Дом тишины
10 января 2023 г., 21:35
Примечания:
Пб всегда включена, если что :3. Отзывам только рада
— Пить будешь?
— Да.
— Как обычно?
— Ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы такое спрашивать.
Джэхён ослабляет узел галстука и валится на диван, закрывая глаза рукой. Слишком он устал от всего этого дерьма. Выглядит всё это так, как будто он — герой малоизвестного фильма с довольно грустным началом.
— Что на этот раз? Немытая посуда, неоплаченные счета или папка лежала не в том месте? — спросил Тэён, открывая бутылку вина и разливая его по бокалам. — Или, дай угадаю, не заправил машину вовремя?
— Нет, нет, нет и снова нет. Всё мимо. — на выдохе произнёс Чон с явной тяжестью в голосе. — Всё куда проще, чем ты думаешь.
— Хм… Зная твою «ненаглядную»… — начал было Тэ, но его перебили.
— Не называй её так, меня это раздражает. Даже от одной мысли о ней начинается агрессия.
Хотелось съязвить, но, жаль, не получилось. Видя состояние младшего, совесть Ли не позволила бы сказать что-либо на этот счёт. Впрочем, ему и так было не до этого. Деловито стоя у кухонной столешницы, сначала снял пиджак и повесил его на спинку близ стоящего стула, а после расстегнул пуговицы на рукавах белой рубашки и закатал их.
— Не думал, что брак может настолько уничтожить человека. — присвистнул старший, промывая гроздь чёрного винограда под проточной водой.
— Это не брак уничтожает человека, Тэён. Это люди уничтожают друг друга. В особенности — если они друг другу совсем не подходят. — начал Джэхён, наблюдая за тем, как Ли мечется по кухне. — До брака я жил однозначно лучше, чем сейчас. Кажется, ещё немного — и мне понадобится помощь психиатра. Именно психиатра, а не психотерапевта или гештальт-терапевта.
— У тебя есть я. — посмеялся юноша. — А если серьёзно, ты должен был подать на развод ещё год назад. Сколько времени и возможностей ты упускаешь…
Тэён ставит на стол бокалы с вином, тарелку с сыром трёх сортов и фруктами. За столько недель он прекрасно запомнил, что пьёт Джэхён, с чем и сколько.
— Я был в шаге от этого. Честно. — это звучало как оправдание, и, судя по всему, так и было.
— Но вновь что-то пошло не так. Я помню. — а это было похоже на понимание и принятие данной ситуации. Сколько там существует стадий принятия? Кажется, их пять: непонимание, отрицание, гнев, торг и принятие. Кто-то же считает, что между торгом и принятием существует ещё один этап — депрессия. Но, как говорится, это дело принципа. Джэхён с Тэёном, по собственным ощущениям, зависли где-то на первых трёх ступенях. До полного принятия ситуации было ещё очень далеко. Отрицать что-либо было уже бессмысленно, злиться — тоже, но принять всё это как должное никак не выходило уже пару лет.
Джэхён не хотел жениться в свои двадцать три. Вовсе не хотел. Более того — на этой девушке, которую он ещё до брака ненавидел всей душой. Может показаться, что это был фиктивный брак, который мог быть выгоден им обоим. Например. Но выгодным он был исключительно для Соми — непосредственной супруги Чона. Несомненно, девушка была хороша собой — многочисленные регулярные походы по салонам красоты и фитнес-залам делали своё дело, а также различные диеты, «уколы красоты», баночки с уходовыми средствами и всё остальное. На первый взгляд могло показаться, что Соми — чудная девушка. Если не брать в расчёт её скверный характер и манеры их отсутствие.
— Она тогда снова начала меня шантажировать.
— И говорить, что пойдёт в полицию и напишет заявление. Было дело.
— И как ты всё это помнишь? — Джэхён сел за стол, а вопрос был риторический.
Сука, стерва, дрянь, мразь, тварь, эгоистка — даже таких слов не хватит, чтобы охарактеризовать горе-жену Чона. Причём, это было общее мнение. Все окружающие говорили про неё именно такое, а самому Джэхёну — сочувствовали от всего сердца.
