Чувства.

      Аонунг наблюдает за лежащим на спальном ковре Нетейамом, пока плетёт рыболовные сети. Прошла неделя после той битвы, прошла ровно неделя после того ужаса, что увидел Аонунг.       И ненависть к семье Салли внутри поедала его, не давала спать по ночам, терзала где-то там, глубоко внутри. Великий Турук Макто и его семья принесли в его дом войну. Принесли страх, боль и отчаяние в дом Аонунга.       Но стоило ему посмотреть на спящего Нетейама, за которым почему-то именно ему поручили присматривать, видимо всё-таки надеясь их подружить. Смотря на это худое и хрупкое тело, на это спокойное и совсем невинное выражение лица, злоба уходила. Он не знал почему, но злость и гнев махали ему ручкой, уходя из души.       Спящий на’ви казался самым чистым созданием, которое только может быть.       Юноша неожиданно ухмыльнулся, вспоминая свои первые впечатления об этом синем недоразумении. Стоило лесным на’ви появиться, он заметил их разницу между собой. Морские на’ви все были крепкие, с сильными плечами и ногами. Все: и женщины, и мужчины.       А лесные… Они… Лёгкие. Грациозные, гибкие, как молодые ветви деревьев. Ни одна женщина Меткайина не могла похвастаться той лёгкой грациозностью, хрупкостью и изяществом, которыми владел этот паршивец. Несчастный полукровка, бесящий, но, о Великая Мать, какой он красивый. Всё это, все эти качества иногда заставляли Аонунга забывать, что перед ним не нежная красавица, а достаточно сильный юноша. Он не мог объяснить это желание оберегать, защищать.       Нетейам открыл глаза и устало выдохнул. Ему не разрешали ничего делать, пуля травмировала плечо, поэтому жизнь без действия была скучна. Всё время находиться дома было невыносимо. Он смотрит на море: прекрасное, чистое. Его тянуло туда, к воде, к жизни. Но он всё равно был вынужден лежать на спальном коврике и терпеть фантомную боль в плече.       А его… Можно сказать «нянька» лишь вызывал неловкость и молчал, плетя сети. Нетейам заворожено наблюдал, как он орудует длинными пальцами, слегка горбится сосредоточенно и ловко переплетая нити.       В голову сына Джейка приходит идея, как скрасить времяпрепровождение.       Поэтому он сел и смотрел на Аонунга, пока тот не поморщился и не поднял свой недовольный взгляд.       — Чего тебе?       — Научи меня плести сети, раз уж мне другим заняться не дают, — выдаёт Нетейам и наблюдает, как парень хмурится, его уши дёргаются, но он кивает и хлопает ладонью по полу рядом с собой.       Нетейам с довольной улыбкой садится рядом, близко, почти соприкасаясь с горячим и более рельефным телом. Аонунг берёт его руки, показывая как правильно держать, как плести и всё хмурится, пока Нетейам жадно впитывает каждое слово, всматриваясь в чужое лицо и движения пальцев. Запоминая любое мимолётное действие.       Раньше лесной на’ви считал себя достаточно хорошо сложенным и сильным, пока не оказался здесь. До того, как оказался в воде, чувствуя себя беспомощным зверьком, пока не встретил Аонунга, что изучающе слишком нагло проходился взглядом по его телу.       Теперь Нетейам вообще чувствует себя каким-то котёнком, хоть и старается что-то сделать, ему не хочется быть бессильным, он не может себе позволить этого. Он не может себе позволить быть слабым, на нём гора ответственности и надежд, возложенных отцом. Нетейам борется, учится, ломая руки и ноги, чтобы не подвести тех, кого любит.       — Эй, придурок, ты слушаешь меня? — резко и неожиданно рявкает на него Аонунг, заставляя Нетейама вздрогнуть.       — Да, прости.       Нетейам старается повторять движение парня, впитывает каждое действие, пока тот ухмыляется, наблюдая за ним. Аонунг ловит себя на мысли, что красуется перед этим придурком. Так, как красуется перед девушками, скалясь, довольный льстивому вниманию.       Но Нетейам парень и Аонунгу не нужно его внимание. Правда ведь?

