жертва или хищник?
14 января 2023 г., 17:01
— Some days, you're the only thing I know Иногда ты единственное, что я знаю, — Only thing that's burning when the nights grow cold Единственный луч тепла, когда ночи становятся холоднее. — Can't look away, can't look away Не могу отвести от тебя взгляд, не могу отвести взгляд. — Beg you to stay, beg you to stay, yeah Умоляю тебя остаться, умоляю остаться. — Sometimes, you're a stranger in my bed Иногда ты просто незнакомец в моей постели, — Don't know if you love me or you want me dead Я не знаю, любишь ты меня или хочешь моей смерти. — Push me away, push me away Оттолкни меня, оттолкни меня, — Then beg me to stay, beg me to stay, yeah А потом умоляй остаться, умоляй остаться. — Call me in the morning to apologize Позвони мне утром и извинись, — Every little lie gives me butterflies Твоя ложь все равно заставляет меня чувствовать бабочек в животе. — Something in the way you're looking through my eyes Когда ты так смотришь в мои глаза, — Don't know if I'm gonna make it out alive Я каждый раз не уверен, что смогу это пережить.
***
Утром Джисон вспоминает о том, как Дьявол нагло завалился к нему сегодня ночью и лёг спать вместе. Джи готов был уже смириться с тем, что его сердце не обретёт покой, а душа и без сделки покинет тело. Но исчадье Ада действительно просто заснуло, обняв того чуть ниже живота, за выпирающие косточки. Хан, сколько бы не дрожал и не пытался держаться начеку, всё равно тоже уснул, даже быстрее обычного. Ли издавал от себя тепло и согревал, что одеяло даже было не нужно. Джисона крайне озаботило то, что сон слишком быстро забрал его в свои оковы. Джи просто не хотел верить в то, что его организму приятен Дьявол. Внезапно над ухом раздаётся шумное дыхание, и Хан дёргает головой, оборачиваясь. Перед лицом улыбался Минхо. — Я ещё вернусь, милый. И Мина будто бы и не бывало. Джисон вскакивает на кровати, опрокидывая одеяло на пол. Он ерошит свои волосы и нервно бегает глазами по комнате. — Я на такое не подписывался! — воскликнул он. — Подписывался, моя сладость, — сказал Асмодей, появляясь за худой спиной. От испуга Джи чуть не отбрасывает последние остатки жизни и вскрикивает, отпрыгивая от Дьявола. — На всё подписался, — повторил Минхо. — И я делаю, что захочу. Хан глупо моргает и не наблюдает Мина в своей комнате. В усталости он откидывается на постель и громко вдыхает. — Что за пиздец…***
— Чё ты такой нервный? — спросил Феликс. Джисон осматривает кафе, крутя во все стороны головой. — Нормальный я… Джи видит за соседним столиком Дьявола. Снова. Асмодей мило машет ему ладонью и лениво отпивает чай из кружки. Хан краснеет и прикрывается рукой. Весь этот сраный месяц Минхо просто ни на день, ни на ночь не покидал парня. Блять, он спит с Джисоном в одной кровати целый месяц, даже не желая менять его кровать на своё красное ложе. Маячит перед глазами цвета крепкого коньяка каждые несколько часов, сверлит взглядом, словно искушает, и постоянно ухмыляется. Даже из-за книги это исчадье Ада успевает ловить ответный взгляд Джи, который буквально каждый раз вспыхивает, стоит только встретится глазами с Мином. — Нет, с тобой точно что-то не то, — запротестовал Фел. — Ты как параноик! Хан вздыхает. Он борется с чувствами из последних сил. Терпит это ужасно красивое лицо ночью, по утрам и в промежутках дня. Хочется иногда позволить прикоснуться к себе горячим пальцам, но в голове тут же «Оттолкни меня».***
— Fight so dirty but your love so sweet Ты играешь не по правилам, но твоя любовь так приятна, — Talk so pretty but your heart got teeth Ты говоришь так мило, но у тебя сердце хищника. — Late night devil, put your hands on me Дьяволица, обними меня — And never, never, never ever let go И никогда, никогда, никогда, никогда не отпускай. — Fight so dirty but your love so sweet Ты играешь не по правилам, но твоя любовь так приятна, — Talk so pretty but your heart got teeth Ты говоришь так мило, но у тебя сердце хищника. — Late night devil, put your hands on me Дьяволица, обними меня — And never, never, never ever let go. И никогда, никогда, никогда, никогда не отпускай.
