Крылья хрустальной бабочки

Я думал, что готов платить по счетам. Думал, что никакие пытки и лишения не смогут сломить мой дух. И не важно, сколько ещё новых и более изощрённых издевательств придумает для меня Хуа Чэн – я все выдержу и не позволю растоптать свою честь, даже если придётся терпеть всю оставшуюся жизнь.    Так я думал. Пока однажды мне не приснился сон.   Я вижу пустой тёмный коридор. Оборачиваюсь, но позади лишь мрак, будто кроме этого коридора в мире больше ничего не осталось. Выбора нет, иду вперед.    Кажется, в конце виднеется дверь. Останавливаюсь на секунду и снова оборачиваюсь. И вновь за моей спиной лишь темнота, не видно очертания коридора, по которому я только что прошел, будто кто-то невидимый стирал его за моей спиной, таким образом отрезая мне путь назад, давая понять, что моя цель впереди.   Разворачиваюсь и иду дальше, пока наконец не останавливаюсь возле заветной двери. Прислушиваюсь. По ту сторону удается распознать чьи-то тихие разговоры и смешки вперемешку с томными вздохами и стонами. Голоса кажутся мне знакомыми. Нет. Я, определённо, знаю, кому они принадлежат.   Не мешкая больше, тяну за ручку двери, та легко поддаётся, позволяя мне войти.   В нос резко ударяет множество запахов и ароматов, что впитало в себя это место: благовония, фрукты, масла, какие-то цветы и травы. Осмотревшись, понял, что оказался в чьих-то покоях, а именно в чужой спальне. Об этом ясно говорит огромная кровать с алым балдахином, что был сейчас приподнят, позволяя мне рассмотреть тех, кто находился здесь.   На кровати было двое, я сразу их узнал – Се Лянь и Хуа Чэн. Но больше меня поразило то, чем они вместе занимались прямо на моих глазах. Юный принц, прикрыв веки и глухо постанывая, размеренно двигался на бедрах Императора вверх и вниз, обхватив руками плечи бога, пока тот целовал и покусывал его шею. Ворох из одеял и простыней прикрывал их, не позволяя увидеть место их соединения, дразня и распаляя этим мою фантазию лишь сильнее.   Пальцы мои задрожали от гнева, я стиснул их в кулаки чуть ли не до хруста. Да, мне часто снились весенние сны с участием принца, но тем, кто ублажал его, всегда был я и никто более. Я не понимал, как моё сознание могло так меня подвести в моём же сне.    Нет. Так не пойдет.    Я с твёрдой решимостью направился вперед, чтобы прекратить это безобразие и забрать то, что должно было принадлежать мне. Но планам моим свершиться не удалось. Когда до постели мне оставалось не больше шага, я вдруг наткнулся на прозрачную стену, отделяющую меня от тех двоих. Как бы ни старался, разбить ее мне не удалось, а на костяшках отчётливо чувствовались боль и теплая кровь, что текла из образовавшихся ран.    – Се Лянь! Ты слышишь меня? Не делай вид, что не слышишь, грязная шлюха! Когда я выберусь отсюда, то уничтожу сначала твоего любовника у тебя на глазах, а потом сделаю всё, чтобы на твоих устах было только моё имя! И ты будешь повторять его вновь и вновь, пока не сорвёшь свой голос.   Я кричал, звал его, не оставляя попыток разрушить эту чертову стену. Глаза мои, не отрываясь, следили за профилем принца, который, в свою очередь, не обращал на меня никакого внимания или же вовсе не догадывался о моем присутствии. Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, если бы в какой то момент я не поймал взгляд Се Ляня на себе.    Не знаю, услышал ли он меня только сейчас или же знал о моём присутствии изначально, но именно сейчас он решил удостоить меня своим взглядом из полуприкрытых век. В тот момент я замер.    Он несколько секунд, не отрываясь, смотрел прямо на меня, а я стоял, не смея отвести от него взор, будто загипнотизированный. Затем он улыбнулся, но эта улыбка мне вовсе не понравилась.    В следующий момент он наклонился и прошептал что-то на ухо своему любовнику, и прикусил мочку его уха. Коварная ухмылка расцвела на губах Императора. Он провёл дорожку поцелуев вверх по шее принца и, добравшись до губ, стал жадно целовать их, с каждой секундой увеличивая напор.   Как бы ни хотел, я не мог оторвать взгляд от этого зрелища, будто кто-то держал мою голову и не позволял отвернуться или даже закрыть глаза, я ничего не мог сделать, будто моё тело больше не принадлежало мне.   Тем временем частные вздохи перерастали в откровенные стоны и становились только громче по мере того, как Хуа Чэн стал увеличивать темп, перехватив инициативу и удерживая тело Его Высочество поперёк талии.    Бог доводил его до края, вынуждая кричать свое имя, а тело под ним извивалось, металось, умоляло о ласках.   – Ах, Саньлан, прошу, быстрее… ах…   – …замолчи, – прошипел я.   – Саньлан… Саньлан…   – Заткнись.   – Я почти… только не… ах, только не останавливайся…   – Замолчи! – крикнул я одновременно с принцем, которого довели до пика удовольствия.  В тот же момент я проснулся.    С тех пор подобные сновидения преследовали меня каждый раз, когда я засыпал. Через какое-то время я начал догадываться, что это не простые сны. Это были иллюзии, которые кто-то хотел, чтобы я видел каждую ночь, таким образом мучая и выматывая меня ментально.    Я забыл, что значит спокойный сон. Более того, я старался оставаться в сознании так долго, насколько это было возможным. Но из-за ежедневных издевательств над моим телом долго держаться мне не удавалось. Организм требовал отдыха, и сознание часто покидало меня без моего ведома.   Иллюзии были разные, но всегда с участием двух самых ненавистных мне богов.  Вот они мирно пили чай и вели непринужденную беседу. В другой раз уже жарко целуются, словно изголодавшиеся звери, срывая друг с друга одежду.   Обычные пытки стали для меня предпочтительнее этих проклятых снов. Как же мне надоело видеть счастье на их лицах изо дня в день.    Просто оставьте меня в покое, наконец.   Позвольте хоть на минуту провалиться в небытие.   Прошу, дайте мне уже умереть…