Teeth

— Что это? — он ткнул пальцем в надпись под острой ключицей. — Это метка. Моё клеймо, — ответил тот, сверкая огнём в чёрных глазах. — Но… «teeth» — это же зубы? — Нет, это Хищник.

***

      Сердце колет ужасно, Хан не в силах даже выдохнуть. Грудь замерла, внутри всё сжалось, в ожидании, когда боль пройдёт. Джисон моргает сухими глазками, впивается пальцами в подушку и дышит через рот.       Неожиданно сердце продолжает биться. Джи вытирает со лба пот и падает на пол. Его жизнь уже в который раз висела на волоске, его снова пронесло. Но следующий раз будет последним. И парень это знает. От безысходности он слонялся по разным больницам, но прогнозы всегда одни и те же: «впервые видим такую болезнь, даже не знаем как её лечить»; за этим идут бесконечные исследования и недоумения врачей, а затем просто ужасные слова о том, что жить осталось не долго, будто бы Хан и сам этого не понял. Джисон не живёт из последней монеты, нет. Он ограничивает себя в активной деятельности настолько, что его немногие друзья называют его ленивцем (они просто не знают, что следующая минута для их друга может стать последней). Джи очень тяжело, ему чертовски больно при таких приступах, его отпускает с такой же ноющей болью во всём теле как после судороги. И в этом нет ничего хорошего, кроме как онемения на несколько минут и забытья о проблемах, которые всегда окружают парня.       Его жизнь с каждым днём становится всё темнее, будто этот маленький никчёмный волосок тянут в Ад. Хан решил прислушаться к этому зову. Он вызовет Дьявола и заключит с ним сделку. Он устал жить от приступа к приступу, сердце не резиновое, и в один раз оно когда-нибудь не сможет забиться после судорог.       Джисон не знал, как правильно написать контракт, но это его не останавливало. Он даже не знал, насколько дорого оценит его душу и, вообще, чего захочет Дьявол ещё, ведь они очень любят торговаться и жулить. Джи всё-таки решил довериться в этом плане существу Ада, пусть просит всё, что угодно, лишь бы эти ужасные боли в груди исчезли.       Несколько недель парень собирал всё необходимое для вызова Дьявола, и, наконец, все принадлежности были перед глазами на полу. Он никогда не забудет, как гонялся за церемониальным ножом по всему городу — это было самым трудным в его поисках. Но сейчас нож лежал рядом, чистый и непорочный, ещё не вкусивший своим лезвием кровь. Что же ещё здесь? А вот что: 13 чёрных свечей из свиного сала, перьевая ручка, мисочка для сбора крови, мел, чистая бумага, распятие, изображение Бафомета, зеркало в полный рост и ветка орешника. В зеркале Хан выглядел очень загнанным и отчаянным идиотом.       Джисон аккуратно и чётко рисует пентаграмму на деревянном полу, убирая лишнюю пыль от мела; она должна получиться без зазоров, чтобы Дьявол не выбрался из ловушки, ведь они очень падки на человеческие души. Он кладёт рядом с собой ветку орешника — он поможет в том случае, если обряд будет нарушен и пойдёт не по плану; на лучи пентакля выставляет свечи. Теперь предстояло самое главное — отречься от церкви. Джи был крещён в младенчестве и носил крест. Сейчас же этот крест немедленно снят с груди и отброшен на кровать. Парень плюёт на распятие и целует изображение Бафомета. Хан вытирает губы от грифеля и ставит зеркало в центр пентаграммы. — Заклинаю тебя, Владыка Ада, явись, исполни моё желание, — сказал Хан, смотря своему отражению в глаза. Он произнёс это ещё двадцать раз, что в сумме составило двадцать один, как и положено.       Несколько секунд тишины и зеркало замерцало, пентаграмма вспыхнула огнём и дерево затрещало. — Да твою мать! Какая скотина внесла этот сраный призыв?! — зарычал Дьявол, появившийся около зеркала и спиной к Джисону. — Сколько можно, блять? Я не шлюха, чтобы меня каждый раз чпокали в задницу перед появлением в людском мире… Я найду эту тварь и заставлю раз и навсегда исключить вызов из методов. Это просто отвратительно! — причитал он, потирая ягодицу. Дьявол поднимает голову и упирается взглядом в зеркало. — Ой, блять! Напугал чёрт… ой, так это я! — рассмеялся он и обернулся к Джи. — Здравствуй, желающий продать свою душу.       Ох, внешность у существа Ада была далеко не ужасающая. Она была просто пленительна своей красотой — прямой нос, изящные, слегка тонковатые губы, острая линия челюсти, выраженные и аккуратные брови, пылающие огнём чёрные глаза и средние по размерам рога на макушке, обвитые каким-то растением с шипами. За спиной чёрные крылья отливали красным, такая же шёлковая рубашка, красный пояс вокруг талии и облегающие штаны. Помимо всего этого на Дьяволе было кучу всяких блестящих золотых украшений, что только добавляло аристократичности и изящности в его образ. — Ой, ради всего святого, убери это зеркало, уже не работает эта чепуха.       