В их знакомстве нет ничего примечательного: встретились на вечеринке, переспали, на утро девушка начала угрожать заявлением в полицию за «склонение к действиям сексуального характера» (хотя, будем честны, это как раз-таки на неё можно было бы написать заявление). Как итог — начали встречаться. Просто отношений стало недостаточно, и в целях удержания та начала ему угрожать разрушением его репутации на работе. Как следствие — брак. Можно подумать, что в её угрозах не было ничего существенного. Как она может уничтожить репутацию? Казалось бы.
В начале своей карьеры Джэхён работал менеджером по работе с персоналом (в простонародии — кадровик). Стажёр, интерн, новичок, «после студенческой скамьи» — называть можно как угодно, но суть того, что он был первое время просто ассистентом, а после уже стал самостоятельным работником отдела, остаётся неизменной. Далее продвинулся до заместителя директора отдела по работе с клиентами. Вполне неплохой такой карьерный рост в двадцать три года. Терять свой статус, а самое главное — работу, молодой человек не хотел. Тэён говорил, что его жене-истеричке просто скучно живётся. На это младший только вздыхал и уныло пожимал плечами.
Знакомство двух молодых людей чуть интереснее. Университет, факультет менеджмента, кафедра с причудливым названием «HR-менеджмент и организация связей с общественностью». Звучит сложно, но для них — это дело всей жизни. В этом их взгляды сошлись моментально. Затем — классика студенческой жизни. Тусовки, сессии, отработки, каникулы. Пары, зачёты, перерывы, мероприятия. Практические работы, курсовые, отчёты, диплом. Банальности объединяют — выяснили они. При всём своём расслабленном ритме жизни в студенческие годы они всегда были самыми лучшими в своей группе. Это факт. Между ними не было никакой конкуренции, потому что они всегда шли наравне. Да и это было им ни к чему. Смысл соперничать, если вечером того же дня они будут вдвоём в одном месте и выпивать?
С тех пор они друг для друга — и дом, и бар, и центр помощи для душевнобольных (вернее, по большей части только для Чон Джэхёна).
— «Папка не там лежит»; «Ты не так улыбаешься»; «Ты оплатил на день позже»; «Дай денег»; «У тебя никогда нет настроения». Я так больше не могу…
— Останешься сегодня у меня? — невзначай предложил Ли. Так, между делом.
— Конечно, останусь! Мне черепная коробка вместе с содержимым нужны целыми и невредимыми.
Джэхён был женат уже два года. Всё это время он бегал почти каждый вечер к Тэёну домой, просто чтобы не ехать домой. Несмотря на то, что они работали в одной компании, никого это не смущало: старшему было не одиноко одному в квартире, а младший получал всевозможного рода помощь и защиту от мерзкой жены. Выражалась эта защита в том, что Джэхён просто оставался на ночь у Тэёна, утром заезжал домой перед работой, а после этого непосредственно начинался рабочий день.
— Тебе не кажется, что твоя «подруга» меня легко может убить, если узнает, что ты по ночам со мной торчишь?
— Кажется. Я тебе даже больше скажу: я уверен в этом.
— И? Ну, я имею в виду…
— Да, я каждый раз говорю ей о том, что я на работе. И что иногда мне проще остаться ночевать на работе, чем доехать до дома.
— Она до сих пор в это верит? Её характер бы не позволил всё это так долго держать под контролем.
— Спит с любовником. Главное, чтобы меня не трогала.
На несколько секунд в квартире повисла гробовая тишина.
— Тогда какого хера ты с ней до сих пор не развёлся?! — начал возмущаться Ли. — Если ты всё и так прекрасно знаешь, то зачем терпишь всё это?
— Тише, не кричи. — попытался успокоить младшего Чон. — Если мне плевать на жену, это не значит, что я не знаю про её любовника.
— Поэтому я и не понимаю, почему ты от неё никак не уйдёшь.
— Она мне сегодня предъявила, что я ей внимания не уделяю. Иронично, согласен, но я это называю «не до чего доебаться». — устало произнёс младший, допив после этого первый бокал вина. — Ну, правда. Я не могу вспомнить даже и пары дней, которые прошли бы спокойно.
— Переезжай ко мне.