***
— Ты где ночами пропадаешь? А? Неужто шлюшку нашёл? — Заткнись, Ксафан. — Ах, боже мой! Жертву нашёл! — возликовал Демон и начал тереть ладони друг о друга. — Свершилось чудо Божье. — Нет, просто тебя крылом по ебалу хлопнули, — шикнул Асмодей. — Будешь менять договор? Ты просто обязан теперь его поменять. Чтобы он влюбился и попросил сделать своим, да? Ты же хочешь эт- — КСАФАН! — рыкнул Минхо и замахнулся крылом. — Молчу-молчу! — пролепетал плутовской лис и захихикал. — Ой… это Амалиэль? К ним действительно приближался Амалиэль, который просто слепил своим белым одеянием красную округу Ада. Только что здесь забыл Ангел? Кто вообще разрешил спуститься в Ад Ангелу? — Ли Асмодей Минхо! — громко сказал Ангел, уже подойдя к двум существам низшего мира сего. — Как это понимать? — Что именно? — недоумённо спросил Дьявол и плотно сложил крылья. — О ком идёт речь? Минхо понимал, что Амалиэль спустился за какой-то душой, которая уже обречена на светлый загробный мир, и сейчас ему устроят культурную взбучку. Мин незаметно спрятал мешочек с пеплом договора за пояс и принялся внимательно слушать Ангела: — Ты просто загубил девственную душу! Ей было дано предназначение стать ещё одним Ангелом, но ты… ты просто не дал этому сбыться! — О ком ты говоришь? — серьёзно повторил Ли. — О Джисоне. — Ах, о том чертёнке с больным сердцем… — Асмодей с облегчением выдохнул. — Он бы умер сегодня, это тоже ему предначертано? — Конечно! Так Бог велел. — А меня он сам призвал и попросил продлить жизнь, понятно? Я, что ли, виноват, что этот малышарик сам захотел? Никто его к насилию не склонял, в жопу не ебал, сам, всё сам! Амалиэль скрестил руки на груди. — Его судьба быть в Раю. — Я не могу расхуярить мой с ним договор. Он уже нагрешил, раз призвал меня. Или его больное сердечко перекроет всё оставшееся дерьмо, которое он сам творит? — Ты его сподвигаешь. — Извини, солнце, но я на то и нужен, чтобы сподвигать и искушать. Ты лишаешь меня моей работы! — всплёскивает руками. Ксафан делает вид, будто разжигает огонь, как на самом деле нагло подслушивает разговор двух существ разных миров. — Если вы ему забронировали место в раю, то сколько бы я не говорил «блять», он всё равно останется здесь. — Отмени договор, — потребовал Ангел. — Да не могу я! Нет таких полномочий у меня! Я вам шлюха какая-то, чтобы туда-сюда шырять или что? Найдите себе другой шар на колёсиках, чё за дела? — Пошли к Сатане, — сказал Амалиэль. — Ты совсем уже что ли ахуел? — удивился Дьявол, сжимая челюсти. — Берега не попутал? Я удивляюсь тому, что тебя кто-то впустил сюда, в помойную яму душ. Ты не войдёшь во дворец, пока не станешь таким же, как и мы. Сатана всё равно тебе откажет. — Нет, не откажет. — Из-за спины Амалиэля появился Самаэль. — То есть Сатана не откажет биполярной сучке, зато пошлёт нахуй верного слугу?! — Мы можем договориться по-другому, — начал снова говорить Амалиэль. — Как нахуй? Это МОЯ ДУША! — Нет, это душа Божья. — Вот так значит, да? — Ли начинает пылать. — Пошли нахуй отсюда! Оба! Вам нечего тут делать, это моя душа, ясно?! Он отдал её мне по договору! Ну же, шевелитесь, сивые кобылы, нахуй отсюда!!! Минхо расправил свои крылья и готовился