***

      — Лесной skxawng! Совсем с головой не дружишь? Сказали не подходить к воде, нет, он прëт.       Аонунг рычит и становится на скалу, рядом с Нетейамом, сидящем на самом краю, и Тук.       — Ты мне не нянька, — огрызается парень и поворачивается, показывая полный недовольства взгляд, нарушившему его покой парню.       — Если с тобой что-нибудь случится, спрос будет с меня. Даже твой братец на жопе смирно сидит, тебе чего не сидится?       Аонунг ухмыляется, наблюдая за тем как Тук высовывает язык и обнимает брата крепче, словно защищая.       Пф. Чего он мог ожидать от этих полукровок?       — Я предупредил. Упадешь в воду и утонешь от того, что мозги у тебя поплыли, — фыркает сын вождя Меткайина и уходит.       И вправду, он не нянька Нетейаму, он не обязан беспокоиться о нём. Но всё же Аонунг пришел в бешенство лишь от вида: насколько опасно близко он к воде, сидя на рифе. А там, не дай Великая мать, если он поскользнётся, глубина приличная. Особенно для того у кого ещё рана не зажила.       — Он за тебя волнуется, — ехидно замечает Тук и улыбается, смотря брату в глаза.       — Не неси чушь, Тук, — отмахивается старший и встаёт, потянув здоровой рукой за собой младшую сестру. Им стоит вернуться к ужину, чтобы никто не беспокоился. Но видимо у мира были совсем другие планы.       Нетейам скользит на мокрой скале, успев отпустить Тук, падает в воду, теряясь. Он машет руками и плечо пробивает острая боль. Соленая вода сразу начинает щипать рану и Нетейам чувствует как лёгкие начинают ныть. Где-то там вопит Тук, кричит и старший из детей Салли, чувствует себя никчемным.       Отчаянно старается не утонуть, но накатившая паника мешает сосредоточиться, наверху всё ещё кричит младшая сестра и Нетейам думает лишь об одном.       Лишь бы она не полезла за ним. Лишь бы не пострадала.       Спастись от небесных людей, спастись с того корабля. Выжить после ранения пули и вот так умереть, утонув?       Смешно.       Лесной на’ви начал осознавать, что ещё секунда и он не выдержит, сделав вдох. Послышался плеск и парень увидел до боли знакомую фигуру. Сильные руки обвили тонкую талию и вытащили на поверхность, не давая Нетейаму снова потерять сознание и возможность глотнуть необходимого количества воздуха. Парень прижался к Аонунгу, что появился так вовремя, всем телом, впиваясь ногтями ему в плечи, судорожно вздрагивает и старается выровнять сбившееся дыхание.       Нетейам, как никогда в жизни, почувствовал их разницу в телосложении, когда вжался в крепкое тело, в сильные и слегка покатистые плечи, что были нужны морским на’ви для быстрого передвижения под водой. И теперь он как никогда прочувствовал, то какой он по сравнению с Аонунгом маленький, худой, трясущийся как лист. Наверное, он сейчас жалко выглядит.       И лучше бы он не поднимал взгляд. Лучше бы не смотрел в эти синие глаза, наполненные злобой. Этот взгляд заставил его вздрогнуть всем телом, который при встрече с янтарными глазами сменился на беспокойный. В глазах Аонунга вспыхнул страх. Стоило ему увидеть, как трясутся чужие руки, как в таких прекрасных глазах застыли слезы. Аонунг смотрит на Нетейама, как на маленькое, совсем хрупкое и беспомощное создание. И, если бы Нетейам мог бы ещё дольше смотреть в эти глаза цвета моря, он бы заметил такую несвойственную нежность.       Но он больше не мог, слишком смущающим был этот пристальный взор.       Попытка спрятаться от этого взгляда привела к тому, что Нетейам уткнулся в чужое плечо, восстанавливая дыхание полностью. Аонунг вытащил его из воды, сажая того на скалу, а Тук дёргает его подальше от края, обнимая брата.       — Я же говорил, не лезь. Если бы я отошёл подальше, ты бы сдох! — шипит на Нетейама синеглазый. — Нельзя сразу послушаться?!       — Не ори на меня, — рычит ему в ответ парень.       — Хочу и буду. Идём, дебил! — Аонунг дёргает лесного мальчика на себя, и увидев как тот от боли корчит лицо, отпускает испуганно. Он же не сильно его дёрнул, так. Легонько.       Тревога тут же сменилась на уже родную злобу, когда Нетейам начал мелодично хихикать. Мелодично? Что за мысли?!       — Да пошёл ты, — шипит принц Меткайина, краснея от осознания, что ему нравится этот смех.       Такой красивый, звенящий. Аонунг уходит, убегает прочь от этого смеха, что всё ещё звенит в ушах. Где-то там, отпечатываясь на подкорке сознания.

