Помоги увидеть звёзды

Каэде Акамацу не была фанаткой детективного жанра, ей не нравились ни погони, ни избыточный адреналин, ни загадки. Гораздо больше ей симпатизировала тишина и возможность творить, если быть честной; спокойствие окружало саму пианистку, словно ее аура, и без нее девушка чувствовала себя некомфортно. Однако прямо сейчас она чувствовала себя героиней какого-то дешёвого фильма, в котором сюжет даже крутился не вокруг нее. Открывая сообщение от Шуичи Сайхары, юного детектива, она подозревала, что ввязывается во что-то напряжное. Ну, остаётся надеяться, что это не затянет ее слишком сильно. Каэде согласна на роль подруги главного героя, если это поможет ее новоиспеченному другу и не помешает ее комфорту. — Итак, — робко роняет пианистка, хлопая по чужому плечу. Шуичи вздрагивает. — Вы запросили списки, и выяснилось, что никто из детей, проживающих в детских домах, не сбегал? — За последние несколько лет, да, — тихо, но с какой-то скрытой энергией говорит детектив, отпивая кофе. — Если и сбегали, то поодиночке, но это неофициально. В кафе было пусто, и потому Каэде сильно хлопнула по столу от досады. Шуичи снова подскочил, и пианистка виновато улыбнулась, переводя взгляд на свой кофе. — Неофициально? — Да, — кивает Сайхара, весело улыбаясь, — в магазин за сигаретами, в основном. Кратковременное отсутствие не принимается за побег, если персонал предпочитает не замечать. В душе Акамацу возмущенный ропот, хочется ещё раз ударить несчастный стол, но ладони и без того жгло. Всю жизнь учили — живи по правилам, а здесь — вопиющее нарушение не только этических норм, но и закона! Однако, услышав тихое хихиканье от парня напротив, пианистка расслабляет плечи, стараясь унять праведный гнев в очах своих. — У тебя есть все основания так злиться, — хмыкает Шуичи, — но, увы, ничего не поделаешь. Каэде неопределенно ведёт плечами, пытаясь понять, что может посоветовать другу. В голову так ничего и не приходит, отчего уже не руками, в головой хочется побиться о стол. — А если дети всё-таки чьи-то? — предполагает Каэде, ловля искрящийся взгляд и немного смущаясь от пристального внимания. Как будто бы насквозь ее видит, ей-богу. — Я тоже думал об этом, — спокойно произносит Сайхара, но затем снова срывается на прерывчивое бормотание. — Но, знаешь, там целая банда! Эти ребята выдали бы свои семьи. Один просчет — и мы бы их нашли, но нет! И ещё куча слов, которые, благодаря сбивчивой речи, превратились в сумбурную кашу. Оставалось надеяться, что основной посыл Каэде поняла правильно. — А если их один человек усыновил? — Шуичи качает головой, и Акамацу погружается в какое-то отчаяние, словно не может подобрать следующую ноту для благозвучной мелодии. — Их как минимум трое, — возражает детектив, заглядывая в блокнот с черной обложкой. — По мнению полиции. Я, — запнулся Сайхара, — я думаю, что пятеро, а по факту будет гораздо больше. У нас в городе редко где найдешь настолько многодетную семью. Девушка задумчиво промычала и приложила палец к подбородку. Почему это должно быть настолько сложным? — А если несколько людей договорились и оформили детей на себя? — снова предлагает Каэде, заранее готовясь к тому, что идею ее опровергнут. Кофе немного подостыл, несмотря на то, что в кафе было тепло, а сидели они сравнительно недолго. Или девушке только кажется, что времени прошло мало?.. В любом случае, она немного растеклась по диванчику, на котором сидела — здесь было уютно и спокойно, а Шуичи напротив, что-то отмечающий в своем блокноте, лишь добавляет комфорта. Он уравновешенный, хоть и немного замкнутый; эмпатичный и вдумчивый. Сам того не замечая, Сайхара легко располагал к себе, возможно, так работали его детективные способности, кто знает. Но даже за столь короткий период времени, что они общаются, Шуичи уже мог называться ее другом. А для этого обычно нужно было постараться. — Нет, — все же выдает Шуичи, — это слишком странно для того, чтобы быть правдой. Ну, в смысле, — мнется парень, смущённо опуская взгляд в блокнот, — я не критикую твои идеи! Просто для этого нужно слишком много действий, и я не очень понимаю, зачем какому-то взрослому человеку заставлять детей заниматься чем-то плохим. — А почему бы и нет? — хмыкает Акамацу, рукой дотрагиваясь до недавно вновь обретенной заколки. — Разве нет выгоды в их действиях? — Ну, они же возвращают все назад, — вздыхает детектив, задумчиво вращая ручку в руке. — Можно рассматривать, как что-то протестное, но не очень вяжется, если честно. Выходки детские совершенно. Насколько мы поняли, то вещи они подделками не заменяют, все возвращают, а для демонстрации не было выдвинуто никаких лозунгов. — Террористический акт? — снова пытается Каэде, слегка настукивая пальцами по столу какую-то мелодию. — Устрашение населения? Но, — Шуичи записывает версию в блокнот, помечая вопросительным знаком. — Не было никаких требований. Пока что единственная рабочая версия — глупая шутка. Пианистка недовольно морщится. — Это не значит, что не будет требований в дальнейшем, — отстаивает она свой вариант, сведя светлые брови. — Кто станет подвергать себя опасности ради шутки? И, опять же, где в таком случае их родители? Сайхара откидывается на спинку, громко вздыхая. Каэде видит — ему сложно, но что-то в глазах его говорит, что он уже знает правду. Акамацу хочет, чтобы тот заявил о ней миру.