наступать на Ангелов; в его руках загорался огонь, глаза пылали красным. Он ни за что не отдаст душу Джисона этим двум существам. Это его душа, его Джисон, он готов сжечь здесь всё, чтобы никто и никогда не прикасался к этому сокровищу. Ангелы отступают буквально на несколько шагов и переглядываются: что сказать, Асмодей был далеко не слабым Дьяволом, который постоянно копил в себе силы ради неожиданных случаев, например, как этот. Мина многие боялись, он стоял чуть ли не после самого Сатаны в демонической иерархии, как по умолчанию и канону. — Мы можем договориться, Асмодей, — сказал Самаэль. Ли резко протягивает руку к Амалиэлю, останавливаясь в нескольких миллиметрах и окружая его и себя своими крыльями. — Ещё одно слово, и я обожгу его больше, чем он меня. От злости и напыщенности ворот чёрной рубашки на Минхо расстегнулся и, из-за протянутой руки, открыл вид на метку под ключицей. Амалиэль удивлённо выпучил глаза и отклонился немного назад, чувствуя, как адское пламя уже готово обжечь. Хищник его абсолютно не устраивал. — Хорошо, душа твоя, — согласился Самаэль, нервно перебегая взглядом с одного существа на другое. Мин громко фыркает и резко отходит от Ангела. — Съебались, — проскрежетал он. Асмодей наблюдает, как оба Ангела поспешно уходят, а после взлетают на крыльях, уходя из Ада. — Вот это ты их обломал! — воскликнул Ксафан, который всё это время молчал как мёртвый, даже боясь издать лишний звук. — Ты тоже здесь?! — волосы встали дыбом на макушке Дьявола. — Уже ухожу, мой господин! — Демон быстро ретируется, скрываясь между котлами. — Бестолочи… Нужно поменять договор…«В течение трёх месяцев ты, Хан Джисон, не должен полюбить меня. Только при таком условии я подарю тебе здоровье. Влюбись в меня, Хан Джисон, и я помогу тебе.»
***
— Что это? — он ткнул пальцем в надпись под острой ключицей. — Это метка. Моё клеймо, — ответил тот, сверкая огнём в чёрных глазах. — Но… «teeth» — это же зубы? — Нет, это Хищник. Хан понял, почему иногда так млел перед Дьяволом: жертва заранее чувствует свою слабость перед хищником, готовится, что её вот-вот съедят, но всё равно надеется быть спасённой от смерти. Джисон чувствовал свою слабость по отношению к Асмодею, он до сих пор противится влюблённости, не принимая её. Но Джи всё труднее держаться: уже идёт второй месяц, а Минхо начинает позволять себе всё больше и больше провокационных вещей. На этот раз Мин явился к парню ночью без рубашки. — Мне ужасно жарко, чертёнок, — сказал Ли и медленно опустился на кровать, не отрывая своего похотливого взгляда от Хана. — Почему у тебя есть метка? — тихо спросил Джисон, ещё сильнее вжавшись в подушку. Рука всё плотнее прилегает к выпирающим косточкам и сжимает. — Это моё клеймо. Я не смогу успокоиться, пока у меня не будет своей Жертвы. Этот чудесный подарок подарил мне Сатана. Джи тактично молчит, сжав губы. — Значит… тебе нужна Жертва? — Какой ты догадливый, — улыбнулся Дьявол. — Пиздец, это какое-то животное поведение… — Ну, мне же она нужна не для того, чтобы ебаться, а для того, чтобы творить зло и безумно любить друг друга. Кто же Джисон: жертва или хищник? Асмодей ломает голову, ведь мечтает иметь безумную любовь с Хан Джисоном.
