Крылья хрустальной бабочки

Большая Королевская оранжерея была поистине великолепна. Деревья и цветы самых невообразимых видов, за которыми каждый день ухаживали лучшие садовники небесной столицы, могли привлечь внимание любого, не оставив безразличным...   Впрочем, случайных прохожих в этом месте никогда и не было.   В оранжерею, помимо царственной семьи и специально назначенных работников, никому не позволялось входить.   Се Лянь всей душой любил это место.   Принц практически всё своё немногочисленное свободное время проводил там, часто выпроваживая слуг, чтобы самому поухаживать за некоторыми растениями и побыть одному.   Сын Первого верхового бога, возглавляющего пантеон. На его плечи уже по праву рождения возложена большая ответственность – однажды занять пост своего царственного отца.   Он находил отдушину в этом месте, временами скрываясь от всех бесконечных учителей, которых приставлял к нему отец-император. Ведь сын должен быть умён и мудр, чтобы по достоинству зваться наследником.   Да, Се Лянь любил учиться. Особенно ему нравились уроки фехтования и военного искусства: они казались по-своему увлекательными, особенно на фоне нудных теоретических наук, каллиграфии, этикета, истории и так далее.   Се Лянь был очень молод по божественным меркам. Всего сто семнадцать лет. На фоне божеств, существование которых уже переваливало за тысячелетия, он был лишь наивным юношей с не обсохшим молоком на губах.   А что же есть человеческая жизнь? Лишь мгновение. Вроде бы только научился ходить, а через миг уже осознаёшь себя дряблым стариком, которому пора на вечный покой.    Человек успевает хотя бы познать себя за то время, что ему отведено? Что вообще можно успеть за один лишь век?   Боги, в свою очередь, живут очень долго. Слишком долго… И в голову самым старшим из них всё чаще приходит странная мысль: «А так ли на самом деле плоха человеческая жизнь?»   Боги не так уж и сильно отличаются от людей. Им так же необходимы еда, вода, сон, чтобы жить. Они не лишены человеческих чувств и эмоций, умеют любить, ненавидеть, радоваться, огорчаться…   А ещё боги устают. Как физически, так и морально – прямо как люди.   Да, они очень сильные – намного сильнее людей, но боги точно так же устают от работы, обязанностей и ответственности. А когда усталость накапливается на протяжении многих веков – происходит душевное и физическое выгорание.   Поэтому на смену старому всегда приходит новое. Так и на смену старому уставшему богу придёт полный сил и амбиций молодой бог.   А чтобы молодой бог мог хорошо выполнять свои обязанности и не опозорить старого бога, он должен очень много учиться и буквально посвятить свою жизнь подготовке к предстоящему правлению, чтобы стать достойным преемником своего предка.   Се Лянь понимал, какая ответственность лежит на нём, понимал, чего хочет и ждёт от него отец, он всё понимал, но…   Когда же ему жить, если нужно всё время учиться?   Когда займёт пост Первого Небесного Императора?   Нет. Тогда станет ещё хуже, ведь на его плечи ляжет ещё больший груз обязанностей по управлению делами небес.   Хотелось сбежать от всего этого.  В голове крутилась эгоистичная мысль – сбросить на кого-нибудь, на кого угодно, свой титул, своё положение, свою ответственность, чтобы самому выбирать свою судьбу и своё будущее.    

