаю, почему ты так радуешься этому празднику? Ведь мы бессмертны, в нашей жизни будет еще много подобных торжеств… -Ну хотя бы, Меди, тому, что я проведу очередной год вместе с тобой. Оба продолжали путь, но академик снова нарушил молчание. -Так, ты согласна? -С волнением спросил он. -Думаю, да. У меня, кажется, не было планов на этот вечер. -Знаешь, я в жизни не встречал таких красивых глаз. -Медузия подняла бровь, этот жест она всегда делала, когда находилась в крайнем недоумении, но все же решила ответить: -А если встретишь еще? Он ответил сразу. -То пройду мимо без оглядки -Почему? -Потому что они не твои. -Они остановились. Медузия улыбнулась, и немного привстав на цыпочки, легонько поцеловала Черноморова в лоб. … В назначенный день, в назначенное время, а именно в 23.00 31 декабря в кабинет Сарданапала раздался стук. -Входите, послышалось из-за двери. -Медузия легонько толкнула дверь, и та бесшумно отворилась. Первым делом Горгонова заметила небольшой круглый стол, на котором красовалась бутылка искристого и два бокала. Женщина усмехнулась. Интуиция снова ее не подвела. У потрескивающего камина, из которого выбрасывались искры и кружась, падали на пол, прожигая разноцветный ковер, стоял академик Сарданапал, явно празднично одетый. На нем красовалась белая рубашка, поверх которой расположилась красная мантия, вышитая золотым узором в виде птицы. На ногах парадные черные брюки. Черноморов в свою очередь изучающе смотрел на доцента Горгонову, которая явно немало времени провел за подготовкой к праздничному ужину. На ней, как влитое сидело черное платье с плавным белым градиентом ближе к груди, большой вырез оголял спину. Волосы, подумав, Медузия решила оставить, как и всегда распущенными. Сарданапал жестом пригласил доцента сесть в кресло напротив него. -Ну что, Меди, выпьем за то, что ты прекрасно выглядишь… -Кажется, мы пили за это в прошлый раз. -Лукаво улыбнувшись, сказала она. -Действительно. -Немного подумав, ответил академик. -За столько лет мы пили уже, кажется, за все. -Тогда выпьем за Новый год. -не теряя хорошего настроения повторил он. -Выпьем. -Вздохнув, сказала Горгонова, мельком припоминая, что за это они пили ровно 50 лет назад. Медузия сделала небольшой глоток. -До Нового года осталось совсем немного. Как на счет того, чтобы подарить мне танец? -Его левый и самый озорной ус, хотел было щелкнуть Медузию по носу, но не достал. -С удовольствием. -Сказал женщина, ставя бокал на столик. Тут же заиграла медленная, плавная музыка. Академик помог Горгоновой подняться. Она встала, и положила свои руки ему на плечи. Сарданапал же в свою очередь опустил свои ей на талию. Оба двигались в такт мелодии, не трудясь изображать, что-то действительно похожее на хороший, профессиональный танец, хотя оба танцевали почти безупречно. -Знаешь, Меди, я снова хочу сказать, что люблю тебя. -От этого заявления на душе у доцента будто заскребли кошки. Видимо это отразилось на ее лице, потому что музыка вдруг стихла, а на лице Сарданапала вновь проступила печаль, но он быстро справился с новождением и снова обняв Медузию, повторил: «Но я буду ждать. Буду ждать пока ты не будешь готова, даже если на эта уйдет целая вечность». Впервые поддавшись порыву сердца, а не разума доцент Горгонова ответила: «Знаешь, думаю, что сейчас я готова». Она подалась немного вперед, легко касаясь губ академика. Чуть помедлив, будто проверяя истину ее намерений, он тоже сначала робко, на потом все глубже ответил на ее поцелуй. Обоим хотелось, чтобы он никогда не прерывался, но воздух заканчивался, и им пришлось отстраниться, но не на долго. Черноморов осторожно коснулся губами ее шеи, кожа доцента незамедлительно ответила мурашками. Проверяя, позволит ли она зайти ему дальше, Сарданапал оголил ее плечо, и стал опускаться ниже, пока его губы не оказались на запястье ее руки. Медузия не протестовала. Академик оголил второе плечо. Горгонова вздрогнула, но не отстранилась. -Мне страшно. -Сказала она шепотом. -За столько лет я забыла эти ощущения, которые в прошлом доставили мне столько боли. -Она облокотилась лбом о его плечо.-Меди, помнишь, что я тебе обещал? -Доцент Горгонова подняла на него свои насыщенно-зеленые, почти изумрудные глаза, в которых все еще, за столько лет не перестали гореть огоньки веселья и озорства. -Я никогда не сделаю тебе больно. Возможно, это будет очень неприятно, но все пройдет, ты же помнишь? -Он заправил одну из выбившихся из шевелюры медно-рыжих волос змейку женщине за ухо. Она легонько кивнула головой. Платье упало на пол. Сарданапал накрыл ее грудь руками, спасая от холода. Взяв Медузию на руки, оба, как по волшебству оказались в комнате на кровати. Волшебница судорожно начала расстегивать рубашку академика. Мантия уже лежала на полу. Наконец пуговицы поддались, и оголили торс Черноморова. Он поцеловал Горгонову в губы и стал медленно опускаться ниже. Поцеловал грудь, оттянул и начал мять в пальцах сосок. Женщина закусила губу. Академик стал опускаться ниже до живота, а затем, оттянув кружевную ткань, коснулся языком налившегося клитора. Медузия охнула. Волшебник не останавливался и стал обводить языком большие половые губы, а потом и малые. Медузия прогнулась, вжалась в кровать он нахлынувших ощущений. Академик понял, что делает все правильно, и стал двигать языком чуть быстрее. Волшебница издала стон. Вдруг она почувствовала, что что-то горячее и твердой упирается в ее лоно. -Меди, прости меня, пожалуйста, но тебе сейчас будет очень неприятно. -Не дав Горгоновой опомниться он сделал резкий глубокий толчок. Волшебница вскрикнула и попыталась отползти, но академик лишь сильнее прижал ее к себе, не давая шевельнуть. Из глаз доцента скатилась слеза. -Больно. -Всхлипнула она и снова попыталась шевельнуться. -Тише, Меди, тише. Подожди немного. Дав Горгоновой привыкнуть к новым ощущениям, Сарданапал начал двигаться медленно, но настойчиво. Доцент снова вскрикнула. Но Черноморов понимал, что сделай он это по-другому ей было бы еще больнее. Волшебник погладил ее по волосам и поцеловал в нос. Снова толчок. Медузия закусила губу. Постепенно Черноморов ускорялся, вскрики сменялись на стоны. Горгонову накрыло неведомой волной. По телу разливалось приятное тепло. Желая быть ближе к Сарданапалу, она подалась вперед, на встречу его движениям. -Все хорошо? -Сбивчиво, но с волнением спросил он, не прерывая движений. -Д…да. Выдохнув, ответила волшебница. Удовольствие достигло своего апогея. Медузия выгнулась и издав громкий стон, сжала в кулак простынь. Через несколько секунд рядом с ней опустился академик. Оба старались восстановить дыхание. Сарданапал обнял Горгонову, тело которой еще содрогалось за плечи и аккуратно поцеловал в висок. -Меди, ты- лучшее, что случилось со мной в этой вечности…- Доцент лишь обняла академика в ответ. Вскоре оба уснули.