Побереги свои слёзы

Солнце сияло над Атлантикой, лучи света окрашивали воду в золотой цвет, когда она плескалась и разбивалась о скалистый берег. Утёс с видом на океан покрыт травой и тенью, деревья пылают оранжевыми и жёлтыми оттенками заходящего света. На поляне, контрастирующей с тёплой атмосферой позднего лета, стоял чернильно-чёрный кабриолет с обивкой из кремовой кожи, гладкой и совершенно новой. Внутри сидели двое мужчин, выглядевших достаточно молодо, чтобы их можно было принять за пару студентов на каникулах. Никто бы и ни за что не заподозрил, что это два самых печально известных мафиози, которые бросили свои жизни, завязанные на торговле оружием и незаконном импорте, чтобы бежать из Франции ради любви. Их история была похожа на художественный роман: старший карабкался по земле чтобы достичь того, чего достиг, став самым уважаемым человеком в своей прошлой профессии, все боялись и уважали его, а младший оказался брошен на произвол судьбы после смерти отца. Это был роман о любви, которая перешла от исключительно физических отношений к отношениям, о которых люди могут только мечтать. Любящими и страстными.   И эта страсть была очевидна, когда Джисон изо всех сил старался подавить хныканье удовольствия сквозь стиснутые зубы, пока Минхо оставлял поцелуй за поцелуем на гладкой шее, время от времени выпуская зубы и оставляя цвести бордовые засосы. Целовал, языком оставляя влажные блестящие дорожки слюны. — Мин, — шёпот его имени, слетевший с губ Джисона лёгким выдохом, когда его ногти со свежим маникюром процарапали кожу головы, пока он тянул мужчину за волосы, закрывая закатившиеся глаза на особенно сильном укусе в шею. Сдавленный стон вырывается из его рта.   — Что такое, детка? Что я могу для тебя сделать? — пробормотал тот ему в плечо, оставляя там нежный поцелуй. Иногда Джисон был ошеломлен мыслью о том, что этот человек, этот милый, любящий мужчина, который всегда ставил себя на второе место только для того, чтобы Джисон был на первом, раньше был в таком тёмном бизнесе. Однако это только ещё больше возбуждало его: знать об опасности и силе, которыми обладал Минхо, которые он решил не использовать.   — Мне нужно, чтобы ты коснулся меня, — захныкал Джисон, когда его бёдра задрожали под ладонями Минхо.   — Я касаюсь тебя, — прошептал тот в губы младшего, улыбаясь от вида его остекленевших глаз. Давить и давить, пока Джисон не превратится в абсолютный беспорядок в его руках, готовый сделать всё, чтобы получить своё удовольствие, было любимым времяпрепровождением Минхо. Будь то его слова или его прикосновения, результат всегда был удовлетворительным.   Это было самым сложным для Джисона. Он никогда не умел о чём-то просить, его проблемы с просьбами проявлялись в том, как он спотыкался на каждом слоге, как будто говорил впервые. Это было почти неловко. "Почти" — ключевое слово, поскольку он никогда не мог по-настоящему смущаться перед Минхо. Поэтому, вместо того, чтобы повторить свою просьбу, он просто заскулил, изо всех сил стараясь двигать бёдрами, чтобы прижаться к Минхо и показать ему, чего хочет.   Но у него это не получилось, так как руки Минхо остановили его, удерживая за талию, пока Джисон продолжал пытаться. Руки, способные на самые жестокие преступления, аккуратно держат его, ласкают его кожу нежными пальцами, пока он качает головой, как сладкое напоминание о том, что он не получит желаемого без разрешения, и одно лишь это заставляет его желудок закипать от возбуждения.   — Свои слова, сладкий. Давай, я ничего не сделаю, пока ты так не скажешь, — граница, установленная так, чтобы никто не мог пересечь черту. Черту, укреплённую бомбами и колючей проволокой после того, как годы плохих воспоминаний закрепились в их сознании, постоянно напоминая о том, откуда они пришли и как они сделают всё, что в их силах, вместе и порознь, чтобы никогда не возвращаться туда.   — Хочу твой член, — всего лишь прерывистый шёпот, и слеза катится по пухлой щеке Джисона, следуя по пути, препятствием которому стали нежные губы Минхо. — И как ты попросишь об этом?   — Пожалуйста, пожалуйста, Минхо…   — Ч-шш, эй, детка, я не просил тебя умолять, прибереги свои мольбы, когда я буду разбирать тебя на части. Могу я услышать, как ты просишь, мой маленький?   — Минхо, хён, можешь трахнуть меня, пожалуйста?   — Такие грязные слова от такого невинно выглядящего мальчика. Да, ты можешь взять мой член, — пообещал Минхо, осыпая его лицо поцелуями. Джисон чуть не расплакался от облегчения, но он сдержал слёзы, когда Минхо снял его с колен. — Подожди, дай я возьму смазку, ладно? — Джисон кивнул, прикусывая тонкую кожу большого пальца, пока ждал. Его плечи похолодели там, где скатились лямки сарафана, ткань лежала вокруг его бёдер и согнутых коленей, обнажая трусики. Он был поллюцией, которой Минхо упивался, пока ему позволяли.   Минхо быстро открыл багажник, порывшись в одной из их многочисленных спортивных сумок, прежде чем нашёл бутылку жидкости со вкусом клубники, немного встряхнул её, когда вернулся, нежно поглаживая рукой бедро Джисона.   — Сними трусики, детка, не будь такой подушечной принцессой, — поддразнивает он, целуя синяк на коленке, когда Джисон цепляет большими пальцами край шелковистой ткани, стягивая вниз к коленям и стараясь опустить ниже, к лодыжкам. Минхо пожалел, что Джисон сделал это сам, когда тот закусил губу.   — Тебе нравится, когда я принцесса, — пробормотал он, нахмурив брови.   — Конечно нравится, мой мальчик заслуживает всего, что для него делают, — улыбается Минхо, расстёгивая собственный ремень, вытягивая его из петель и бросая на переднее сиденье. Джисон снова улыбался, его глаза затуманены, когда он наблюдает, как его парень льёт, несомненно, прохладную жидкость на пальцы, растирая подушечками, чтобы согреть их. — Готов? — ласково бормочет он, садясь на колени, чтобы лучше видеть его лицо.   — Да, хён, — заверил Джисон, шире раздвигая бёдра, открывая вид на то, как его дырочка сжимается в ожидании. Минхо наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его кожу, пока водит кончиком пальца по колечку мышц, судорожно выдыхая. Предвкушение текло по его венам.   Как только он надавил, Джисон полностью расслабился, успокоившись, когда его, наконец, растянули. Он был на взводе весь день, с тех пор, как после обеда Минхо настоял на предложении съесть по мороженому, которое из-за жары потекло по его пальцам, сделав их липкими. Он позволил Джисону, по его просьбе, вылизать их дочиста, не желающему ничего, кроме сладких пальцев в его рту, где они и должны быть. Он слишком сильно наслаждался этим, онемев от одного лишь ощущения их во рту, и остаток дня он был на грани возбуждения и практически бросился на Минхо, когда они припарковались.   — Хорошо? — спросил старший, посмеиваясь, когда Джисон смог только быстро кивнуть. Он добавил второй палец, и ноги Джисона тут же сомкнулись, зажимая руку Минхо и дрожа от толчка по простате. — Не-а, открой, — напомнил он, скользя рукой по ноге, остановившись на бедре, прежде чем раздвинуть их, продолжая удерживать рукой, пока массировал узелок внутри, отчего тело Джисона дрожало, а с его губ слетали потоки стонов.   Минхо добавил третий, а затем четвертый палец, чтобы убедиться, что он должным образом растянул младшего для своего члена, ласково улыбаясь, когда Джисон провёл указательным пальцем по руке Минхо, а потом крепко сжал край платья, что костяшки пальцев побелели, а нос сморщился, пока он делал всё возможное, чтобы подавить этот поток удовольствия.   — Готов, я готов, пожалуйста, — заскулил он, наклоняясь вперёд, чтобы коснуться Минхо. Ещё одна усмешка вырвалась у Минхо, когда Джисон сжал его руку, переплетая их пальцы, пока старший медленно вынимал свои скользкие пальцы, наслаждаясь тихим скулежом.   — Выглядишь так прекрасно, детка, весь растянутый только для меня, — похвалил он, используя остатки смазки на пальцах, чтобы смазать свой член, твёрдый и горячий, прежде чем встать напротив Джисона, пару раз потеревшись головкой о его дырочку, прежде чем, наконец, толкнуться вперёд, покрывая поцелуями лицо Джисона.   — Полный, — захныкал тот, когда Минхо продолжал входить, ему нравилось, как вокально звучал Джисон в таком состоянии, слова просто вылетали из его рта, когда он брал член Минхо.   — Я знаю, детка, посмотри, какой ты наполненный, — нежно промурлыкал он, предлагая Джисону посмотреть на гладкую поверхность его живота, где можно было увидеть небольшую выпуклость, выступающую из-за наполнившего его члена. При виде этого из младшего вырвался сдавленный всхлип, его глаза остекленели, когда он протянул ладонь. Это не только вызвало шок удовольствия по его маленькому телу, но и стимулировало головку члена Минхо, вызывая дрожь в его теле.   — Такой большой, — выдохнул он, глядя на Минхо из-под ресниц.   — Да? Ты думал иначе? — дразнит он, легонько касаясь члена младшего, заставляя его дёрнуться.   — Нет, я... я сейчас кончу, — всхлипывает он.   — Я ещё даже особо не двигался, сладкий, — улыбнулся он, уже зная, насколько чувствительный Джисон.   — Я знаю, но, пожалуйста, — заскулил тот, нервно цепляясь дрожащими ногами за бёдра Минхо, подгибая пальцы ног. — Двигайся, можешь начать двигаться? — спросил он, смаргивая слёзы и поднося руку к губам.   Минхо не ответил. Вместо этого он вышел из Джисона, пока внутри не осталась только головка, прежде чем снова полностью войти обратно. Джисон взвыл на это, откинув голову назад и выгнув спину. Минхо нравилось видеть, как младший рефлекторно реагирует на его движения, и ему нравилось дразнить, поэтому, не задумываясь, он снова коснулся его члена.   — Нет, Мин- я... — всхлипнул тот, пока его бёдра толкнулись навстречу руке, преследуя прикосновение против его собственной воли, когда его член изливался большим количеством предэякулята. Достаточно, чтобы это выглядело как оргазм.   — Ой, мой бедный малыш, такой отчаянный и готовый. Хочешь кончить, принцесса? — спрашивает он, мягко проводя большим пальцем по уретре. Его толчки медленные и направленные, с каждым разом касаются простаты, и Джисон терял голову от всего этого. Глаза наполнились слезами удовольствия, когда он задрожал в объятиях Минхо. Его рот приоткрылся, и с уголка медленно потекла слюна. — Посмотри на себя, ты такой открытый для меня, — проворковал он, грубо надавливая на щель на головке и сильно толкаясь. Джисон даже не успел предупредить Минхо, когда его член запульсировал в руке старшего, прежде чем кончить. Тело напряглось, пытаясь уйти от его прикосновений настолько, насколько мог, но в то же время пытаясь прижаться ближе. Он был весь в слезах.   Минхо отпустил его измученный член, проводя пальцами по лужице спермы на его животе, улыбаясь.   — Такой грязный, мой красивый, — он покачал головой, протянув руку к лицу младшего и прижав пальцы к его губам, и Джисон жадно втянул их, а Минхо ускорил свои толчки. Было определённое удовольствие, которое Минхо получал каждый раз, когда трахал Джисона после того, как тот уже кончил. Всё его тело было напряжённым проводом от чрезмерной стимуляции. Что-то в том, как его дырочка плотно сжималась вокруг него, и его тело, казалось, реагировало так противоречиво, когда одна его часть желала, чтобы такое сильное удовольствие прекратилось, а другая не желала ничего, кроме того, чтобы оно продолжалось. По мнению Минхо, это было так горячо, поэтому он делал это так часто, как только мог. Джисон давно признал, что ему это тоже нравится.   Джисон лениво посасывал его пальцы, полузакрыв глаза, когда прерывистые стоны и всхлипы вырвались из его горла, грудь начала тяжело вздыматься, а бёдра задрожали.   — Блять, детка, так хорошо, — прорычал Минхо, теряя самообладание от одного только вида младшего. Его член медленно твердел на его животе, пока он плавно надавливал на него ладонью и пытался толкаться навстречу. — Вот так, детка, хороший мальчик, — проворковал Минхо, крепче обхватив талию младшего, притягивая его обратно к себе с каждым толчком, всё сильнее закусывая губу по мере того, как становился все ближе и ближе к своей кульминации. Джисон тихо застонал, хватаясь за руки Минхо и хныча от особенно сильного толчка по его простате.   — В меня, пожалуйста, хо-хочу внутри, — умолял он, закатывая глаза, когда волна за волной сильного, раскаленного добела удовольствия разливались по его нервным окончаниям, пока он не загорелся от них.   — Да, конечно, сладкий, — простонал Минхо, и его бёдра замерли, когда он кончил. Его грудь вздымалась, пока он продолжил двигаться легкими толчками. Джисон впился ногтями в его руки, когда достиг своего второго оргазма, затаив дыхание, медленно успокаиваясь.   — Так хорошо, — захныкал он. Его тело болело, глаза расфокусировались, когда он пытался посмотреть на почти чёрное небо. Звёзды начали мигать в ночи.   — Давай мы оденемся во что-нибудь тёплое, а потом поищем чего-нибудь на ужин, ладно? — спросил Минхо, и Джисон смог только кивнуть, находясь всё ещё далеко, когда почувствовал, как прохладный кончик анальной пробки проскальзывает через колечко мышц. Потом ему на руки натянули рукава толстовки, молния зацепилась за платье, когда Минхо попытался застегнуть её.   Джисон был в полусне, когда Минхо вернулся в машину, завёл двигатель и включил фары.   — Хорошо себя чувствуешь, Сони? — тихо спросил он, выезжая с поляны.   — Тепло, — пробормотал он, кладя руку Минхо на своё колено и обнимая её. Минхо улыбнулся, переключив передачу и направляясь к шоссе.