Тот сначала не понял, вернее — подумал, что ему всего лишь послышалось. На это он посмотрел на Ли и вопросительно изогнул бровь.
— Скажи, что уезжаешь в командировку, пусть даже на три недели. Вам обоим это пойдёт на пользу, серьёзно.
Сама по себе идея была весьма неплохой. Это можно было воспринять как своеобразный отпуск для восстановления здоровья (преимущественно — ментального); терять особо нечего, Чон пожал плечами и изъявил своё согласие на данную авантюру.
— А когда приедешь, просто поставишь её перед фактом, что вы разводитесь. Некий авторитет в коллективе ты уже заполучил, — вполне заслуженно, кстати, — так что не думаю, что она всё сможет испортить. — добавил Тэён, который, очевидно, был прав.
Картина маслом: два молодых человека сидят в строгих костюмах после работы, пьют вино и обсуждают план дальнейшего развода с женой одного из них. Можно было бы подумать, что им уже за сорок, а на самом-то деле одному лишь двадцать три и он заместитель директора отдела по работе с клиентами, другому — двадцать четыре и он руководитель хозяйственного отдела.
Бутылка красного полусухого улетучилась за полчаса. Вполне вероятно, это — их новый рекорд. Теперь оставалось лишь наблюдать за тем, как Джэхён лежал, опустив голову на сложенные на столе руки, и время от времени тяжело вздыхал, обременённый тяготами «семейной» жизни.
— Ты такой неугомонный был в университете: всё время был активным, везде был в числе первых. Было даже такое, что в тебе просыпалось обострённое чувство справедливости, которую надо было непременно восстановить. Куда всё это пропало, м? Когда успел пропасть тот Джэ, которого я узнал в университете?
Чон молчит, задумавшись над вопросом парня, который в очередной раз оказался прав.
— Я чувствую себя загнанным в угол, из которого не могу выбраться… Уже три года, причём. — он встаёт из-за стола, ищет пачку сигарет и зажигалку. Из коридора спрашивает Тэёна, будет ли тот курить.
По возвращении на кухню, парень достаёт из пачки сигарету себе, протягивает Ли, а сам стоит около него, держа в зубах сигарету, и пытается прикурить. Курить прямо в квартире, в любой её части, было более чем нормой для них. Во всяком случае, это было лучше, чем теплее одеваться, чтобы выйти на балкон ради пяти минут, замёрзнуть и полчаса ещё сидеть в жалких попытках отогреться.
У хозяина квартиры было два условия: сразу открывать окно, перед тем как начать курить, и использовать только пепельницу (подаренную, кстати, самим Джэхёном; то ли в честь окончания университета, то ли на Новый год) из фиолетового полупрозрачного стекла. Можно было бы его обвинить в педантичности, мелочности и излишней аккуратности, но Джэхён сделал все проще: «Душнила конченная», — заявлял он, когда слышал какую-нибудь очередную выходку Тэёна, связанную с аккуратностью и чистотой в его доме. Однако, Ли одно время замучился повсюду стряхивать и убирать сигаретный пепел со всех поверхностей в квартире. В любом случае, педантичностью это назвать язык не повернётся.
— Снова с ментолом? — удивляется молодой человек.
— Что-то не нравится? — оборачивается хозяин с едва заметным недоумением в голосе. — Если не нравится, то можешь хоть сейчас побежать и купить другие.
— Душнила, блять… Любимая душнила.
Тэён очень любил ментоловые сигареты. По этой причине преимущественно брал именно их. Чон полюбил их уже потом, скорее, от безысходности, чем по собственной воле. С женой такой номер не прокатил.
Сам же он любил вишнёвые сигареты чуть больше, чем обычные, хоть это и не совсем складывалось с его внешним образом. Между собой они шутили, что вишня с ментолом — довольно крутое сочетание, «надо будет попробовать как-нибудь», но до этого, увы, они ещё пока не доходили.
Но больше всего он обожал, любил владельца этой квартиры. Ещё с тех пор, когда этой самой квартиры даже в помине не было.