***

      Нетейама прижимают к какой-то скале в очередной стычке, Аонунг уже не боится навредить, вжимая того в холодный камень — рана зажила давно. Очередная запинка, издёвка, переросшая в драку заставляет в жилах кипеть кровь у обоих. И им обоим это нужно, эти взгляды полные злобы, ссоры, шипения и рычание друг на друга, чтобы почувствовать всем телом. Почувствовать друг друга близко, рядом, задыхаться из-за ничтожного расстояния между ними.       Аонунг рычит, сверкает голубыми глазами, впиваясь ногтями в бёдра юноши, вызывая у того тихий скулёж и такой же взгляд. Такой же злобный, такой же разъярённый и горячий.       Нетейам честно старается игнорировать сарказм, придирки, потому что ему не хочется подводить отца. Нетейам всегда думает прежде, чем сделать, он так воспитан. Он старший, по-другому не бывает.       Но рано или поздно мозги выключаются и он поддаётся гневу, эмоциям внутри, позволяя им выйти. Давая волю себе: кусаться, царапаться и шипеть. Чтобы потом держаться до следующего раза.       Бывший житель Оматикайя пытается оттолкнуть от себя сына Тоновари, но получает в ответ ещё большее приближение и шипение.       От резкого и неожиданного толчка бёдер, Нетейам на выдохе простанывает, опуская ушки вниз. Парень краснеет и с замиранием сердца наблюдает за тем, как Аонунг также замирает, снова изучающе приходится по худому телу и ухмыляется.       — Извращенец, — шепчет Аонунг в самое ухо, чем вызывает табун мурашек и ответное шипение лесного на’ви, что старается высвободиться из хватки.       — Хочу напомнить — это ты меня тут зажимаешь.       Нетейам в ответ впивается в сильные плечи, встречается с голубыми глазами и не решается отвести взгляд. Тело пробивает мелкой дрожью, когда он осознаёт свои ощущения. Он чувствует себя в зубах у хищника, чувствует себя снова каким-то слишком маленьким.       Юноша всё смотрит, каждой клеткой ощущает напряжение витающее в воздухе, переводит взгляд на губы Аонунга и краснеет ещё сильнее от постыдных картин, что подкидывает ему сознание.       Аонунг оказался в такой же ловушке янтарных глаз, наблюдает за движением его взгляда и поддаётся какому-то противоречивому желанию. Целует тонкие губы, вгрызается в них, кусаясь как голодный зверь и выбивает из лёгких Нетейама весь такой нужный, чтобы не задохнуться, углекислый газ.       Сын Тоновари уже готовится к заслуженному удару кулаком, но удивлённо выдыхает в поцелуй, когда получает ответ. Такой же жадный и горячий. И сейчас они снова соперничают, соперничают за главенство, сжимают друг друга, кусаются, но оба явно не собираются сдаваться.       Правда на последних секундах Нетейам поддаётся напору, расслабляет плечи и даёт взять над собой вверх, когда чужая рука ложится на затылок, поглаживая начало косы с нервными окончаниями, выбивая из принца Оматикайа стон.       — Перемирие? — выдыхает Нетейам, поднимая взгляд на Аонунга.       — Перемирие, — вдруг подтверждает ему юноша.       Сын бывшего вождя лесных на’ви дёргает уголками опухших губ и снова целует парня. Накрывает его губы своими мягко, нежно, как это делает отец, когда мама злится. Аонунг отвечает, подминает чужие губы и также дёргает уголки в ухмылке, когда Нетейам ускользает из-под его рук, неловко дёргает ушками, пока его хвост дёргается из стороны в сторону и уходит.       Нужно время успокоиться. Обоим стоит просто остыть, но навряд ли они забудут то, что произошло на кромке леса сегодня. Это воспоминание слишком хорошо отпечаталось.