…

    Демон. Бедствие в красном. Кровавый бог.   Как только ни называют Третьего Верхового бога за его спиной. Повезло же этим мелким насекомым, которые называют себя богами, что ему нет никакого дела до сплетен о себе.   Хуа Чэн считался сильнейшим богом пантеона. Он не проиграл ни в одной битве, в которой участвовал, более того, каким-то образом всегда выходил из каждой без единой царапины. Посему всё реже находились смельчаки, бросавшие ему вызов, но если таковые появлялись, он быстро указывал им на их место.   Его уважали. Его боялись.   Как говорится, держи друзей близко, а врагов – ещё ближе. Хуа Чэн, однако, не являлся для небесного царства врагом, но он был умён, красноречив, непредсказуем, неконтролируем – и потому опасен.    Небесные чиновники совместно с двумя другими верховными богами, дабы держать в пределах видимости бедствие в красном, сошлись во мнении – присвоить тому титул Третьего Небесного Императора. Они понимали, что на меньшее Хуа Чэн не согласится и было бы самоубийством предложить ему титул ниже.    Небожителям оставалось надеяться только на благосклонность и снисходительность своего нового Императора. Хуа Чэн же не разочаровал: бог был строг, но справедлив к народу. Однако же его милость не распространялась на чиновников и тех, кто стоял выше. Нет, он не убивал их налево и направо. Но пакостил знатно. Одни говорили, что он мстил или наказывал тех за что-то, другие же отмахивались и утверждали, что он просто по природе своей такой жестокий тиран и, пользуясь тем, что никто в его сторону и пискнуть не посмеет, творит, что вздумается.   Бледная кожа, острые черты красивого лица, длинные чёрные, как сама ночь, волосы, чаще всего заплетённые в свободную косу с вплетёнными в неё серебряными украшениями и тонкими лентами цвета киновари. Алые, словно кровь, дорогие одежды, а вдобавок ко всему – правый глаз, радужка которого была окрашена в красный.   Многие удивлялись: как бог может так выглядеть? Скорее, это существо больше походит на…   …   – Слышала, что снова учинил этот демон?   – Мм? Ты про Его Величество Хуа Чэна?   Две молодые служанки – одна высокая блондинка, вторая чуть пухленькая брюнетка – по обыкновению наводили порядок в покоях наследного принца, пока тот ушёл на утренний поклон к отцу, после чего сразу отправится на урок каллиграфии.   Блондинка ответила своей подруге: – А про кого же еще? Конечно, про него.   – Говори тише, мало ли… Ох, ну, слышала кое-что, девочки обмолвились утром, что был какой-то конфликт на вчерашнем банкете в честь празднования дня рождения нашего молодого господина.   – Хах, конфликт – это мягко сказано! – воскликнула девушка. – Это молодое Величество прямо во время банкета вздумал поджечь дворцы семи наших чиновников, в числе которых были даже самые приближенные ко Второму Верховному богу! Так ещё и умудрился сделать это таким образом, что узнали о происшествии только поздней ночью, после окончания праздника, когда чиновники разошлись по своим дворцам, но на их месте обнаружили лишь горстку обугленных деревяшек.   – Какой ужас! – искренне удивилась брюнетка.   Блондинка тем временем продолжила: – Вот и я о чём. Хуа Чэн уже давненько не вытворял ничего сумасбродного, все уж понадеялись, что наш Третий Император образумился, но, как оказалось, это было лишь затишье перед бурей.   Странно всё это. С чего бы ему вытворять такое прямо во время праздника? Должна же быть хоть какая-то причина?   Девушка будто только этого вопроса и ожидала, поэтому сразу же затараторила:   – Я слышала, что те чиновники вчера много выпили и принялись перемывать косточки всем, кому не лень, а дошли их разговорчики о всяких непристойностях в роли нашего молодого принца! Как ты знаешь, все семь наших высокопоставленных чиновников обычно располагаются за отдельным столом, поэтому не боялись быть услышанными Его Высочеством принцем или Его Величеством Первым Императором, тем более принц сразу же после поздравительной речи сбежал куда-то. Ну, в общем, к большому сожалению этих же чиновников, в компании нашёлся любитель распускать сплетни, но не успел он разболтать всему Небесному пантеону о содержании их пьяной беседы, как Хуа Чэн, которого на банкете и вовсе не было, каким-то образом прознал об это раньше, будто всё время рядом с ними находился, представляешь? Он сильно рассердился и решил выплеснуть свою злость таким своеобразным способом.   – Вот негодяи! О таких мерзких вещах разговаривать, так ещё и про нашего юного принца! Правильно Его Величество Хуа Чэн сделал, поделом им, – фыркнула девушка.   – С ума сошла? Я, конечно, тоже люблю нашего молодого господина и зла на них, но не до такой же степени! Не удивлюсь, если этот демон сам имеет виды на наследного принца, потому и вспылил.   – Да разве можно? Они ведь оба мужчины!   – Ха, говоришь так, будто никогда не видела нашего принца. Да он прекраснее всех богинь на небесах вместе взятых!   – И всё же… это как-то ненормально.   – Эта высшая знать… Не понятно, что у них в голове творится.   – И то верно. Главное – чтобы Его Высочество был в порядке, он ведь ещё так молод...  