///
В комнате стоял плотный запах сигарет, тёмного шоколада и диффузора с ароматом дикой ромашки. Сочетание походило на что-то сумасшедшее. Как пицца с ананасами, примерно. Но на всё находится свой любитель. И Чон, даже сейчас, надеялся, что на него тоже есть любитель. Несмотря на несколько лет их дружбы, а в последствии — тайных отношений, ему всё равно упорно не хотелось воспринимать, что, по сути, между ними ничего серьёзного нет. Ну, объективно: То, что младший был в доме у Ли куда чаще, чем у себя — ничего не значит. И то, что они друг с другом трахались — тоже ничего не значит. И даже то, что они состояли в отношениях, хоть и в тайных, тоже не могло означать, что у них может быть нечто более серьёзное, чем то, что есть на данный момент. Он считал, что у старшего на такое поведение есть неограниченное количество причин: и то, что Чон был младше; и некая привязанность (по крайней мере, Джэ не мог отбрасывать этот вариант), и даже банальная, самая обыкновенная жалость. Тэёну говорить не хотелось. Совсем. По этой причине приходилось всё скрывать за фразами «давай выпьем», «пошли обниматься» и «поцелуй меня». А хотелось больше. Казалось, что ещё недолго, и он рухнет под невероятной тяжестью груза на его плечах. Джэхён лежит на диване лицом вниз. Вид у него, как выразились бы современные подростки, «не айс». Такую картину Тэён наблюдал чуть ли не каждый вечер. И ничего не менялось: два года назад младший точно так же лежал на диване лицом вниз, не поднимая головы до тех пор, пока всё тело не начнёт затекать, а в мозг поступать кровь. — У меня сердце разрывается от одного твоего вида. — сказал Ли, выйдя из душа. — Я так в пятнадцать лет лежал, когда на меня родители ругались. — Я не могу, я уже совсем не вывожу это всё. — пробубнил Джэхён, но старший не сразу смог понять, что было сказано даже не ему, а обивке дивана. К счастью (хотя скорее, к большому сожалению) никто из них не умел напиваться до потери сознания, у них был отличный иммунитет к алкоголю, плюс — вечеринки в университетские годы в качестве тренировок. Итог: при всём желании напиться это никогда не удавалось воплотить в реальность. — Кино, подкаст, музыка, видео на ютубе? — не унимался Тэён, предлагая варианты возможного досуга. — «Монополия», «Дженга», или может лучше «Твистер»? Где-то ещё были карты. — Как насчёт оплатить мне все необходимые сессии с психотерапевтом и отпуск? — перевёл свой взгляд на Ли младший. — Об убийстве этой стервы просить не стану, так и быть. — Для тебя — всё, что угодно. — хихикнул и подмигнул Тэ. — Тогда… — задумчиво растянул Чон, — Обниматься хочу. — и мило улыбнулся, выставив на обозрение свои ямочки. Тэён пошёл выключать свет, вернее, оставить лишь намёк на него, чтобы в квартире не было совсем темно. Джэхён назвал это однажды «интимным полумраком». В принципе, так оно и было. Невзирая на огромную проблему в виде ненавистного брака Джэхёна, они уже несколько лет общались так, что многие позавидовали бы. На втором курсе, после очередной пьянки, эти двое уснули на кровати в обнимку. Все лишь поржали, распустили слухи, но никто противодействовать не стал. «Лучшая защита от провокации — это её игнорирование», — так говорил Тэён тогда и говорит время от времени и сейчас. Поспорить с ним было трудно. Как и всегда. Да и в целом, размышлял Джэхён, Ли был прав практически во всём, что касалось его жизни. Распускают слухи? От нечего делать. Жена вечно истерит? Не понимает, какого мужчину словила. Много работы? Похуй, зато зарплата отличная (прямая его цитата, между прочим). Философия старшего, заключавшаяся в частичном (а если быть точнее — практически стопроцентном) похуистичном отношении ко всему окружающему, спасала Чону жизнь уже не первый год, хоть он и сам не хотел для себя это признавать. Тем не менее, после долгого, — реального долгого, длиною около года, если не больше, — установления причинного-следственных