***

      Нетейам долго взвешивал все за и против, неделю обдумывал каждое своё слово и оправдание перед отцом, если тот скажет, что идея полетать на икранах глупая.       Сидя в доме и помогая маме нарезать фрукты он уходит в себя, всё ещё нервничая, не зная, когда начать разговор с отцом. С одной стороны полетать это хорошая идея, развеяться после всего случившегося, с другой же — по-прежнему опасно.       Парень вздрагивает, услышав голос отца и почувствовав его руку на своём плече.       — О чем задумался, сын?       Нетейам сразу забывает все слова, которые продумал заранее, молчит несколько секунд, собираясь с мыслями, и отвечает:       — Я подумал, можно ли нам с братом и сестрами полетать на икранах. Я так соскучился по этому чувству полета и буду за всеми следить, всё будет хорошо, — проговаривает всю фразу целиком на одном дыхании. У парня сжимается сердце, когда он видит, как хмурятся брови отца и уже проклинает себя за предложенную идею. Проклинает за глупость, готовясь оправдываться, но удивляется увидев одобрительный кивок.       — Только осторожно, хорошо?       Нетейам не может сдержать улыбки, забывает о фруктах, вскакивает и сдержанно поблагодарив уходит.       Джейк улыбается ему вслед и переводит взгляд на одобрительную улыбку жены.       — Им это нужно, мой Джейк.       — Я знаю.

***

      Аонунг сидит у берега, наблюдая то за Циреей с Ло’аком рассматривающих ракушки, то на Кири, что внимательно слушает Ротксо, рассказывающего ей о тонкостях общения с тулкунами и как они выбирают себе духовных братьев и сестёр.       Принц Меткайина ухмыляется, видя взгляд своего друга устремлённый к Кири. Удивительно. Такое ощущение, что эти лесные имеют какую-то странную мистическую силу. Кири охмурила Ротксо, Ло’ак захватил всё внимание сестры и… Нет. Нетейам его не охмурижил. Нет. Конечно нет.       А тот поцелуй.       Парень смущается, воспоминая произошедшее и как бы не старался себя переубедить, ему чертовски понравилось.       Но признать это было до сих пор сложно. Поэтому он переключил мысли на Цирею с Ло’аком.       Аонунгу вообще не нравился Ло’ак, даже если они почти перестали драться, даже слегка сдружились, ревность к сестре все-таки была. Не хотелось её отдавать этому придурку, совсем не хотелось.       — Ло’ак, Кири, отец разрешил нам полетать на икранах, — подошедший Нетейам, улыбался широко и весело, словно вот-вот произойдёт что-то волшебное.       — А можно с вами?       Выдаёт Ротксо, смотря на Кири, правда девушка не успевает ничего ответить, так как Ло’ак вскакивает и произносит.       — Можно! Цирея тоже полетит, правда?       Младший сын Салли поворачивается к девушке и протягивает ей руку.       — Это опасно Ло’ак, — Нетейам хмурится и качает головой, ему совсем не нравится идея брать с собой водных на’ви. Если что-либо случится спрос будет с того кто предложил и тогда Нетейаму придётся терпеть тяжёлый взгляд своих родителей, да ещё и Тоновари с его Тсахик.       — Летать наверное также круто, как и на илу кататься, — Ротксо встаёт и чуть ли не прыгает на месте и затем улыбается ещё шире, услышав хихиканье Кири.       — Это конечно круто, но всё ещё опасно! Отец открутит мне голову, — протестует Нетейам, но увидев задорный взгляд брата понимает, что это бесполезно.       — Если кто-нибудь из этих двоих помрёт — я возьму вину на себя. Цирею я точно не уроню, — Ло’ак заговорщически ухмыляется, помогая дочери вождя Меткайина встать с песка.       — А влетит-то мне, — последний раз сопротивляется Нетейам, а затем вздрагивает, услышав голос Аонунга рядом, слишком близко.       Когда он успел подойти?       Сын Джейка быстро покрывается румянцем, воспоминая поцелуй, свои ощущения и то как он ещё час чувствовал прикосновения тёплых рук.       — Не думаю, что это так страшно, не ломайся, паинька наша, — фыркает Аонунг и улыбается, получив рассерженный взгляд и ответное шипение.       — Я не паинька.       — Ну, тогда давай! — Ло’ак широко улыбается и подходит к старшему брату, — Ничего не произойдёт.       Нетейам сдаётся и, с нахмуренными бровями, наблюдает, как его подопечные бегут к лесу.       Просто прекрасно. Полетал спокойно называется.