Хан неловко убирает зеркало, боясь, что Дьявол схватит его. — Да не ссы, нахуй ты мне нужен. Душа твоя нужна, а ты сам готов её мне отдать. Меня просто так не вызывают, — успокоил парня он и улыбнулся, что искра мелькнула в глазах. Дьявол похлопал крыльями и аккуратно сложил у себя за спиной. — Ну у вас тут место завались, конечно. Почему вы такие маленькие пентаграммы рисуете? Не развернуться же, — Дьявол ворчал себе под нос, пытаясь встать поудобней в ограниченном мелом пространстве. — Чего ты хочешь? Я вижу, что контракта у тебя нет. — Да, нет… — согласился Джисон. — У меня проблемы с сердцем, никто не может мне помочь. Я хочу, чтобы у меня больше этих болей не было, чтобы я жил как обычный нормальный человек. — Ты просишь себе конского здоровья, понятно, — подытожил тот. — Меня зовут Ли Асмодей Минхо. — Но у Асмодея четыре головы и множество ног. Он очень страшный, а ты… ты не такой. Да и Асмодей это Демон, а я Дьявола вызывал! — заметил Джи. — Пиздец, что вам о нас рассказывают только! Я Дьявол, не пизди мне. Просто папашке моему на жопе ровно не сиделось, а я родился в день падения Асмодея, и он (папашка мой) решил дать мне двойное имя. Я, вообще-то, стараюсь никого не пугать и выглядеть по-человечески. Разве я не красив? — он посмотрел на себя в зеркало, которое теперь стояло у стены. — Так, ладно, отошли от темы. Ты хочешь, чтобы я даровал тебе здоровье? — Да, очень хочу. — Хорошо, — в руке Дьявола вспыхнул огонь, который растёкся в бумагу. — Да у меня своя есть. — У тебя освящённая, мне такой не надо. — Дьявол взял из руки Хана перьевую ручку и начал писать, лишь вслух диктуя и маша одним пальчиком из стороны в сторону, как ручка сама двигалась по бумаге. — Так это формальности… Это тоже… А, нет, вычеркни нахуй. — Ручка яростно вычеркнула что-то и продолжила писать. — Хм… Хорошо. Ты Хан Джисон? — Да. — Так вот, Хан Джисон, наша политика соглашений давно уже не прокатывает на то, чтобы ты просто кровью расписался и жил полной грудью. Прекрасно знаешь, что Асмодей — олицетворение семи грехов и похоти, и ему грех не поразвлечься над людьми. Я тоже просто обожаю так делать, поэтому одним кровавым хуем на бумаге ты не отделаешься. Я дарую тебе здоровье, но сроком на три месяца. — Джисон недоумённо смотрит на Минхо, нервно перебирая пальцами. — За этот срок я буду появляться к тебе неоднократно в образе человека (понятное дело, что без рогов и крыльев). Твоя задача — не влюбиться в меня, а я, так уж и быть, помогу тебе не только в здоровье, — Асмодей играет бровями и ухмыляется. Он определённо что-то затеял, но у Джи нет сил с ним спорить (да и как он сможет переспорить Дьявола?): он просто желает жить без приступов сердца. — Согласен, чертёнок?       Не обратив внимания на ласковое прозвище, парень твёрдо и уверенно ответил: — Да, я согласен. — Ой, как чудненько! — вспыхнул радостью Ли, что крылья за его спиной сложились в виде сердца. «Жест признательности, наверно», — подумал Хан и взял контракт. Прочтя, он не заметил ничего подозрительного и порезал руку ножом, собирая кровь в мисочку. — У тебя такая прекрасная кровь! — сказал Дьявол и облизнулся. — На редкость чистая. Какая прелесть! Я впервые заключаю контракт со столь прекрасным представителем девственной крови!       Джисон слабо улыбается и расписывается своей же кровью на бумаге. Она тут же вспыхивает огнём и мгновенно сгорает. — Контракт успешно заключён; спасибо, что выбрали наши услуги. По смерти твоя душа переходит мне, помнишь? — Это всего лишь сделка, я помню, — Джи собирает пепел от договора в кучку. — Э, не-не, — запричитал Минхо, — убери свои культяпки! Это я себе заберу. Уж больно с тобой красивше получилось.       Асмодей ухмыльнулся и зовом своих пальцев забрал пепел себе в мешочек. Он поклонился Хану по пояс, послал воздушный поцелуй и, вспыхнув стеной жаркого красного огня, исчез, затушив все свечи.       Парень оседает на пол. Он продал свою душу Дьяволу. Никогда бы он и не подумал, что придётся обращаться к столь высшему существу, чтобы просто жить дальше, а не мучаться. Всё-таки у этого Дьявола было то, что даровано Асмодею: это похоть, вольнодумничество и необыкновенная тяга к совершению грехов и оргии. Всё это Джисон почувствовал за их недолгую встречу, которая произвела фурор на него. Сначала офигев от того, что Дьяволов совсем не обделяют красотой, Джи подумал, что поставленное условие он завалит в первые же дни, стоит только Минхо появляться и маячить перед глазами. Следующие три месяца Хан предугадывал очень сложными и невыносимыми. Он просто обязан не влюбиться в этого чёрта ради спасения своей же жизни.