связей, он понял, в чём все-таки заключалась причина его резкого похуизма — Ли Тэён, собственной персоны. А потом оказалось, что вовсе не похуизма. Пристроившись поудобнее у младшего под боком, Ли шумно выдыхает тому куда-то в грудь. После этого он чувствует руку у себя на макушке, принявшуюся за перебирание прядей волос. — Замечал, — спокойно начал Тэён. — Ничего не меняется? Ты приходишь ко мне домой, мы выпиваем, болтаем, а после этого лежим в обнимку. Меня рутина хоть и убивает, но эта — единственная, что мне по душе. — Из тебя всегда романтик был так себе. — тихо смеётся Джэ. — Как не умел флиртовать, так и не умеешь. — Во-первых, я серьёзно, вообще-то. А во-вторых — мне всегда говорили, что у меня хорошо выходит флиртовать. — Хотел бы я посмотреть на этих несчастных, кому довелось увидеть данное чудо. Но на мне это не работает. — Несчастных? — округлил глаза старший, явно не ожидавший такого ответа. — То есть, хочешь сказать, что ты не счастлив? Джэхён заставил его развернуться к нему лицом и сесть на колени. — Счастлив. Даже слишком. Шёпот обжигал чужие губы, а в глазах давно ничего не осталось; лишь космос, далёкий и бесконечный, без намёка на свет и другую жизнь. Чон сокращает между ними расстояние и нежно целует в полураскрытые нежно-розовые губы. Шумный вздох вырывается из груди Ли, но противиться он не собирается; кладёт руки младшему на шею, прижимаясь ещё ближе, целует медленно, но с едва ощутимым напором, означавшим то, что хочется ещё. Джэхён опускает руки на талию Ёна и слегка сжимает, и в ответ на это получает громкий вздох. — Уже? Так быстро? — на ухо, с издёвкой и ухмылкой, которую молодой человек не видел, спрашивает Джэ. — Мне казалось, что тебе этого крайне мало. Тэён на это ничего не отвечает — тяжело дышит, снова хватает того за шею и продолжает целовать, но на этот раз уже гораздо настойчивее. Он причмокивает, горячо выдыхает и крепко держится руками за широкие плечи Чона до побеления костяшек. — Скажи, что ты ей изменил. — озвучивает свою гениальную идею, словно в пьяном бреду. — Изменил, и сейчас вот-вот уезжаешь в командировку, а после неё — подача заявления на развод. — А ты все ждёшь не дождёшься, когда я уже разведусь. — шипит от быстро накатившего возбуждения Джэхён, хватает парня за волосы и впивается в его шею. — Я и так изменяю с тобой уже больше двух лет. Тэён оттягивает ворот футболки, которую одолжил, с шеи парня, чтобы оставить засос на самом видном месте. Тот не сопротивляется, даже наоборот — тянет шею и протяжно стонет. Но говорить о том, что он довольно долго ждал этого момента, пока не собирается. Задрав низ футболки, старший кусает ключицы, параллельно оставляя рядом с укусами засосы, которые начнут проявляться довольно скоро. Для большего воздействия Тэён чуть царапает рёбра Чона: его это возбуждало ещё сильнее. Контрольный выстрел — Ли садится на уже вставший член парня и медленно, дразня, ёрзает, хитро смотря в глаза Джэхёну, ожидая от него дальнейших действий. Ответной реакции долго ждать не пришлось; Тэ услышал сдавленный стон, но и этого оказалось мало. «Хочу слышать тебя больше, малыш», — молодой человек шептал, провоцируя на бóльшие действия, кусал мочку уха и кончиком языка проходился по всей ушной раковине; другой рукой он неспеша водил лёгкие, незамысловатые узоры от виска до шеи. От Джэхёна пахнет сигаретами, пряным одеколоном и слегка — вином. Всегда такой пьянящий, от которого невозможно удержаться. Оставлять своего старшего без ответных действий парень не собирается; он дразнит, шепчет, снова дразнит, игриво ухмыляется и чуть кусает за губы. И он совсем не уверен в том, что даже такой радикальный метод поможет ему избавиться от жены-стервы, но надо же хоть иногда совмещать приятное с полезным, верно? Младший поцелуями спускается ниже: к подбородку Ли, губами проходится по шее, а дальше — припадает к ямочке между отчётливо выступающими ключицами. Оставив