Улыбнись, если слышишь это

— Который раз за сегодня удивляюсь, — сказал Антон. — Как ты можешь вообще ни о чём не думать? — Я думаю… — Но я же не слышу! — Подожди-ка… Загадай число. Любое. В голове Антона нарисовалась красивая цифра семь. — Ну. — Я не знаю, что ты загадал. Я не слышу. Не слышу мыслей. — Что это такое? Теперь ты загадывай! Сколько бы усилий Антон ни прикладывал, не мог залезть в чужую голову, чтобы выудить хоть одну захудалую циферку. — Нет, ладно, сдаюсь. Мне этого не сделать. Но вот почему?.. — Давай я попытаюсь вспомнить. Арс зашёл в свою память, отряхнул пыль с дальних полок и начал искать. — Когда это у тебя началось? — Помнишь, в тот день, когда я по плиточкам ходил… Вот она, нужная полка. Арс прикоснулся к воспоминаниям. Вокруг зазвучали голоса… «— Вернулся в детство? И как, не наступил на запретную ещё? — и новый приступ смеха». «— Так, что с тобой случилось? Приезжаешь позже, идёшь — глаза в пол, я тебя обнял — стоишь как столб! Что происходит? — А ты, я смотрю, в детективы заделался? Смотри Холмса не переплюнь! — Уж постараюсь, — засмеялся я. — Уходить от вопроса невежливо». «Я положил ему руку на плечо и шепнул: — Если что, знай, что я рядом, что бы ни произошло». В реальность его вернул голос Антона: — Э-эй, ты чего? Арс, приём, это база, ответь! — Да на месте я, не ори. В какой момент ты перестал слышать мысли? — Ну… Я слышал твои мысли, когда та песня про человеков играла, а потом я опустил голову и всё… — Я когда к тебе подходил, я слышал твои, и потом, когда я стоял перед тобой, мне послышался твой голос… — Мне тоже послышался твой, но я подумал, что это я уже с ума схожу. — Обоим сразу показаться не могло… — Стой, я ещё помню! Как же такое забыть можно было… Ты подумал «Улыбнись если слышишь это, Тошка-картошка!» — Оба тихо засмеялись. — Ага, значит тогда последние зарегистрированные мысли. А что потом было?.. Арс снова прошёлся между стеллажами и остановился перед совсем новым, ещё без следов пыли. «— Я люблю тебя, глупенький. Я тебя люблю. Антон очнулся и вопросительно посмотрел на меня. — Ты… что-то сказал? Если да, то зачем дважды? Разве я не сказал первый раз про себя?». « — …Что мне делать? Ждать, когда она сама всё расскажет, и сойти с ума от диссонанса её мыслей и слов? Бросать самому, не обосновывая? Что?! Антон долго говорил, не замечая, что я держу его за руку с середины рассказа. Только сейчас, похоже, к нему вернулось осязание». — Я, кажется, понял. — Ну что ж, я весь внимание. — Не знаю, откуда там ты подхватил эту штуку, я знаю, почему этим заразился я и почему сейчас это прекратилось. Вот, допустим, все люди со знаком плюс. — Это что за конспиративная теория? Какие плюсы? — Да подожди ты, дослушай сначала. Все, значит, со знаком плюс. Ты неизвестно откуда подхватил эту штуку — стал со знаком минус. — Почему минус-то сразу? — Условно. — Арс закатил глаза — Мы с утра обнялись, то есть соприкоснулись. Минус на плюс даёт минус — я тоже начал слышать мысли. Сейчас я взял тебя за руку, мы снова соприкоснулись. А минус на минус… — Будет плюс. И мы одновременно слышать мысли перестали… Звучит логично. — Он улыбнулся, видимо, не поверив ни слову. — А то. Повисло неловкое молчание. — Пойдём проветримся, что ли? — Летс гоу! — Антон последовал за парнем. На балконе всё так же было холодно, но оба этого особо не чувствовали — адреналин почти выплёскивался наружу. — Так ты меня любишь? Арсений с теплотой во взгляде посмотрел на Антона и положил руку ему на плечо. — А сам как думаешь? — Ну… Страшно. Страшно доверять. Снова. Так что я не знаю. Я даже своим глазам уже не доверяю, хотя они говорят то же, что и ты. — Может, всё-таки стоит попробовать? Антон прикрыл глаза, выждав немного, подался вперёд и застыл в миллиметре от губ напротив. Через три секунды, не выдержав наплыва эмоций, он неуклюже опустил голову на плечо Арса. — И я тебя люблю… Арс погладил по голове своё недоверчивое чудо и сделал шаг назад. Антон от неожиданности поднял голову, и тот поцеловал его. Только сейчас оба обратили внимание на песню, игравшую на фоне.

Плакали, плакали батареи и трубы,

Я целую, целую твои нежные губы,

И мало ли, мало ли что подумают люди,

Я такую, такую никогда не забуду.

Он ему не сделает больно. Никогда.