…

 

Где-то недалеко журчал небольшой ручеёк, солнце было уже высоко, его лучи настойчиво пробивались через листву могучих деревьев. Сегодняшний день радовал особенно тёплой погодой.   Южная часть оранжереи разрослась канарскими финиками и банановыми пальмами, среди которых спряталась светлая скамья, на которой безмятежно лежал юноша.   С открывшегося вида можно было смело писать картину – настолько прекрасной та предстала перед незримыми зрителями.   Каштановые волосы юноши, что струились по плечам, спадали со скамейки, почти касаясь земли. От золотой диадемы, обрамлённой золотыми лавровыми листьями, отражалось солнце, создавая своеобразный ореол вокруг головы божества. На его белоснежной одежде застыли в полёте грациозные журавли, вышитые на подоле золотой нитью. На ушах, создавая контраст молочной коже, красовались две серёжки-капельки красного цвета. В руке юноша держал белый цветок, тонкими пальцами перебирая его нежные лепестки.   Внезапно на глаза молодого бога упали две изящные мужские ладони. Наследному принцу даже секунды не понадобилось на то, чтобы понять, кем оказался наглец, нарушивший его покой.   – Этот принц польщён, что Его Величество, не смотря на свой плотный график, нашёл время, чтобы навестить его, – не скрывая счастливую улыбку, не без доли сарказма произнёс юноша.   Ладони исчезли с глаз Се Ляня, он все ещё продолжал лежать на скамье, когда чужое лицо нависло над ним: – Слишком быстро, Ваше Высочество, так не интересно, – Хуа Чэн изобразил на лице обиду, надув губки и слегка хмуря тонкие брови.   Наследный принц, с того же положения, игриво ткнул указательным пальцем ему в кончик носа. – Как я могу не узнать своего Саньлана?    Его Величество улыбнулся такому ответу и, когда Се Лянь всё же принял сидячее положение, подсел к тому на скамью.   – Саньлан, позволь спросить у тебя кое-что. Вчера на банкете те чиновники…   Хуа Чэн уже догадался, о чём хотел спросить принц, поэтому тут же перебил его: – Это уже не важно, забудь об этом, Ваше Высочество, – ответ был достаточно резким, что говорило о том, что Верховный бог не хочет поддерживать разговор.   – Как я могу забыть, Саньлан? Если причина твоего поступка не весома, то даже у тебя могут возникнуть проблемы, я ведь переживаю за своего друга!   Было видно, что принц искренне волнуется за бога, поэтому, не смея ещё больше печалить Его Высочество, Хуа Чэн сдался: – Не волнуйся, никто не посмеет доставить мне проблем, даже если им сильно того захочется.   Раздался тяжелый вздох, и после небольшой паузы верховный бог продолжил: – Если Его Высочеству от этого станет спокойнее, то со всей уверенностью могу сказать, что причина была весомая… достаточно весомая для меня, – демон нахмурился, он вспомнил вчерашний вечер и те грязные слова, что зловонным потоком лились из уст небесных чиновников.   Наследный принц внимательно вгляделся в красивые разноцветные глаза напротив, будто пытался найти в них что-то, затем удовлетворенно кивнул самому себе и разорвал тишину:  – Я верю тебе Саньлан. Раз ты говоришь, что причина была веской, значит, так оно и было, – молодой бог тепло улыбнулся, разгоняя своим светом грозные тучи, что поселились в мыслях Хуа Чэна.   Дабы отвлечь своего собеседника от неприятных мыслей, Се Лянь продолжил более непринуждённо: – Ваше Величество, чуть дальше будет небольшой ручей, его недавно проложили по моей просьбе, хочу тебе показать.   С этими словами Се Лянь быстро подорвался с места и, не дожидаясь бога, умчался в другом направлении, попутно выкрикнув:  – Но сначала попробуй догнать меня!   – …   Хуа Чэн пару секунд стоял в немом оцепенении, затем хитро улыбнулся и спокойно направился в том же направлении, что и молодой принц ранее.  

