Узы экзорцизма

      Пару дней Шэнь Хэ провела у племянника дома, дав ему возможность распрощаться с близкими людьми на неопределённый срок. Его почти не бывало дома, в то время как тётя старалась и вовсе не покидать дом ближнего, дабы лишний раз не показываться народу. Лишь изредка она торопливым стуком каблуков доходила до хижины «БуБу», дабы отдать последние монеты на пучок цветков цинсинь и экстракта чашечки лотоса, которая добавила бы травам свежести.        —Я вернулся, тётя! – заголосил парень, входя в дом.        —Славно, – коротко отвечала она.        Для юноши эти три дня стали одновременно и райскими, и адскими. Одна сторона медали – долгожданное воссоединение с буквально родной кровью – любимой тётушкой, а обратная сторона – это довольно необычный образ жизни родственницы. Оно и понятно, ведь сколько лет прошло с тех времён, когда она была простой жительницей деревни на окраинах Ли Юэ. Там, высоко в горах, одновременно царствует умиротворение, чуть ли не в облаках лазурного купола, но в противовес земному раю идёт ожесточённая борьба за жизнь, каждый день которой может стать последним для неопытного посетителя их природной обиталище. Это был словно другой мир со своими причудами.        Окончание своего дня, которое, кстати, не всегда приходилось на вечер, ученица Адептов провожала в своей собственной обители, предоставленной наставницей. «Жилище» находилось на склоне горы Сянь-Люань, неподалёку от горы Аоцан. Южные холмы Чэнь Юй со всех сторон были окружены чайными полями, что были так горячо любимы всеми адептами, и, конечно же, Шэнь Хэ. Те редкие минуты удовлетворения, когда губы её касались Священной посуды, дабы сделать глоток белого чая Юньлай, были для неё особенно ценны. Абсолютно расслабившись, Богиня Уничтожения широким шагом добиралась до обители, чтобы скинуть свои божественные одеяния с изнеможённого тела и раскинуться на гигантских подмороженных росистых кувшинках, способных удержать её немалый вес. Во время затяжного сна, обнажённое тело покрывалось Божественным инеем, что очищал её от ауры злых духов. При пробуждении она чувствовала себя свежо и бодро.        Здесь же, в покоях племянника, от привычки оголяться перед сном она не избавилась, чем и вводила в заблуждение Чун Юня. Распластавшись на двухместной кровати, она вынуждала племянника изворачиваться всеми возможными способами, дабы не докоснуться какой-либо частью тела до её пышной груди.. Юноша первое время пытался укрыть её тонким одеялом, но она вежливо отмахивалась, говоря, что ей не холодно. Она не понимала, что он делает это вовсе не для того, чтобы её согреть. На утро простынь под девушкой оказывалась влажной от оттаявшего с тела инея, что причиняло ей дискомфорт. Чун Юнь задумывался, насколько же холодное тело у женщины, что иней на ней подтаивает только к утру. Если бы он практиковал такое же «замораживание» на ночь, оно, наверное, вмиг бы таяло от бурлящей энергии Ян у него в крови, что вспыхивала с новой силой каждый раз, когда он посреди ночи просыпался и видел перед собой голую тётушку. Эротические видения и странные такого же рода галлюцинации продолжали его донимать время от времени, словно это всё была злая шутка.        —Я договорился со всеми по поводу моего сегодняшнего покидания города. Они сопроводят нас до выхода из Гавани, если, конечно, ты не будешь против.        —Я не против, – она слабо улыбнулась. Она была против.        Лишняя компания, лишняя огласка, лишнее внимание к её персоне – зачем всё это? Вдруг жители посчитают, что она забирает малыша на верную гибель? Она вряд ли сможет контролировать свой гнев, если вновь увидит осуждающие взгляды других. Это было мечтой Чун Юня, его осознанным и взвешенным решением, никто не в праве его переубеждать, и уж тем более осуждать.        Сумка, собранная ещё за несколько дней до прибытия женщины, всё так же пылилась на окне, ожидая звёздного часа. Аптечка, сменная одежда, ножны для новенького меча, подаренного другом – всё находилось внутри. Не заметив, как прошло несколько часов, он уже перекидывал эту сумку через плечо, бросая последний взгляд на убранную квартиру, которая ещё неизвестно когда вновь станет обитаемой. Резко стало так одиноко.. ***        —Уа-а-а!        Завывание лучшей поварихи в Ли Юэ можно было услышать даже на морском порту на другом конце гавани.        —Чун Ю-ю-ю-юнь! Обещай, что хотябушки раз в год.. Нет, в полгода.. Нет, в месяц будешь нас навещать! Или мы сами придём и найдём тебя! Не побоимся! – она уткнулась в его плечо и чуть ли не плакала от отчаяния.        Небольшая группа людей, с которыми заранее договорился Чун Юнь, пришла попрощаться с ним. Талантливому экзорцисту были обязаны многие жители Ли Юэ, но на встречу пришли лишь несколько значимых для него людей, которые поочерёдно накидывались на него с вопросами и прощальными речами, смущая бедного юношу.        —Чун Юнь.. – из всей массы выделилась невысокая фигура молодой девушки с двумя длинными пурпурными хвостами, сверху украшенными заколками того же окраса, – В этот день, от имени Воли Небес – госпожи Нин Гуан, мы провожаем тебя в твой дальний путь, наполненный путешествиями.        Услышав знакомое имя, Шэнь Хэ выглянула изо угла случайного дома, в тени которого пыталась скрыться и остаться незамеченной.        —Ты внёс большой вклад в жизнь народа, поэтому мы хотим, чтобы ты знал, как ты дорог всем нам. И мы всегда будем рады видеть тебя в нашей Гавани вновь.        Неожиданно для самой себя, девушка своей речью вызвала волну аплодисментов от людей, которые разошлись от виновника торжества, дабы та свободно могла пробраться к нему.        —Это так неожиданно увидеть вас здесь, Госпожа Ке Цин, вам вовсе было необязательно отрываться от своих дел..        —Это была воля Госпожи Нин Гуан. Она прекрасно обо всём знает, поэтому попросила меня выразить тебе благодарность за всё содеянное. Я это и сделала.        На лице юного экзорциста появился еле-различимый румянец, который тот старался контролировать, чтобы не впасть в жар. За всем происходящим томно наблюдала белокурая родственница.        Народ, привлечённый видом девушки с титулом Нефритового Равновесия, понемногу начал расходиться, оставив Чун Юня наедине с Сян Лин и Син Цю. Они молча стояли и смотрели друг на друга, вспоминая, через что им пришлось пройти втроём. Все заметно помрачнели и не знали, что сказать.        —Приятель, – разрушив тишину, начал Син Цю, – Мы всегда на твоей стороне, помнишь? – он раскрыл руки в ожидании объятий.        Экзорцист не стал медлить, и крепко обхватил руками плечи Наследника боевых искусств. Сян Лин также быстро прильнула к двум парням с объятиями, тронутая всею сценой, как и они. Бледновласый отстранился спустя пару минут, и, ещё раз взглянув на своих друзей, попрощался с ними в последний раз:        —Пока? – неуверенно проговорил он.        —Пока.. – в один голос протянули оба.        Чун Юнь развернулся и направился в сторону тётушки, которая поджидала его недалеко.        Ребята смотрели, как те выходят за ворота города и пересекают мост над рекой.. Син Цю небрежно утёр слезу с щеки своим идеально выглаженным белым рукавом.