долгий влажный поцелуй, он решил, подобно Тэёну, оставить засос; но разница была лишь в том, что своеобразную метку, оставленную им, скорее всего, мало кто сможет увидеть. Джэхён забирается ладонями под чужую футболку и чувствует волну мурашек. Тэ выгибается навстречу, шумно выдыхает, опираясь руками на грудь Чона; заглянув в глаза напротив и обнаружив то же нескрываемое желание, что и у него, поддаётся вперёд. Жадно — так же, как и всегда, словно в последний раз, ничего не меняется — хватается за крепкие плечи, целует из последних сил, задыхаясь от нехватки воздуха, и разрывает поцелуй, оставив между ними тонкую блестящую ниточку слюны, которую он сам же «забирает» языком и чуть улыбается. Джэхён осторожно поглаживает пальцами по затылку старшего и, к немалому удивлению самого Тэ, сокращает между ними расстояние до пары миллиметров. Парень горячо дышит в самые губы, ставшими уже алыми и опухшими от продолжительных поцелуев; покалывающими от столь долгих терзаний. Чон неторопливо провёл языком по губам Тэёна, держа его за щёки, а после этого осторожно укусил за нижнюю губу, слегка её посасывая. Этот контраст сводил старшего с ума: сначала нечто лёгкое, почти неощутимое; далее — то, что заставляет хотеть ещё больше, ещё дольше, что заставляет не останавливаться; завершение — нежное, по вкусу кажется сладким и мягким, но такое чувственное. — Хочешь что-то сказать? — шепчет Тэён, держа парня за запястья. Он всегда чувствовал, когда тот хотел что-то сказать, но молчал. — Люблю.///
— Я тебе изменил прошлой ночью. — Джэхён стоит в прихожей, равнодушно глядя на свою жену, которая ничего не понимала. — И сегодня вечером уезжаю в командировку. Дай я соберу вещи. — задевая её плечом, он проходит в комнату; чем быстрее он соберётся, тем быстрее уедет отсюда. Он ничего не объясняет, не доказывает. Впервые за долгое время он молчит, не спорит, и даже не выслушивает упрёков. Вокруг него словно образовался вакуум, не подпускающий к себе ни малейшего звука. Соми не задавала вопросов, только озадаченно наблюдала за сборами мужа. Засосы на шее и ключицах за ночь проявились ярче, остались яркими фейерверками на коже. При всём желании их было видно со всех сторон. — Когда ты вернёшься? — решается спросить супруга, стоя в дверном проёме. — Недели через три. Раньше — вряд ли. Если что, пиши. — Чон говорил это, как незнакомой девушке. В жизни он так быстро не собирал куда-либо половину своих вещей. В конце концов, он обещал Тэёну, что скоро вернётся, а нарушать обещания — нехорошо. У девушки не нашлось никаких слов на прощание: то ли от шока, то ли от пришедшего осознания всей ситуации. Она даже не спросила, куда едет её муж. Однако, это уже было не столь важно. Оставалось только одно дело — развод.///
«Поздравляю с долгожданным разводом! ;)»«Спасибо».
«Ты когда будешь дома?»«Через полтора часа примерно».
Джэхён не смог выждать обещанные жене — теперь уже бывшей — три недели, и «вернулся» почти на неделю раньше. Бесцеремонно, с самого порога он сказал: «Нам нужно развестись. Чем быстрее, тем лучше». Также Чон поставил условие, что общаться и видеться они больше не будут; квартиру он оставляет девушке и взамен ничего от неё не требует. К его удивлению, Соми спокойно согласилась и не стала возражать. После окончательного подписания всех документов и завершения бракорасторжительного процесса она лишь сказала ему: «Будь счастлив. Ты этого, правда, заслуживаешь». — Сегодня как обычно? — ехидно улыбаясь и хихикая, спросил Тэ, открыв дверь квартиры. — Я знаю, как сильно ты любишь это «как обычно», но у нас с тобой много дел. — ответил младший, затаскивая чемодан с вещами, которых оказалось куда меньше, чем он ожидал. — Завтрашнюю работу тоже никто не отменял. Ли, опираясь плечом о стенку гардеробного шкафа, только хмыкнул. — Кажется, кое-кто стал душнилой. Не ожидал, не ожидал… — Значит, есть в кого. — обернулся Джэ и подмигнул.