…

  Королевская оранжерея была довольно просторной, чтобы спокойно бегать на её территории, множество высоких пальм и деревьев позволяли спрятаться за своими широкими стволами.   Молодой бог бежал достаточно медленно, чтобы его можно было легко догнать. Однако пробежав в таком темпе некоторое время, принц, так и не обнаружив за собой «преследователя», перешёл на шаг и принялся озираться по сторонам в поисках красного пятнышка на фоне многочисленной зелени.  Он прошёл ещё несколько метров и остановился на гравии у берега небольшого ручейка. Внезапно его заключили со спины в крепкие объятия две сильные руки, рядом с ухом раздался смешок, а потом чьи-то зубы игриво сомкнулись на шее почти невесомо, так, чтобы не доставлять боли. Над ухом почти шёпотом раздалось: – Поймал.   – Ха-ха, Саньлан, щекотно.   – Вижу, Его Высочеству пришёлся по вкусу мой подарок, – удерживая наследного принца одной рукой в объятиях, Хуа Чэн провёл кончиками пальцев вдоль уха, зацепив сережку, и немного покрутил её.   – Очень красивые, они мне будут напоминать о тебе. Спасибо, Ваше Величество, – принц слегка повернул голову и мягко улыбнулся, откинулся назад, наслаждаясь теплом чужого тела.   Однако же умиротворённую атмосферу прервал зов одного из слуг: – Молодой господин, Вы здесь? Голос был приглушённый – звали издалека, так как на территорию оранжереи не позволялось заходить посторонним.   – Ох, они находят меня с каждым разом всё быстрее, – принц печально выдохнул, развернулся лицом к Хуа Чэну и повис у того на шее.   – Может, это потому, что принц не отличается разнообразием в выборе места укрытия? – Верховный бог ухмыльнулся, сцепляя руки на талии принца.   – Ты же сам знаешь, днём во дворце мы с тобой можем видеться только в этом месте, а вечером – в моих покоях. Если отец тебя увидит, то снова начнёт ругаться, он тебя недолюбливает.   Послышался смешок: – Недолюбливает – не то слово...   Тем временем слуга, не дождавшись ответа, вновь подал голос: – Ваше Высочество, пожалуйста, выходите, Ваш учитель каллиграфии ждёт уже две четверти часа.   Се Лянь тяжело выдохнул и положил голову на плечо друга.   – Не хочу идти, – прошептал он   – Не иди, – прошептали в ответ    – Но я должен.   – Не должен, если не хочешь.   – Саньлан, ты ведь знаешь, я…   – Выходи за меня замуж и переезжай ко мне во дворец. Ты не будешь никому ничем обязан, будешь жить так, как хочешь, и делать то, что сам хочешь. Не будешь ни в чём нуждаться, я же всегда буду рядом и позабочусь о твоём комфорте, – на одном дыхании выдал Третий Верховный бог все свои сокровенные мысли.   Принц помолчал несколько секунд, анализируя слова Хуа Чэна, затем сокрушённо выдохнул: – Саньлан, перестань шутить.   – Я не шучу.   Се Лянь вздохнул и тепло улыбнулся. – Как скажешь, Ваше Величество, но мне действительно уже пора, увидимся позже, не скучай, – наследный принц напоследок крепко обнял Третьего верховного бога, потом мягко выбрался из плена тёплых рук и направился в сторону выхода из оранжереи.   Хуа Чэн провожал Его Высочество тяжёлым взглядом.