***

— И как сделка? — спросил Ксафан, как только Минхо снова появился в Аду. — Да просто заебись! Такой прекрасный экземпляр, ты только посмотри! — перед Ксафаном выплыла бумага, которая из пепла в мешочке слиплась в цельный договор. — Какая чистейшая кровь! Ты где такого достал? — сразу же учуял Демон запах молодой крови на бумаге. — А вот, старый чёрт, не мне разводить костры в Аду. Мне последний месяц так везёт на продавцов душ. Знаешь, что попросил? — И что же? — Ксафана изображают всегда по-разному, но этот любитель огня действительно хитрый лис и плут. У него огромные выгнутые рога и оранжевые глаза, а на вид человеческих лет этот Демон выглядел всегда молодо. — Здоровья! — Ну я в ахуе! Ничего проще не слышал! И столь невинная душа будет твоя? — Да я готов хоть драться за неё! Это просто высшая душа, первый раз на такую сладость натыкаюсь. — Ох хвастаешься. — Да на хую я вертел все приличия. Я Дьявол или кто?!       Демон смеётся. — Так ты на кого попал? На Хищника или Жертву? — Знаешь, это Жертва на все сто. Я просто не могу вестись на Хищника, ну как? — Асмодей отворачивает ворот рубашки и показывает «Teeth» под ключицей. — Я же чую своих издалека! — Вот и напиздярили тебя за твои проказы. Насаешься в людском мире за своей Жертвой, а ни одну ещё не привёл, — он качает головой. Ксафан вспоминает то, как Ли чуть не сжёг души в котлах, за что того наградили столь яркой меткой под ключицей, которую он уже в сотый раз показывал Демону. — Да приведу! Дьяволица будет, уж точно говорю. — Даже тут пиздишь. Я больше на ещё одного Дьявола расчитываю, чем на Дьяволицу. Тебе не подойдёт женщина, — растянулся в саркатической улыбке он, уже готовый к словесному поносу. — Да ты что?! — Минхо хотел было уже накинуться на Ксафана, но тут его за крылья хватает Самаэль. — Ох ты ёптвую мать, каким ветром к нам биполярную личность занесло? — Как было бы хорошо, если бы ты держал свой прогорелый язык за зубами, — заметил Самаэль, отпуская его крылья. — Бе-бе-бе, — передразнил его Демон и ухмыльнулся. — Тебя Сатана зовёт. За сделку. — Так и знал, что ты его где-то объебал или облапошил. Получишь, любимчик, — хихикает Ксафан, за что получает освобождённым крылом подзатыльник. Не ожидавший столь сильного удара, Демон падает лицом в красную землю, отчего Дьявол разражается громким смехом, а Самаэль пытается скрыть выступившую улыбку.

***

      Признаться, Асмодей согласился со словами плутовского Демона Ксафана, что его Жертвой будет новый Дьявол, но никак не Дьяволица. Что-то в женщинах было такое, что несомненно отталкивало Ли от себя. Наверное, отсутствие хуя между ног.       Как бы Минхо было весело или не весело, но его всегда развлекали любовные игры с людьми, за что он постоянно получал по нежной шее от Сатаны каждый раз, когда тому приходило уведомление о кредиторской душе, которая уже внесла свой залог кровью. Конечно, Сатана был не против, он очень любил этого Дьявола за его умение заключать сделки, но порой этот Дьявол так увлекался своими грехами, что лишний раз поварить его в котле для профилактики казалось уже не таким странным. Да Ли, хоть завтраками не корми, и в молоке не сварится. Уж такой он был противный этот Минхо.       Асмодея очень привлекали ножки. Вот, например, у Ксафана очень даже симпатичные, несмотря на то, что этому Демону перевалило за 2000 лет. Конечно, он много раз подкатывал к Ксафану, но у плутовского лиса уже была своя пассия, которая, несомненно, привлекала ещё половину Ада, но эта клуша почему-то выбрала идиота-поджигателя, с юмором как у местного гробовщика для отдельных покоящихся душ. Нет, всё равно Дьявол бы не стал строить с таким непостоянным существом доверительные отношения: язык у Ксафана порой бывает сильно развязан, даже если туда вставить кости.

***

— Ты опять играешь с людьми, — заметил Сатана. — Ух, получишь, Минхо. — Да что Вы! — пытается выглядеть наивным. — Никакой игры с едой!       Сатана выгибает одну бровь и смотрит на мешочек на поясе Мина. — Пиздишь, как дышишь.       Асмодей отводит взгляд, бродит им по потолку и неловко улыбается. — Да он больно хорошенький, я не смог сдержаться. — Асмодей, я вырву тебе таким образом язык, ты просто безобразничаешь! — Но разве это не положено Дьяволу?       Владыка Ада бездумно трёт лицо. — Это последний раз, обещаю. — Найди уже свою Жертву. Я уже всех оклеймил, один ты как ебанутый ходишь… — И это я тоже обещаю. Исполню в скором времени. — Твоё «скорое время» тянется уже полторы тысячи лет, — строго заметил Сатана. — Сгинь!       Дьявол ухмыляется и быстро покидает залу.

***

      Три часа ночи. Хан просыпается от взгляда, направленного на него. В тревоге Джисон ищет того, кто смотрит, и находит чёрную тень на стуле, вальяжно развалившуюся. Джи медленно поднимается на локти и глубоко дышит, пытаясь понять, это кошмар или нет. Тень шуршит тканью и наклоняется вперёд, облокачиваясь на колени. В лунном свете показался профиль Дьявола, с которым парень заключил сделку.       Сердце пропускает несколько ударов, а потом больно бьётся о грудь. — Доброй ночи, милый, — сказал медовым голосом Ли. — Доброй… — Хан собирает вокруг себя одеяло и садится. — Чего-то нужно? — Да так… лишь одно. — Чего ж именно?..       Джисон тяжело сглатывает и напрягается. Появление Дьявола заставило вбросить в кровь большую долю адреналина. Джи попросту не знает, как правильно реагировать: он ни разу не находился с таким существом в одной комнате. — Самую малость.       Мин поднимается со стула. Он в образе человека, без рогов и крыльев, как и обещал. Одежда по-прежнему оставалась вся чёрная, за исключением красного пояса. — Это простая сделка, не бойся меня.       Ли подходил всё ближе и ближе, его обворожительные глаза начинали сиять огоньком…